Мирослава

Декабрь выстелил наш город хрустящим снегом. Белые хлопья покрыли крыши домов, деревья и тротуары, создав иллюзию чистоты и покоя. Внутри меня тоже тихо, но совершенно иначе. Мой живот стал похож на круглый спелый арбуз, в котором удобно расположились две малютки, толкаясь и переворачиваясь каждую минуту, настойчиво напоминая о себе.

Прошло почти два месяца с той вечеринки по случаю дня рождения Лёши, где я впервые честно сказала себе, что люблю Богдана. Сегодня же, спустя почти пять месяцев, я отчётливо ощущаю одиночество и боль от долгого ожидания.

Богдан остаётся самым пунктуальным человеком в моей жизни. Каждую субботу курьер приносит букет с приятным приложением. Сначала это радовало, напоминало о нём. Позже привыкла к регулярности и перестала воспринимать сюрпризы как нечто особенное. А теперь, после долгих месяцев, это вызывает странную, щемящую тоску. Страх, что такая «почтовая любовь» останется единственным способом общения навсегда, заставляет сердце сжиматься болью.

Вчера вечером, уставшая от такой «тихой» любви Богдана, я набрала номер Николая. Палец дрожал над кнопкой вызова, но внутренний голос остановил меня: «Нет. Богдан уехал, это был его выбор…»

Подходя к отражению в витрине бутика, украшенного яркими новогодними гирляндами, ловлю себя на мысли: «Новому году нужен новый настрой!» Никаких громких застолий, шума и танцев, ведь животик уже достаточно велик, да и настроение далеко от праздничного восторга. Тихий вечер дома, уютный семейный ужин, максимум поездка к родным — это идеальный вариант провести праздники спокойно и приятно.

Сегодня суббота, и я опять машинально жду звонка от курьера, устраиваясь отдохнуть после неполного рабочего дня. За окном кружится снег, настраивая на новогодний лад, но внутренне я испытываю двойственное чувство: предвкушение знакомого ритуала, сопровождающегося теплотой и печалью.

Но сегодня что-то изменилось. Курьер приносит необычный букет. Он наполнен красками природы: красные розы переплетены с тёмно-зелёными веточками сосны, создающие впечатление живой лесной опушки посреди городской квартиры. Сердце учащённо начинает биться, когда вижу милое украшение среди зелени — маленькая ёлочная игрушка и кусочек золотой ленты. Среди лепестков прячется плотный кремовый конверт. Дрожащими руками вскрываю упаковку, осторожно извлекая прямоугольник бумаги.

Аккуратно разворачиваю письмо, наслаждаясь знакомым почерком:

Мира, родная!

Встреть Новый год в кругу самых близких.

Всё готово.

Адрес: коттеджный посёлок «Удача», ул. Еловая, д. 20.

Люблю, скучаю…

Перечитываю несколько раз.

«Богдан… арендовал загородный дом на праздники», — щёки краснеют от неловкости. В очередной раз шикарный, дорогой подарок, чтобы мне было уютно и просторно.

Сердце замирает. Смотрю на эти строки снова. «Всё готово». Не «я арендовал», а «готово». И почерк… он такой ровный, выверенный, будто каждая буква выведена с особым старанием. И вдруг сквозь запах хвои и мороза, пришедший с улицы, до меня доносится другой, едва уловимый аромат — свежей древесины и далёкого, но такого знакомого его аромата. Сердце заходится вновь, опережая мысль.

Он будет там?

Долго не могу уснуть, мысли путаются: ехать, не ехать, поехать с родителями, поехать одной? Утром, стоя посреди комнаты, в сотый раз перечитываю записку, словно пытаясь найти в ней скрытый смысл.

«Чего ты мучаешься? Ты же скучаешь по нему, любишь его! Езжай, встречай Новый год со спокойной душой и думай о хорошем», — говорит мой внутренний голос, и я повинуюсь.

Внезапный звонок в дверь прерывает моё прихорашивание перед зеркалом. По привычке жду, что папа или мама откроет, но, видимо, просмотр увлекательной передачи в воскресный день позволяет им не торопиться. В дверь звонят снова. Подхожу к двери и присмотревшись в дверной глазок, резко теряю дыхание.

За дверью стоит он. Богдан.

Тело охватывает паника, ноги становятся ватными, сердце пытается вырваться наружу. Ещё мгновение — и оно упадёт прямо в пятки. Наконец, собрав остатки сил, медленно поворачиваю ручку двери, открывая её с задержанным дыханием.

Богдан стоит на пороге. Взгляд скользит по моему лицу и задерживается на животе. Прохладный воздух врывается в прихожую, но я его не чувствую. Мы молча смотрим друг на друга, и этих нескольких секунд хватает, чтобы все письма, все цветы, вся боль и все надежды разом обрушились на меня. В его глазах бушует буря — страх, надежда и такая бездонная тоска, что у меня внутри всё сжимается. Он здесь. Такой, как и прежде, только чуть похудевший, но всё такой же мужественный, крепкий и… любимый.

Снег тает каплями на плечах его тёмного пальто. Богдан смотрит на меня так, будто видит впервые и в то же время впитывает каждую черту, как человек, умирающий от жажды.

— Я скучал... — его голос — хриплый шёпот. Он делает крошечный шаг вперёд. — Можно тебя обнять?

И душа, и моё тело отвечают единогласным «Да». Оно сильнее обиды, сильнее сомнений и страха. Это та самая правда, которую не смогли заглушить ни боль, ни расстояние. Лёгкая улыбка касается губ, когда опускаю глаза на свой круглый живот, символ нашего общего будущего, и тихо выдохнув, отвечаю: