Пока Павел расставляет по пунктам свою работу со мной, я приглядываюсь к нему. Он кажется мне знакомым. Неужели когда-то встречались на одной тусовке? Перебираю в голове наши с Киром развлечения. Муж любил похождения по клубам, говорил, что в таких местах завязываются новые связи и устанавливаются нужные контакты. Не знаю, что он там завязал и установил, я смотрела тол ко на него. В сердце разливается такая тоска, что жизнь опять кажется беспросветной чередой неприятностей. Зачем я влезла в эту? Может, зря? Тут мажор повернулся ко мне, улыбнулся, а свет от шара попал на темную радужку. Она вспыхнула золотом, осветила симпатичное лицо. И опять мелькнуло воспоминание. Где же я его видела? — Мы раньше не встречались? — спрашиваю в лоб и с удивлением отмечаю, как вздрагивает Сикорский всем телом. Твою ж мать! Точно встречались! — Нет. Не помню, — слишком быстро отвечает он. — Вы заказывали у меня проект дома? Приехали! Какой проект, если у меня и сейчас жилья своего нет? Точно! Он что-то темнит. Подозрение наполняет душу. Что-то с этим субчиком не так, но что? «Ладно, разберемся! — решаю про себя я и широко улыбаюсь. — Пока поиграем в несознанку». — Я не помню. Недавно попала в аварию, вот и заработала амнезию. Павел бледнеет, даже меняется в лице, отводит взгляд, словно в чем-то провинился. И тут вспышка освещает мой мозг. Больничная палата, в ней три врача. У одного из них были такие же золотистые глаза. И голос похож. И имя. Вспоминаю, как главврач называл одного медика Павлом. И волновался за меня этот Павел больше остальных. Почему? И сразу в голове вспыхивает куча «почему», на которые нет ответа. Черт! Черт! Черт! — Я видела вас в клинике. Вы приходили ко мне в палату, — дожимаю я мажора догадкой. — Нет, вряд ли это был я, — качает головой он, но по-прежнему смотрит в сторону. — Я архитектор, к больнице не имею отношения. «Ага, как же! Так я тебе и поверила!» — думаю я. И хотя доказательств у меня никаких нет, сомнения остаются. Лучше с осторожностью относиться к этому человеку. — И как мы начнем работать? Что сначала? Павел бросает на меня мгновенный взгляд, вытаскивает договор. — Вы внимательно прочитали документ? — спрашивает он. Я зависаю. Читать-то читала, но была под будто под гипнозом босса. Вдруг что-нибудь пропустила? Тревожный звоночек отдается ударами сердца. — Ну… наверное. — Вот тут указано, что вы должны оставить работу в клубе и переехать ко мне. — Где? — спина покрывается холодным потом: в упор не помню такого пункта. Но палец Сикорского не дает мне усомниться. Отмечаю мимоходом, что руки красивые с ухоженными ногтями, и стискиваю зубы от злости: эти ногти с маникюром напоминают мне о предателе муже. Кирилл тоже любил салоны, где мог провести полдня. — Настоящий бизнесмен должен выглядеть на все сто процентов! — заявлял он и покупал себе самые дорогие вещи. Он ездил на Бэхе, а я на простенькой Мазде. Он периодически устраивал для себя любимого шопинг в Милане, а я покупала одежду в соседнем торгушнике. Но тогда мне казалось, что так и поступают настоящие любящие жены. Растворилась, идиотка, в мужике. — Теперь видите? — вырывает меня из мыслей Сикорский. — Но у вас, это где? В вашем доме? Паника начинает заполнять сознание, из одной ловушки прямиком в другую. — Зачем же? — Павел широко улыбается. — Вы можете остановиться в моем офисе. — А дальше? — Что дальше? — Ну, вы полгода будете меня преображать. Потом что? — Серебрянский устроит бал, куда пригласит много завидных женихов. Все участники пари приведут своих подопечных. А дальше судьба будет в ваших руках: сможете устроить свою жизнь, выиграете в лотерею. — А если не смогу? — Н-настя, — с запинкой говорит Сикорский, — давайте решать проблемы по мере их поступления. — Мне идти собираться? — Д-да. — А как же работа? Надо предупредить менеджера. — Не надо. Она все знает. Но я все же звоню Ирине. — Повезло тебе, — с легкой грустью говорит она. — Почему повезло? Мне неплохо и в клубе работалось. — А перспектива? Никакой же. До старости шваброй махать? А сейчас даже если не выиграешь пари, все равно полгода будешь жить как принцесса. — Как принцесса, — хмыкаю я, собирая вещи. — Я уже принцессой была, да только без места осталась. У дверей окидываю взглядом комнату. Пусть я прожила здесь только неделю, но эти дни спокойной жизни помогли мне приглушить боль, найти душевный покой. Я выхожу на улицу и первое, чему поражаюсь, это теплому солнечному дню, зеленой траве огромного газона, фигурно подстриженному кустарнику. А еще заметила вдалеке блеснувшую заводь пруда. Даже не заметила в день приезда в клуб, какая у него большая и ухоженная территория. Вдруг понимаю, что всю неделю провела в помещении. В клубе ела, в общежитии при клубе спала, даже необходимые для жизни вещи купила в бутиках в холле на первом этаже. Я подставляю лицо ярким лучам и зажмуриваюсь от удовольствия. Жизнь продолжается. Папа получает лечение, я на свободе, а что делает Кирилл, скоро узнаю. Только с силами соберусь. — Давайте пакет. Вздрагиваю от голоса рядом, открываю глаза и опять попадаю под очарование янтарных глаз Павла. — Он не тяжелый, — прячу сумку за спину. — Немного ты богатства нажила, — усмехается мажор. И я вспыхиваю краской до корней волос, сжимаю пальцы в кулаки. Хочется ответить что-то дерзкое и злое, даже матом послать. А может, послать? Пусть катится лесом и полем? — Ну поехали, посмотрим на твое богатство, — лишь цежу сквозь зубы в тон ему. Перешел на «ты»? Что ж, пусть будет так. Я теперь не та покорная овечка, которую облапошил муж. Ни одному мужику не дам себя больше одурачить. Я шагаю к стоянке первой, поворачиваюсь к мажору, открываю рот, чтобы добавить что-нибудь этакое, забористое, как визг тормозов бьет по ушам. Павел хватает меня за локоть, дергает в сторону. Я вскрикиваю… От толчка так больно прикусываю язык, что слезы проступают на глаза. С огромным трудом сдерживаю порыв ярости. Не понимаю, откуда рядом со мной взялся здоровенный фургон службы доставки. Две аварии за месяц — это уже перебор, почему судьба ко мне так несправедлива? — Куда прешь, коза! — высовывается водитель бандитского вида в открытое окно. — Жить надоело? — А ты смотри, куда едешь! — кричу ему в отместку. — Да ты берега попутала, шмара? Наглец распахивает дверь, выскакивает из машины. Сжатые кулаки похожи на две гири. Но Сикорский толкает меня себе за спину и идет на него. — Тормози, мужик, — тихо говорит он. — Не нарывайся на неприятности. Здесь закрытая территория. — Это ты мне неприятности устроишь, что ли? — не сдается водитель. Он выглядит устрашающе: огромный рост, тело сплошь украшено татуировками. Еще и черная одежда усиливает впечатление. У меня внутри начинает все мелко подрагивать. Из домика секьюрити у ворот выскакивают охранники клуба. Водитель первым замечает их, ныряет на сиденье и газует. — У тебя нет чувства опасности? — злится и Павел. — Отстань! В машине сажусь сзади и сразу опускаю стекло: если не приведу мысли и чувства в порядок, чувствую, что наломаю дров. — Работает кондиционер, — говорит Павел. — А мне нравится, когда ветер в лицо. — Да ты язва. — Не нравлюсь, вези обратно. Вы минуем будку охраны и выезжаем за ворота. В дороге оба молчим. Сидим и дуемся друг на друга. Я не поднимаю стекло, Павел не отключает кондиционер. Через несколько минут я замерзаю, но прячу ледяные ладони между колен и упрямо смотрю в окно. Пока автомобиль петляет по улицам столицы, я гадаю, где может находиться офис Сикорского. Архитектор, который может оплачивать многомиллионное членство в клубе «Пыльный алмаз», должен деньги лопатой грести. Наконец Павел тормозит у пятиэтажного современного здания, стоящего особняком в небольшом сквере. — Мы приехали, — поворачивается ко мне Сикорский. — Готова принять новую жизнь? — Давай без лирики, — ворчу в ответ. — Где тут у вас туалет? Павел удивленно вскидывает брови, а я действительно так промерзла, что мечтаю сунуть руки под горячую воду. Мажор ведет меня внутрь здания. — Добрый день, Павел Николаевич, — окликает Сикорского девушка за стойкой ресепшен, когда мы заходим в холл. — Ваш распорядок дня. Она протягивает мажору папку с файлами. Пока он идет к ресепшен, я разглядываю холл. Он выглядит роскошно. В самом центре находится инсталляция в виде парящей в воздухе башни, созданной из переплетенных стеклянных нитей. Эта конструкция приподнята над мраморным полом и светится изнутри. Создается ощущение, что она не имеет опоры. Я застываю в восхищении. Хочется подойти ближе, разглядеть, потрогать, понять, почему это сооружение не падает. Но тут же ловлю любопытный взгляд мажора, и настроение меняется. Сейчас я не Ника Бессонова, а Настя Сарафанкина (прибила бы того, кто придумал мне эту фамилию!), уборщица. А значит, должна соответствовать своему виду и положению отброса общества. — Хм, ничего так! — поворачиваюсь к Павлу и спрашиваю нарочито равнодушно. — Так, где тут туалет? Там? Показываю намеренно пальцем на дверь с изящной черной табличкой, где золотом нарисован конрур женской головки в широкополой шляпе. Ловлю презрительную улыбку администратора и задираю подбородок. Сикорский кивает. Я скрываюсь за дверью и облегченно выдыхаю. Напряжение внутри такое, что кажется, будто тело взорвется и разлетится мельчайшими осколками повсюду. Включаю воду, согреваю руки, споласкиваю лицо. Первый этап выдерживаю с трудом. Что дальше? Не в моем характере такое поведение. Видел бы меня сейчас папка, ужаснулся бы. Его воспитанная, образованная и интеллигентная дочурка грубит, хамит и огрызается как последняя рыночная торговка. Не думала, что так трудно изменить свою личность. Трусиха так и лезет изо всех щелей. Решительно выходу в холл, ловлю боковым зрением разъезжающиеся двери лифта, и бросаюсь к ним. — Вам туда нельзя? — кричит Павел и кидается следом. — Вот блин! Но я уже машу ручкой в узкую щель закрывающихся дверей. Кабину останавливаю на каждом этаже, выглядываю, осматриваюсь и еду дальше. Везде тишина и покой. На втором слышится стрекот принтера, доносятся голоса и смех. На третьем этаже двери распахиваются прямо в огромное помещение, разделённое на отдельные отсеки стеклянными перегородками. Внутри каждого — стол, уставленный разной техникой, уютное кресло, шкаф с полками. Стеклянные стены создают иллюзию уединенности, но в то же время сотрудники прекрасно видят друг друга, могут обмениваться репликами. Я быстро жму на кнопку и еду дальше. На четвертом этаже оказываюсь в большой приемной. Здесь мягкие кожаные диваны и кресла, у стены — стол для секретаря. — Отлично, — бормочу я, выскакиваю из лифта и прямой наводкой несусь к высоким дверям. — Девушка, вы куда? — преграждает дорогу секретарь — миловидная девушка в строгом черном костюме. — К Павлу Сикорскому. — Простите, вы не записаны на прием. Да и Павла Ни… — Я теперь здесь жить буду! — заявляю я и ныряю в кабинет.