Я купила галоши и халаты, расплатившись наличными, несмотря на настойчивость Игоря. Когда мы вышли из магазина, тишина вокруг него расступилась, и местные жители вновь зашушукались, но уже более сдержанно. Участковый здесь был богом, и никто не хотел нарываться.

— Зачем ты это сделала? — Спросил Игорь, когда мы сели в машину. Голос у него был холоден, как утренний воздух. — Я же предложил помочь. Стыдно принять от старого знакомого? Или от «хозяина района»?

— Я сама могу за себя платить, — сухо ответила я. — И не люблю быть кому-то обязанной.

Он усмехнулся, но в этот раз усмешка была не доброжелательной, а едкой.

— Обязанной… Что ж, твое дело. Только ты вот что знай, Арина. Твои дед с бабкой должны Зинке в этом магазине почти двадцать тысяч рублей. И это только по продуктам. А ведь еще лекарства, дрова на зиму… Ты за их долги платить будешь? Или будешь ждать, пока их из дома выгонят за неуплату?

Мое сердце упало. Я знала про долг из тетради, но не думала, что это так серьезно. И уж тем более не думала, что Игорь так быстро и точно ударит по самому больному. Он прекрасно понимал, что мне сейчас нужна любая зацепка, чтобы остаться. Он чувствовал, что без чьей либо поддержки, я не продержусь тут и недели.

— Я… разберусь, — пробормотала я. Я была непреклонна. Может быть во вред себе. Так и быть.

— Разберешься? — Игорь фыркнул. — Чем? Тем, что на себя надела? Пойми, только одно твое слово и весь мир будет у твоих ног. Тебе вообще не нужно будет работать. И тем более на земле. Одно слово.

Меня едва не рассмешили его слова о всем мире. Да, в какой-то мере, так и было. Он был хозяином «этого» мира. Но ведь он даже представить себе не может, насколько этот мир выглядит жалко по сравнению с тем, что я недавно потеряла. Откуда ему было знать, что меня не выгнали из «того» мира, в котором я была как рыба в воде. Не стало одного покровителя, всегда можно найти другого. При моих внешних данных и том опыте, что я набрала за последние пять лет, для меня не составило бы труда поменять одну золотую клетку на другую. Я сделала выбор СОЗНАТЕЛЬНО. Это был мой выбор. Возможно, я о нем пожалею. Да, собственно, уже жалею. Отчасти. Но я выдрала из себя столичную жизнь с корнем. С кровью. И никогда не хочу к этому возвращаться.

— Игорь, я сама выбрала такую жизнь. — Тихо проговорила я. — И не собираюсь от нее отказываться.

— Ладно, как знаешь. Я потерплю. Чай не гордый. Только вот что: тебе, чтобы здесь работать, нужна нормальная одежда. Спортивные костюмы, обувь, чтобы грязи не бояться. А не эти… — он бросил взгляд на мои туфли, которые я теперь не решалась надевать, — московские тряпки. Поехали в район. Там торговый центр есть, небольшой, конечно, не как твой столичный, но хоть что-то подобрать сможем. Купишь себе нормальную экипировку. Ну или я куплю, если ты не побрезгуешь быть «обязанной».

Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться. Я видела свои руки, стертые до крови, и понимала, что без подходящей одежды долго не протяну. А без меня старикам будет еще хуже.

— Хорошо, — выдохнула я. — Поехали.

Мы доехали до районного центра за двадцать минут. «Торговый центр» оказался двухэтажным зданием, в котором ютились несколько небольших магазинов. Игорь вел меня по отделам, выбирая самые практичные вещи: прочные кроссовки, плотные штаны, непромокаемые куртки. Он был внимателен, почти заботлив, но при этом в его взгляде читалось собственничество. Словно он уже примерял меня к этой новой роли «своей деревенской Арины».

Я держала дистанцию. Отвечала на вопросы односложно, стараясь не пересекаться с ним взглядом, когда он выбирал мне футболки, прикладывая их к моей груди. Его прикосновения были случайными, но слишком настойчивыми.

Когда мы вышли из магазина с пакетами, Игорь вдруг положил мне руку на пояс.

— Хорошая поездка, правда? — его голос был мягким, почти ласковым. — Видишь, Арина, со мной ты можешь быть… настоящей. Не прятаться за всеми этими выдумками.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он видел во мне слабость, а не силу. Я уже пожалела, что позволила ему оплатить мои покупки. Нужно было покупать на свои. Да, это бы слишком сильно ударило по моему скромному бюджету, но будущих проблем можно было бы избежать. Только вот в тот момент я думала не о себе, а о стариках, которым нужна моя помощь и, возможно, мои деньги.

Когда мы подъехали к дому, уже стемнело. Я потянулась к ручке двери, но Игорь заблокировал замок. В этот раз он не позволил мне сбежать, не получив хоть какой-то оплаты за его внимание.

— Арина… — он повернулся ко мне, и в свете фонаря его глаза блеснули каким-то диким огнем. — Ты же понимаешь, зачем я здесь? Зачем ждал тебя все эти годы? Ты моя. И всегда была моей.

Я почувствовала, как сердце забилось чаще. Его лицо приближалось. Запах алкоголя и табака, который я так ненавидела в Викторе, сейчас казался таким же омерзительным.

— Игорь, нет, — я попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силен.

Его губы прижались к моим. Это был не поцелуй, а попытка захвата. Грубый, властный, пропитанный ощущением превосходства. Я отвернулась, дернулась, но он крепко держал меня, прижимая к сиденью.

— Пусти, — прошипела я, чувствуя, как по щеке катится слеза. От ярости, от бессилия, от ощущения дежавю.

Игорь отстранился, но не выпустил меня. Он тяжело дышал, и в его глазах читалась смесь обиды, гнева и всепоглощающего желания.

— Я не понимаю, Арин. Что ты ломаешься? Ты же знаешь, что к чему. Здесь по-другому не бывает. Ты теперь моя. И всё будет по-моему.

Он резко разблокировал дверь. Я выскочила из машины, не оглядываясь, и бросилась к калитке. Замок щелкнул за моей спиной, когда я влетела в дом.

Я стояла в темноте прихожей, прижимаясь к двери, и дрожала. Меня трясло от гнева и страха. Вот она, новая «золотая клетка». С теми же правилами, только стены у неё из местного кирпича, а не столичного стекла.

В ушах звенели его слова: «Все будет по-моему. Здесь по-другому не бывает».