Несколько минут мы

ужинали в абсолютном молчании.

В зале ресторана

лилась расслабляющая тихая музыка с новогодними нотками: джазовыми бубенчиками

и саксофоном. Я невольно заслушалась мелодиями и даже на время забыла обо всех

своих тревогах.

Вкусная горячая еда

так же расслабила меня так же как и легкое вино, которое после первого глотка

вскружило мне голову.

Я перестала дрожать,

перемалывать в голове одни и те же мысли, и вообще ощутила себя странно...

спокойно. Может это действие вина, а может приятной музыки, но что-то сейчас во

мне поменялось и я будто боялась даже поверить в это. Словно если я назову свои

чувства словами, то они тут же исчезнут и изменяться на противоположные.

И действительно:

только я сконцентрировалась на своем состоянии как ощутила и кое-что другое.

Смущение, что жгло румянцем мне щеки.

Тогда я машинально

подняла глаза и замерла, попав в ловушку глаз Камиля. Он смотрел на меня как

опасный хищник. Его взгляд был полон контроля, власти и уверенности в том, что

его жертва никуда не денется. Будто я уже давно загнана в ловушку и все кроме

меня самой это понимают.

Я уронила вилку и

она звякнула о тарелку, а я смутилась еще сильнее.

— Что-то не так? –

пробормотала я.

Может у меня что-то

не то с внешним видом? Просвечивает белье? Смазалась тушь? Или может я ем не

той вилкой? Я не настолько сильна в правилах этикета, чтобы ужинать в таких

роскошных ресторанах.

— Все в порядке, –

выражение лица Камиля не изменилось. — Мне интересно разгадывать тебя, Полина.

— Раз...гадывать? –

не поняла я.

Я не знала куда

деться от его прожигающего взгляда, и вместе с тем я не могла больше

пошевелиться.

— Да, — продолжал

Камиль. — Знаешь, ты меня удивляешь уже в третий раз. В первый раз, когда я

тебя увидел, то подумал, что ты обычная офисная мышка, а ты мне нахамила у

лифта. Затем я подумал, что ты числишься в компании просто потому что твой муж

начальник твоего отдела. Посчитал, что у тебя ни амбиций, ни квалификаций, но и

тут ты меня удивила своим понимаем и составлением документов. А потом, когда я

увидел, что ты готова на все ради своих благородных семейных ценностей, то ты

вдруг снова все обрываешь, грубишь мне и грозишь заявлением в полицию.

Я сглотнула

волнение, не зная к чему Камиль клонит.

Он предъявляет мне

это как укор или как комплемент?

— Вот и сейчас, –

продолжал Камиль, — мне интересно что ты сделаешь. Проведешь со мной спокойный

вечер или может быть проткнешь меня своей вилкой.

Я растерянно глядела

на Камиля и все еще не понимала: шутит он или сейчас начнутся угрозы.

— Ладно, это все так

— лирическое отступление, — на этот раз он стал серьезным. — Ты всеми силами

пыталась оставить мужа на свободе из-за финансовой зависимости от него. Это

так?

Я не спешила с ответом.

Боялась сделать ошибку. Мне очень хотелось просчитать стратегию Камиля хотя бы

на один дополнительный шаг вперед, но при его закрытости это было очень сложно.

— Так, — осторожно

ответила я, когда моя пауза затянулась. — Но я волнуюсь и за мужа в том

числе...

— Не надо мне врать,

— Камиль сверкнул темными глазами. — Я прекрасно знаю что твой муж изменил тебе

прямо в своем кабинете. И знаю с кем. Сплетни быстро разлетаются, тем более

если имеют под собой твердую почву из правды. Так что будь со мной откровенна,

Полина. Спасай только себя.

— Если вы все

знаете, зачем спрашиваете? — на этот раз я опустила глаза и больше не могла

смотреть Камилю в лицо. Боль от унижения пронзила меня насквозь, и я вновь

вспомнила все, что свалилось на меня сегодня.

— Тебе больно? –

спросил он и мне показалось что в его голосе скользнула тень сожаления.

— Очень больно, –

тихо призналась я сама не зная зачем.

Камиль был одним из

последних людей в мире, кому бы я могла признаться в своей уязвимости, и вместе

с тем мое признание само вырвалось.

Наверное потому что

больше никто не спросил как я себя чувствую и насколько мне плохо. Никто не

поинтересовался даже дежурными вопросами почему я такая подавленная в последние

дни. Да, я никому не призналась в этом, да и говорить особо не с кем. Вадим и

Ирина до того дня были моими самыми близкими людьми после родителей. Не побегу

же я жаловаться им как мне плохо. А у мамы своих беспокойств хватало.

Поэтому у меня не

было даже такой простой роскоши — выговориться хоть кому-то.

— Неужели ты любила

Вадима? — продолжал Камиль, еще сильнее вскрывая мне мой нарыв. — Я не имею в

виду в день свадьбы или вообще. Но неужели ты любила его, допустим, в последний

год вашей семейной жизни?

— Почему вас это

удивляет? — я снова подняла глаза, но уже устало и затравленно.

Я знала, что Камиль

причинит мне сейчас еще большую боль, но я как последняz мазохистка не закрывала эту тему.

— Потому что ты

достаточно мудрая девушка, Полина, — неожиданно ответил он. — Я наблюдал за

тобой всю неделю и видел каким холодным был твой рассудок, хотя вокруг тебя все

рушилось. Это достойно уважения. Поэтому меня и удивляет что такая

рассудительная и мудрая девушка как ты продолжала держаться за эти отношения.

Я проглотила горечь.

В словах Камиля была

жесткая правда, хоть он и выдал ее достаточно деликатно.

— Неужели тебе

настолько были нужны деньги все это время? — продолжал он. — И даже если так.

Почему ты до сих пор держишься за своего мужа? Даже сейчас, когда он тебе уже

ничего не даст.

Я не отвечала.

Понятно, что я надеялась на деньги Вадима до последнего. И я только полчаса

назад узнала, что его уже точно арестуют и закроют все счета. Но объяснять все

это Камилю не было сил. Мне хотелось спрятаться и побыть одной. Я больше не

могла говорить.

— Напиши сколько

денег тебе нужно, — Камиль протянул мне свой мобильный, в котором было открыто

поле для заметок. — Будь честной. И если тебе так больно, я больше ни о чем не

буду спрашивать.

Я взяла его

мобильный в руки и растеряно взглянула.

Стоит ли мне быть

действительно честной? Что Камиль потребует от меня взамен? И будет ли мне еще

больнее после этого?

Я нерешительно

подняла палец над клавиатурой и все же написала...