Он возвращается с бутылкой вина. Разливает по двум бокалам, молча протягивает мне. Я заматываюсь в простыни и отлипаю от окна, в которое за ним подсматривала. Беру бокал и пью залпом. Он косится с усмешкой, а мне… все равно. Он снова садится на кровать на то же самое место, и я ловлю дежавю. Я всегда считала себя умной девушкой. И не безосновательно. Я всегда верила, что умного человека отличает способность развиваться и адаптироваться к новым обстоятельствам. И сейчас в моей жизни как раз возникли новые обстоятельства. И всё, что мне нужно, это приспособиться к ним. Пусть мне для этого требуется еще бокальчик вина. Пусть мне потом будет плохо, но зато сейчас на душе легко. — Все нормально? — спрашивает со вздохом. — Я… да, пойдет. Он хмыкает, потирая рукой шею. — Они просто предатели, — повторяю, как заезженную пластинку. — Мы это уже поняли. — Кивает Кирилл. — Живи дальше спокойно без них. И не надо сейчас искать оправдания своим поступкам. Твоего бывшего и матери здесь нет. Причем здесь они? — Да просто….все из-за них же! — Сомнительно, — выдыхает. Окидывает меня взглядом. Все еще голодным. Так да, он же не кончил… Крадусь в его сторону и усаживаюсь к нему на колени, складывая голову у него на груди. Он в недоумении застывает с раскинутыми руками в стороны. Не обращаю на это внимания, просто беру его руку и опускаю себе на талию. Шмыгаю носом — мне скверно. Мне нравится этот мужчина — и это единственное светлое пятно в моей жизни. Мне понравилось быть с ним, под ним… И я хочу, чтобы он чувствовал то же самое. — Как вы… ты хочешь? — спрашиваю. — Что мне сделать? Попой ощущаю движение в его шортах, и меня снова накрывает волной возбуждения. Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Они темные. — Ты считаешь это нормальным? — А что? Что-то не так? Я взрослая женщина! Могу себе позволить! Я хочу доставить удовольствие себе и вам! — Снова пользовать меня собралась? — Ни разу. И вы меня — тоже нет! — Так нельзя. Обесцениваешь себя, слышишь? Топишь в моих глазах. — Не учите меня морали! И не надо сравнивать с дешевкой, которая снимает перед вами трусы как белый флаг! Еще чего! — Да? А как тогда это называется? — Лекарство! Ничего личного, понятно?! Просто хочу проверить? — О господи, Ника, проверить что? — выдыхает возмущенно. — Одну теорию. — Мне скажешь? — Нет. Молчите. И не нужно трогать мою грудь! — Замолчи! — выдыхает. — Если ты считаешь, что наш секс тебе как-то в дальнейшем поможет, то сразу скажу — это не так. Ответить не успеваю. Он ловко бросает меня на кровать, переворачивая на живот и я чувствую его пальцы на моих ягодицах. А потом его член требовательно и настойчиво толкается в мое нутро. Наполняет снова мое влагалище собой и я уже не стесняясь стону и всхлипываю под тяжестью его тела. …Мне немного стыдно. Хоть и грызет изнутри какое-то странное чувство, которое я до этого еще не испытывала. Но я довольна. И все же стыдно. До обморока и рези в глазах. Это же надо было такое выкинуть! Теперь он меня точно уволит! Да и поделом! Начну новую жизнь, с чистого листа еще раз! И он не то, чтобы злой, но точно озадаченный, потому что на задумчивом лице, то и дело появляются морщинки. О чем он думает и что думает про меня — не спрашиваю. Не хочу знать. Лишь укутываюсь в одеяло, нагло оставаясь с ним в одной постели до самого утра. Он не против. Ложится рядом. Без одеяла — оно всё у меня. И мы еще полчаса лежим молча, пока я первая не проваливаюсь в спасительный сон. Утром мы завтракаем также молча. Он делает мне кофе. И на том, как говорится, спасибо. Не знаю о чем его невеселые думы — он хмурится, но я думаю — как же работать теперь с ним? Надо что-то менять… Собираемся на работу молча. Едем в лифте, рассматривая друг друга. Молча. И лишь у машины он наконец говорит: — Вот скажи мне — почему вместо того, чтобы налаживать свою жизнь, вы бабы, идете самым тупым путем — цепляетесь за первого мало-мальски приличного встречного и ложитесь скорее под него. Думаете, что он вдруг решит все ваши проблемы? Что если есть ухажёр, то можно расслабиться и дальше совать голову в песок? Хапаю ртом воздух. Возмущенно, со свистом. Останавливаясь у его машины. Он заводит ее с брелка и на минуту зависает в телефоне, что-то читая. — Во-первых, это ничего не значило! Он усмехается: — А во-вторых? — А разве мужчина не должен заботиться о своей спутнице? — Должен! О любимой! А не о каждой под него ложащейся! — Да как вам не стыдно! — Не стыдно! А по-другому, иначе, это как еще можно назвать? М-м? И не стыдно тебе?! Вот на утро, тебе сейчас — не стыдно?! Хамство какое! Дергаю на себе лацканы пиджака. — Нет! — ору. — И вообще я так не считаю, не нужно мне снова навязывать свое мнение. — Не навязываю. Просто я разочарован в очередной раз. На моем месте мог быть кто угодно! Где гордость и честь?! Позорище! Последнее выплёвывает мне с таким отвращением, что у меня мороз по коже разливается. — Что значит кто угодно? — верещу диким и злым шепотом. — А что не так? — он хмыкает, качая головой. Какие все-таки мужики все странные! Вот что в его голове?! — Не так! На этом месте мог быть только ты! И был! — Ага. Еще скажи я не такой как все и вообще ты влюбилась. — Еще чего! Да никогда! Он открывает дверь машины, а мне сбежать хочется. Да и может в данной ситуации это правильно бы было, но ладно, убираю свою гордость на задний план. Ах, какой упругий зад у директора, кстати… Фыркаю. Похмелье такое сильное, что вновь тошнит. Не дойду ни до метро, ни до остановки. Проще уже с ним в комфорте добраться. Не сахарная, его присутствие немножечко потерплю! А он пусть подавится! Тоже мне, козел нашелся! Хлопаю дверью, усаживаясь на пассажирское сиденье. Он морщится как от зубной боли. Бросает на меня дикий взгляд. Как белены объелся! — Что ты хочешь от жизни? От мужчины? Вот скажи мне — что? Разве с таким поведением придешь к чему-то хорошему? — Не приду, — соглашаюсь. — Неужели свет в твоей голове. — Выдыхает. — Не приду, а прибегу! — выплевываю. — Ника… — Цветов и комплиментов я хочу от мужчины. Ухаживаний. — Бурчу первое что приходит на ум. Да и позлить его охота. У него вон, опять брови на лоб полезли. — Ты опять на те же грабли! Разве это самое главное? Не деньгами все измеряется, а отношением к тебе. — А вы жадина, как я посмотрю? — При чем здесь это? — При том! — Ты узко мыслишь. Падкая до цветочков? А отношение мужчины и то, что он из себя представляет, в расчет берешь? — Беру! От идиота мне цветов не нужно! — С тобой невозможно разговаривать! — А с вами тем более! Он хлопает по рулю и трогается с места. До офиса едем в тишине. Он молчит, кусая губы, я дуюсь.