К утру мы приехали.
Поезд мягко
затормозил, почти не нарушая тишины, и когда я вышла на перрон, воздух ударил в
лицо холодом — чистым, острым, таким морозным, что немного жгло нос изнутри.
— Здесь будет так холодно? — с
волнением спросила я.
Мое демисезонное пальто не было
предназначено к таким морозам. Словно в доказательство моим мыслям морозный
ветер задул мне снизу и я зябко переступила с ноги на ногу.
— Не волнуйся, — Камиль обнял
меня за плечи. — Ты этого не заметишь. Нас уже ждет машина. А когда приедем у
тебя будет теплая одежда на смену.
— Спасибо, — робко поблагодарила
я.
Я не привыкла чтобы обо мне
заботились так кропотливо. Я вообще не привыкла чтобы обо мне заботились, а тут
сразу целая лавина заботы.
Но вдруг это ловушка? Я доверяла
Камилю уже на девяносто процентов, но все же оставалась эта десяточка, которая
отравляла мне расслабление.
Камиль и правда ни разу не
побеспокоил меня ночью. И утром тоже.
Я ловила его цепкие взгляды на
моих обнаженных ногах или губах, но Камиль пока не переходил в наступление. А
мне почему-то казалось, что он обязательно перейдет. Ведь не просто так он меня
сюда привез! Подальше от людей и от всякой помощи.
Мне стало жутковато от своих
мыслей, а Камиль подумал что я еще больше замерзла и крепче прижал меня к себе.
Я вновь доверилась ему и
последовала за ним.
Камиль пошел вперед
по утоптанному снегу: уверенно, не оглядываясь, будто заранее знал каждую
тропинку в этом месте. Я же поймала себя на мысли, что просто следую за ним — без вопросов и так же
без оглядки.
В конце перрона нас
ждал белый внедорожник. Он почти сливался с окружающей средой. Только фары,
особенно задние, выделяли его в этом заснеженном мире.
Мы устроились в
салоне и я тут же согрелась на сиденье с подогревом, а водитель тем временем
повез нас в лес.
Высокие деревья,
укутанные снегом, стояли плотной стеной, и между ними пробивался мягкий
утренний свет, окрашивая все вокруг в холодное золото. Где-то скрипел снег под шинами,
где-то тихо падали редкие снежинки с веток, и в этой почти нереальной тишине все
внутри постепенно успокаивалось.
Я даже не заметила,
как перестала думать о полиции, Вадиме и страхе. Сейчас я словно попала в
какую-то другую свою жизнь, и мне пока не хотелось возвращаться в прежнюю.
Вскоре показались
домики, спрятанные между деревьями, и машина замедлила ход.
Эта была невероятно
живописная деревушка с домиками, стоявшими на некотором расстоянии друг от
друга. У каждого домика одна стена была полностью из панорамных окон, что
позволяло любоваться красотами леса. Народу было совсем мало: то ли было
слишком рано для пробуждения, то ли еще мало кто заселился.
— Это глэмпинг, — объяснил мне
Камиль. — Если ты не знала. Я люблю природу. Считаю, что нет ничего лучше, чем
встречать новый год на природе.
Я неосознанно улыбнулась,
вспомнив про обилие комнатных растений в квартире Камиля.
Почему-то это внушило мне
чувство безопасности.
Разве может жестокий человек
любить природу и комнатные растения?
— Тут просто... волшебно, –
выдохнула я, выходя из машины.
Камиль снова обнял
меня за плечи и подвел к одному из домиков, открыл дверь и пропустил меня вперед.
Я сделала шаг — и замерла. Тепло согрело
меня сразу. Мягкое, живое.
Запах дерева, едва
уловимый аромат чего-то теплого, возможно, камина. Свет: рассеянный, неяркий,
но достаточный, чтобы все вокруг казалось уютным, почти нереальным.
Панорамные окна
открывали вид на лес — белый, тихий, бесконечный.
Я прошла дальше, завороженная
видом. Коснулась пальцами гладкой поверхности стола, мягкой ткани дивана, как
будто желая проверить, что все это действительно существует.
Камиль подвел меня к
одной из дверей и сначала сам заглянул внутрь, словно желал убедиться, что там
все в порядке, а потом притянул меня к себе.
Это была спальня. С
огромной кроватью, заженным камином, бархатными шторами и пушистыми коврами.
Я не успела
осмотреться, как Камиль вдруг прижал меня к двери и закрыл собой все
пространство.
Я испуганно
взглянула на него.
Это уже ловушка?
Сейчас он грубо возьмет меня? И не один?
— Ты так притягательно боишься,
Полина, — шепнул он, низко склонившись над моими губами. — Ты заводишь меня
этим.
Я плотнее вжалась лопатками в
дверь, не зная как реагировать. В голове все смешалось от страха, ладошки
вспотели, а губы пересохли.
— Ты не представляешь, сколько
самообладания мне понадобилось, чтобы ни разу не подойти к тебе ночью, –
продолжал он, опаляя меня своим дыханиям и угрожающе приближаясь к моим губам. –
Ни в моей квартире, ни в поезде. Я хочу тебя. До безумия. Прямо сейчас.
— Сей...час, — испуганно
пробормотала я, онемевшими от страха губами.
Я чувствовала своим телом тело
Камиля. Его крепкие мышцы, горячую кожу, пьянящий запах его сладковатого
древесного парфюма и сильные безжалостные руки.
Мое сердце бешено билось где-то
в висках, а мне казалось, что я сейчас упаду в обморок.
— Да, сейчас, — рыкнул он,
сминая мое тело. — Прямо сейчас! Но... я хочу, чтобы несмотря на страх, ты сама
отдалась мне. Сама прижималась и терлась. А для этого, я сделаю тебе кое-что
приятное.
Я уже задыхалась от его речей и
энергетики. Мне хотелось вскрикнуть от страха! Но вместе с тем внизу живота
что-то мучительно сжималось и стягивалось, а груди стало тесно в белье.
Что он хочет сделать со мной,
что по его мнению будет мне приятно?
Камиль усмехнулся моему
напуганному и вместе с тем взволнованному виду, а потом отступил от меня на шаг
и резко притянул меня к себе.
Мы оказались возле постели, и я
закрыла глаза, боясь каждой следующей секунды.
— Это тебе, — самодовольно
произнес Камиль, и на этот раз я взглянула на него, а потом на то, что он
показывал.
На постели лежали коробки и
пакеты, и я только сейчас это заметила. Сверху на коробках конверт.
— Насладись своей распаковкой, –
произнес он, — а я пока займусь делами.
Он еще раз окинул меня жадным
взглядом, а затем вышел из спальни. Я же обессиленно опустилась на постель,
пытаясь заглушить все свои чувства.
И особенно то странное, от
которого по-прежнему скручивался тугой жгут внизу живота и наливалась грудь...