Это случилось в конце восьмидесятых годов девятнадцатого века. В лесной чаще сибирской тайги, по железной дороге, спасаясь от погони, пробирался беглый каторжанин с винтовкой на правом плече. Глаза у него красные и дикие, как у затравленного зверя. Фрол был высокий и широкоплечий. Лицо крепкое, со втянутыми щёками, продубленное ветром, а кожа желтоватого оттенка.

– Рай себе куплю… -проговаривал мужчина с чёрной бородой, как у разбойника.

Стояла теплая летняя погода. Где-то в глубинке, в березовой роще, плутали молоденькие Настя и Егор. У Насти на голове венок из одуванчиков. Ей вчера исполнилось семнадцать лет. У Егора в руке кружка с ягодами голубики. Его светлые волосы блестят на солнце.

– Однажды бабушка рассказала мне, что встретила в этом лесу ведьму! —произнесла Настя молчаливому Егору. —Ту бесноватую, что когда-то наводила на нашу деревню ужас.

– Да ну… Неужто правда жива ещё… И что она здесь делала?

– Она собирала здесь грибы для своего колдовства…

У девушки красота ангельская.

– Грибы? —недоуменно спросил Егор.

Настя посмотрела на землю и сорвав красный мухомор, произнесла с улыбкой:

– Да, грибы.

– Это не грибы Настя, грибами называют те, что можно добавлять в пищу, а это дрянь, которую используют для истребления мух и клопов… Знаешь, что значит мор, мора?

– Нет, не знаю…

– Богиня смерти и зимы… -сказал Егор. —И если ты их попробуешь твое сердце замрет на веки вечные!

Парень подошел вплотную к девушке и прижал её к молодой березе.

– Ты уверен? —улыбается девушка, она явно провоцировала парня, чтобы он попробовал отнять у неё гриб. —Может мне попробовать? Вдруг не умру? А превращусь в божью коровку.

Девушка поднесла гриб к губам, но парень вырвал его у нее и бросив на землю, раздавил сапогом.

– Уверен…

– А ты этого не хочешь? —передразнивала девушка.

– Не хочу… -смущенно сказал Егор, пряча взгляд.

– Когда бабушка спросила у проклятой, зачем она собирает мухоморы, та ей ответила, чтобы летать…

– Что взять с сумасшедшей…

– Знаешь, чего я хочу?

– Что хочешь?

– Ягод… Покорми меня пожалуйста. —Настя взмахнула густыми ресницами.

Егор берет плод голубики из кружки и подносит его к губам девушки. Ягода крупная и сочная.

– Сахар… -прохрипела девушка, съев ягоду и облизав сок с пальца парня.

Она смотрит испепеляющим взглядом своих голубых глаз, на парня и сосет его палец, как леденец. У Егора заалели щеки. Он бросает голубику на землю и страстно обнимает девушку. Начинает расстегивать сверху её платье.

– Ох и охальники же мы с тобой… -говорит Настя.

– Почему? Невестой моей будешь.

– Вот именно, что буду только, а мы ведем себя так, как будто уже венчались…

– Какая разница, я люблю тебя Настька…

– Любишь?

– Люблю! —говорит парень и поглаживая грудь, целует девушку взасос.

Двое влюбленных так были заняты друг другом, что не заметили, как из чащи, к ним, подобно рыси, подкрался беглый каторжник. Его винтовка нацелена на спину Егора.

– Любовь – начало всего… Как жаль, что у меня её так и не было никогда! —произнес он.

Егор и Настя обернулись. Они в оцепенении. Увидев голую грудь девушки, глаза у каторжанина загорелись. Девушка вся дрожит.

– Тихо, тихо голуби… И бежать не советую.

– Кто? Кто такой? —спросил Егор.

– Убивец… -злобно прошептал тот в ответ, двигая густыми черными бровями.

– Что тебе надо? —парень пытается закрыть телом Настю.

– Что мне надо голубь, лучше тебе не знать.

– Уходи! Оставь нас, Бога ради… -губы у парня дергались от волнения.

– Не поможет он тебе… – говорит разбойник и стреляет в парня.

Кровь из его продырявленной головы брызнула на белую кору березы.

– Не сегодня… —добавил убийца, опуская винтовку.

Тело Егора падает. Настя кричит и нагнувшись, гладит его лицо, которое не видно из-за крови. Каторжник бросает винтовку в сторону. Подходит, хватает ревущую девушку сзади и рвёт на ней платье. Разворачивает к себе лицом и сняв брюки, пытается войти в неё. Девушка кричит и отбивается. Убийца бьёт ей кулаком в лицо, после чего она замолкает и он, как полноправный хозяин полностью овладевает ею.

Настя перестает сопротивляться. Её голубые глаза бессильно смотрят в небо на появившиеся грозовые тучи, а слезы текут рекой. Каждое движение насильника причиняло ей невыносимые страдания и боль, а совсем рядом лежал мертвый Егор с окровавленным ликом.

В какой-то момент убийца громко выдыхает. Девушка лежит без сил. Каторжник вдруг вскакивает, одевает портки. Ему послышались чьи-то голоса.

– По мою душу… -говорит он.

Схватив винтовку, направляет её на девушку. Та смотрит на него и уже без какого-либо страха и других эмоций, ожидает выстрела, который оборвет её жизнь. Мир для неё уже рухнул. Но душегуб внезапно опускает оружие.

– Живи, подстилка! —сказал он и кинулся наутек.

Девушка встала, поправила рваный подол и будто в трансе, запетляла в чаще. Из носа у неё шла кровь. Она вся перепачкана красным.

Обнаружила её ватага жандармов, которые прочесывали лес в поисках беглого преступника. Увидев их на конях, девушка потеряла сознание.

Дом у неё маленький, плохой. Жили в почерневшей избе только она и бабушка восьмидесяти годов. Жили крайне бедно. Родители отдали душу Богу много лет назад от голода. Настя их не помнила. В тот страшный день, когда принесли её жандармы, замученную, без сознания, её восьмидесятилетняя бабушка увидев внучку, упала прямо на порожке. После этого у неё отнялись ноги и проснулась старая тяжелая болезнь легких. Теперь она постоянно лежала у окна избы, укрывшись заячьим пятиаршинным одеялом. Над ней висел иконостас и горела большая свеча. В стороне наверху на печи была Настя. Разум её помутился. Она больше не разговаривала ни с одной живой душой и не уходила в лес. Выходила из дому только чтобы принести воды с колодца. Она теперь всё время лежала и бессмысленно смотрела в потолок. В её глазах будто что-то потухло. А лето тем временем уже вовсю дряхлело. Шли серые, тяжелые тучи с севера и дул прохладный осенний ветер. Печаль пожирала весь зеленый мир.

Старуха произнесла за все время только:

– Холодно скоро будет… Щели мхом заделать надо. Дров не хватит, замерзнем зимой…

Но Настя молчала.

Однажды жандармерия нагрянула к девушке в гости. Главный по фамилии Штиль, попросил напиться. Он устал с дороги. По его темным кругам под глазами было видно, что мужчина провел много бессонных ночей в поисках убийцы.

– Вторую неделю гоняем душегуба по тайге. Фрол хитрый и лес ему, как дом родной, умеет в нём скрываться… —сказал он, сидя за столом, печальной Насте.

Та вперила свой взгляд в пол. Жандарм глубоко вздохнул. На лице – скорбь.

– Но ты не волнуйся дочь, заплатит он и за жениха твоего и за все свои грехи. Он знаешь, как бежал, мальчика у купца одного выкрал, сынишку, 9-ти лет от роду и… Съел проклятый живорез. Нашли останки его в лесной глуши… Даже земле придать по-людски не дал его отцу, сволочь…

У Насти пробежал холодок по телу.

– Ад его ждет! Повесим злодея… Я не я, если его не возьму. —зло сказал Штиль и увидев, как старуха у окна зашевелила одеялом, спросил девушку. —Хворает?

Настя грустно кивнула. У Штиля защемило сердце.

– Но ничего, я знаю, что надо ему… У него в тайге клад зарыт. И Фрол, перед тем, как его на каторгу отправили, со своей бандой спрятал его тут где-то в лесу. Спасибо дочь, за воду…

Жандарм ушел. Настя залезла на печь и уснула. Ночью ей снились кошмары и был среди них вещий сон. Она видела, как каторжанин, притаившись возле ели в лесу, прищуривает глаз и стреляет в полицейского всадника. А потом у костра, распотрошив черепную коробку жандарма, поедает его серый мозг. Душегуб смакует и довольный облизывает пальцы, а в тайге – ночь звездная.

Проснувшись на заре, Настька отправилась с двумя ведрами к колодцу. Этот ритуал по утрам она никогда не нарушала. Перелив из ведра в крынку чистой ледяной воды, подходит к бабушке. Та, лежала неподвижно и не моргая, смотрела в окно. Душа покинула её одряхлевшее тело этой ночью. Настя осталась одна. Нет ни её родителей, умерших от голода, нет любимого Егора и теперь её покинула единственная бабушка. Девушка осталась сиротой. Никому она теперь не нужна.

Крынка выпала из руки девушки. Она долго смотрит на мертвую старуху и ложится рядом. Переполненная чувством обреченности, девушка не плачет. На её лице ни одной слезы, а в сердце нет больше ни любви ни жалости. Где-то забил колокол. Она встает и смотрит вверх. Нерукотворный спас взирает на неё уныло.

– За что? —говорит она.

В её сердце – зло. Глаза холодны и бесстрастны.

Девушка плюёт на иконостас, берет свечу и поджигает занавески у окна. Те вмиг заполыхали. И вот уже горит стена из ели, одеяло и кровать и мертвая старуха. Настя покидает избу, когда пламень пожирало крышу дома. Она шла по полю босиком. В глазах её безумие. За её спиной – сгорает изба, а впереди встречает темный лес.

Настя встретила лесную ведьму поздней темной ночью. На поляне горел большой костер. У костра стояла и пила из глубокой чаши та, которую в деревне прозвали проклятой. Ведьма обернулась на Настю. Та задрожала. У ведьмы был огромный лоб и страшные, налитые кровью, глаза, которые косили. Настя подошла ближе. Она знала от бабушки, что ведьма эта когда-то жила в их деревне. У неё была семья. Да вот только не такая, как у всех в округе. Её родной отец жил со своей единокровной родственницей, из-за чего их даже в церкви не венчали. Родилась у них дочь. Странная… Сразу со старым ликом. Прятали её родители дома, остальные дети боялись её до жути и даже к дому не подходили. Считали девочку бесноватой и на то были свои причины. Могла она разговаривать разными голосами, мухоморами питаться. Когда родителей её не стало, выросла и стала она выходить из своей избы, да кликушествовать на обитателей деревни. Встретит кого на улице, пошепчет что загробным голосом и нет потом человека. Бывало во сне бедняга умирал или на охоте медведь загрыз. Поговаривали, что и родителей Насти она приговорила. Наконец решил кто-то очень смелый проучить ведьму за дела темные и дом её поджег. Так и все подумали, что сгинула та бесноватая в пожаре, но вот стали слухи по деревне ходить, что жива она и здрава. Что видели старухи её в лесу, в конце лета или осенью, когда она собирает красные грибы для своего отвара.

Ведьма странно улыбнулась. Она будто прочитала по глазам Насти всю её жизнь. Она протянула ей чашу с дымящимся отваром.

– Пей… -сказала ведьма.

Девушка дрожащею рукой взяла отвар выпила его залпом, пролив на сорочку. В этот момент ведьма громко засмеялась. Видны её черные гнилые зубы. Настя глубоко дышит. Глаза её поменяли цвет на темно-карий. С ней что-то происходило. На небе ярко светила луна, а сам лес был погружен во тьму.

Впрочем, тьма не помешала душегубу выйти к здоровенной сосне, на которой были вбиты кованные скобы. Разбойник похлопал по могучей сосне, которую он и его банда называли дозорной и прошел к заветному оврагу, на месте которого было зарыто награбленное. Когда-то у бандитов тут все было схвачено. Благодаря рельефу местности, у оврага сходились три дороги. С дозорной сосны просматривался перекресток и открывался вид, благодаря которому деревенских коммивояжеров видно было очень далеко. Именно поэтому его и выбрала местом засады, бывшая банда Фрола. Душегуб порылся в кустах и достав лопату, принялся усердно копать.

Где-то далеко выл волк, терзая пойманную добычу, но злодей не обращал внимания. Его сейчас волновало лишь золото. Высоко на дозорной сосне сидел черный, как сажа ворон и каркал. Мелкими глазами бусинками он наблюдал за стараниями Фрола. Тому пришлось копать всю ночь, не смотря на моросящий дождь и ветер, пока он не наткнулся на зарытый сундук.

– Рай себе куплю! – душегуб с горящими от счастья глазами, открыл хранилище и принялся перекладывать оттуда в мешок все, что было награблено его бандой, годами.

Скольким загубленным душам принадлежали эти богатства? Одних фамилий и имен хватило бы на целый том.

К утру не погода сменилась солнечной.

Закинув на плечо мешок, туго набитый всяким добром, каторжанин отправился в путь, а черный ворон полетел следом за ним.

Ближе к полудню, мужчина вышел к большому и красивому озеру. Весь потный и грязный, он положил на землю ружье и мешок, пожелав искупаться перед долгой дорогой. Сняв рубаху, бросается в воду. Мужчина ныряет с головой, а ворон кружит наверху над ним. И когда он довольный, с мыслями, что в скором времени его ожидает безбедное и счастливое будущее, с брызгами выныривает и любуется на белый свет, гордо вскинув голову, черный ворон набрасывается на него и острым клювом колит ему оба глаза. Сначала левый, потом – правый. Убивец громко кричит, хватая лицо. Весь лес слышит его стон боли, который прокатывается эхом, затихая в вершинах черных сосен. Фрол выходит на берег и падает на песок, корчась от боли. Ворон каркнул и полетел прочь в гущу леса.

А вдали, за озером, скакали на конях жандармы, а это значит, что совсем скоро живореза ожидает виселица. Когда они настигли слепого Фрола, тот истошно выл и катался по земле.

В деревне, на месте сгоревшего дома Насти, для людоеда приготовили петлю. Весь народ стягивался посмотреть казнь. Даже с колокольни наблюдают. Старый, весь в морщинах дед, с длинной седой бородой, собирался рубить голову курице, но увидев толпу людей, не выпуская топор из рук, присоединился ко всем.

Дул сильный ветер. Рядом шумела тайга. Штиль на коне. Его лицо в напряженном каменном спокойствии. Он смотрит, как на шею Фрола надевают удавку. Тот не выдает никаких эмоций, на месте глаз, у него – чёрное. Вдруг из толпы появляется толстый поп. Служитель церкви с библией в руках попытался пройти к приговоренному, но его остановил Штиль.

– Нет нет… -сказал он попу. —Не нужны вы ему. И Бог ему не нужен.

Он отдал команду вешателю. Приговор был приведен в исполнение. Из-под ног убийцы выдернули пень. Ударил колокол. Захрустели шейные позвонки Фрола. Слышно как он истошно хрипит, дергаясь за жизнь. Кто-то в толпе перекрестился, кто-то снял шапку.

Штиль любуется, как тот корчится в предсмертной агонии. И когда у душегуба наконец сломалась шея, удавку обрезали и его труп свалился землю.

Жандарму этого было мало. Он спрыгнул с черного коня и отняв у деда топор, подошел к телу душегуба. Он вспомнил Настины глаза.

– Иди к безносой, тварь! – говорит он тихо и со всей силы бьет топором ему по голове. От лица убийцы остаются лишь кровавые шмотки.

Вновь ударили в колокол. Штиль опускает топор, забрызганный кровью и смотрит на лес.

Начинает темнеть. Ветер в лесу поднялся сильнее прежнего. На зеленой, облитой луной поляне, кольцом торчали ярко-красные мухоморы. Настя смеется диким хохотом. Она полностью обнаженная танцует в «ведьмином кольце» а вокруг гнется, стонет таежный лес, трещит бурелом. И равнодушно светит над всем далекая луна. Ей наплевать на все, что происходит где-то там, в земном ничтожном мире. Холодная луна движется своим чередом…