Флотилия вторые сутки шла на юг, прижимаясь к западному берегу. Ветер держался попутный, и Бруш, довольно щурясь, почти не отходил от штурвала. Я же большую часть времени проводил у борта, внимательно разглядывая берег.

В первый день он выглядел, как и должен выглядеть берег Приозёрья. Практически непрерывная цепочка застройки. Рыбацкие деревушки, посёлки ремесленников, небольшие городки с причалами и лодочными сараями… Людей здесь не было. Жители покинули эти места. Дома брошены, что и на расстоянии заметно, а причалы пусты. Никаких, даже смутных признаков жизни.

Разве что иногда мелькали отряды гухулов. Видимо, орда уже прокатилась по здешним землям. К исходу первого дня застройка начала редеть. Деревни у кромки воды попадались реже, промежутки между ними становились всё длиннее. А на второй день берег разительно изменился.

Первое, что бросалось в глаза — что дома здесь далеко от воды. Примерно за двести-триста скачков от береговой линии. Между берегом и постройками нередко попадались целые луга с травами и небольшие рощицы, а иногда тянулись заливные поля. Ровные квадраты, разделённые невысокими земляными валиками. И все они уходили вглубь суши от озера. Вода в них стояла зеркальная, и в утреннем солнце вся эта мозаика блестела, как осколки стекла, рассыпанные по земле.

А ещё я всё чаще замечал ирригационные каналы. Неширокие, обложенные камнем, они вели от озера куда-то вглубь. От них ответвлялись канавы поменьше, расходившиеся веером. Я прикинул систему: вода из озера шла самотёком через головной канал, распределялась по полям, а излишки, видимо, сбрасывались обратно. Всё было сделано с умом и на совесть: камни подогнаны, уклоны выверены. Местами даже виднелись деревянные затворы, сейчас открытые.

Всё это наводило на мысли, что мы уже проплыли границу Приречья, а теперь приближаемся к истоку Тихой. Вот только не радовало то, что и здесь я не замечал признаков жизни. Зато следы бегства, грабежа и боёв видел повсюду. Одних только глухов за день насчитал до сотни. Видимо, и тут орда успела побывать.

На берегу, у одного из каналов, мелькнули фигуры. Я прищурился: гухулы. Небольшая группа, голов двадцать. Они рыскали вдоль поля, явно кого-то выслеживая. Значит, орда и вправду здесь. Докатилась и до Приречья.

— Это да, здесь уже Приречье! — сообщил мне Бруш, когда я подошёл с вопросом. — Может, прямо тут и высадишься? Поля, каналы… Место вроде удобное.

— Нет, — я покачал головой. — Здесь уже прошла орда. Каждую ночь будут нападать демоны. Гухулов и глухов тьма… Нам нужен берег, где можно встать лагерем и не ждать штурма каждые полгонга. Где гарнизоны ещё держатся.

— И где такое место? — Бруш нахмурился.

— А я почём знаю? — удивился я. — У меня новостей из этих краёв давно нет. Будем искать!

Флотоводец помолчал, переваривая. Потом сказал:

— Через день будем у истока Тихой. Но дальше я не пойду. В реку заходить не стану. Не хочу нарываться на патрули Междуречья. У них свои порядки, и корабли чужаков они не любят. Остановимся у истока, высадим вас, и всё. Дальше вы сами. Даже если демоны на берегу будут. Ты, конечно, можешь заставить…

— Я не буду этого делать, Бруш, — кивнул я. — Я обещал вас отпустить. Я выполню обещание. Высадимся рядом с истоком, если других мест не найдём.

Бруш удовлетворённо покивал и снова взялся за штурвал. А я возобновил наблюдение за берегом.

К утру третьего дня удалось заметить первые признаки жизни. Местность выглядела мирной, почти не тронутой войной, но я знал, что впечатление может быть обманом. Людей-то нет. Правда, над одним селением я заметил струйки дыма. А значит, там всё же кто-то был. Демоны песков, как известно, костры не жгут.

Ближе к полудню мы увидели исток Тихой. Широкая река вытекала из озера, и даже издалека было заметно, как вода уходит на юг. А я всё искал место для высадки. И нашёл его чуть раньше, чем мы достигли границы Приречья и Междуречья.

Сначала я увидел небольшое селение у в двух сотнях скачков от берега. Несколько десятков домов, поля, огороды. На берегу — рыбацкие мостки и лодки, вытащенные на песок. У воды копошились люди — похоже, сети сворачивали. Завидев наш флот, они испуганно замерли, а потом бросились врассыпную: кто к домам, кто к лодкам. Несколько рыбаков на мостках спешно сматывали удочки, не желая, видимо, бросать скарб.

Понять местных я мог. Когда к твоему селу плывёт огромный, по меркам Края Людей, флот, десять раз подумаешь, а стоит ли его встречать радостными криками. Или лучше слинять в ближайший лес, чтобы чужаки не нашли?

За мостками, принадлежавшими селению, обнаружился хороший пляж. Широкая полоса песка, не занятая полями. За ней луга с дикорастущими травами, пара рощиц. Идеальное место для лагеря.

— Высаживаемся здесь, — сказал я Брушу, указав на пляж.

Флотоводец кивнул и начал раздавать команды. Матросы забегали-засуетились, опуская паруса, по другим кораблям полетели приказы останавливаться. Забегали карго, помечая грузы, которые принадлежали мне и моим людям. А я отправился собирать вещи в каюту.

Первым делом на воду спустили плоты. Я решил высадиться на берег вместе с Ситранисом, Тадаром и парой десятков бойцов. Матросы налегли на вёсла, и выбранный мной плот заскользил по воде.

Когда днище заскребло по песку, я первым спрыгнул в воду и пошёл к берегу.

Земля!

Твёрдая!

Надёжная!

Не качается!

Я с наслаждением потоптался на месте, чувствуя радость и облегчение от того, что плавание закончилось. Последние признаки морской болезни отступили сами собой буквально за чашу. Песок под сапогами был тёплым и влажным. У меня за спиной выгружались бойцы, строились, оглядывались, будто не веря, что вернулись на сушу.

Спустя полчаши со стороны селения показалась делегация. Впереди шёл мужчина в возрасте с деревянным жезлом, какие в здешних местах, я слышал, носили старосты и чиновники. А за ним несколько крепких мужиков, жаль, что с видавшими виды копьями.

Делегация остановилась в десятке шагов и оглядела нас, щурясь от солнца. После чего староста громко спросил, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно подрагивал:

— Кто вы? И что вам здесь нужно?

— Тень вам в полдень! — поздоровался я. — Моё имя Ишер. Я воевода этого отряда. И наёмник из Гильдии наёмников Илоса.

— Воды тебе в зной, воевода! — староста молчал несколько ударов сердца, прежде чем ответить. — Моё имя Еран, я староста деревни Паньи. Это вот она…

Он кивком головы указал на россыпь домиков в отдалении.

— Так что вы забыли здесь, воевода? — повторил он мучивший его вопрос. — Демоны орды находятся севернее, вроде как там с ними сражаются…

— Я долгое время воевал на севере и давно не получал новостей, — показал я открытые ладони в успокаивающем жесте. — Мы приплыли от самого Святилища, Еран. И пока наша цель — узнать о тех, кого мы отправили в Приречье прошлой осенью. А там дальше будем смотреть, чем заняться… У вас здесь удобное место и для высадки, и для лагеря. Я честно надеюсь, что мы не помешаем вам.

— Если не будете топтать поля, не помешаете… Впрочем, если на полях ничего не растёт, а вы будете их топтать — тоже не помешаете!.. — ответил Еран и, набравшись смелости, подошёл поближе.

— А вот эти луга? — спросил я. — Они относятся к вашему селу?

— Да, — ответил Еран. — Это общинные земли. Мы порой выпасаем там скотину. Но в последнее время выпас там не проводим.

— А мы можем ими воспользоваться? Чтобы выпасти там своих переханов, гнуров и танаков? — спросил я. — Они у нас давно на сене сидят. Да и застоялись в стойлах на кораблях.

— Я не возражаю, — к моему вящему удивлению, согласился староста.

Вот это и вправду было странно. Другой бы на его месте потребовал звонкую монету, и явно не одну. Всё-таки в Приречье не так много мест, где можно массово скотину пасти.

— Благодарю, Еран. Обещаю, мы не задержимся и вскоре уйдём на юг. Если вы готовы поделиться новостями, то мы бы выслушали их… — дипломатично намекнул я. — Ну и… Если вам нужна какая-то помощь, можете к нам обращаться.

Староста выслушал, помолчал. Потом кивнул:

— Помощь пригодилась бы… Послезавтра мы собираемся уходить отсюда. С севера наступают демоны, а мы и так уже задержались… Пойдём к истоку Тихой. Там, в Виесте, что на восточном берегу, нас примут. Только вас туда, боюсь, не пустят… — он посмотрел на меня с лёгким прищуром. — Город на том берегу уже Междуречье, и стража у них строгая. Чужаков они не жалуют.

— Междуречье не пускает беженцев с запада? — нахмурился я.

Про себя же отметил, что этим и объясняется покладистость старосты. Им трава теперь и даром не нужна. Всё равно уходят. И даже не знают, вернутся ли когда-нибудь в родные дома.

— Пускают, но через переправу Танлавара! — охотно пояснил Еран. — Беженцев и отступающие отряды собирают в Ферунде, на юге. Многие из наших соседей уже ушли туда. Но для нас сделали исключение.

— Ясно, спасибо за объяснение, — кивнул я.

— Но до Виесты ещё дойти надо!.. — продолжил Ерун, будто и не заметив моих слов, видимо, общительный в деревне Паньи староста. — А по дорогам сейчас неспокойно. Если согласитесь проводить наш караван, мы будем очень благодарны. Готовы заплатить… Не деньгами — такого у нас не водится почти… Но есть чутка припасов и сено для скота.

И снова опасливо на меня взглянул, совсем как в начале разговора. Видимо, сообразил, что если я плохой человек, и войско у меня такое же, то и отобрать могу. Пришлось изобразить самую добрую свою улыбку. В исполнении бывалого наёмника, похоже, вышло так себе… Но Еран хотя бы успокоился, что их не собираются грабить прямо здесь и сейчас. Во всяком случае, плечи снова распрямил и перестал смотреть на меня с неприкрытым страхом.

— Я подойду к тебе, как закончим выгрузку, — максимально доброжелательным голосом ответил я. — Обсудим. Не беспокойся.

Староста кивнул и, не прощаясь, зашагал обратно. Его спутники, всё так же настороженно поглядывая на нас, потянулись следом. По пути они то и дело как бы невзначай озирались, крепко сжимая своё потрёпанное оружие.

Дальше началась привычная суета. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно. Выгружали людей, скотину, тюки с припасами. Переханы, оказавшись на суше, всхрапывали и мотали головами, будто не веря своему счастью. Гнуры выглядели усталыми и равнодушными — им словно было всё равно, где стоять. Бойцы разбирали поклажу, вбивали колья для шатров, разводили костры. Крики, топот, фырканье — привычный уже шум.

Бруш, оставшийся на флагмане, орал в рупор, координируя разгрузку. Постепенно берег заполнился людьми и животными, и вскоре на песке выросли горы из тюков и ящиков. Я отошёл на небольшой пригорок и наблюдал, как флотилия, освободившись от нашего груза, выстраивается на рейде.

Высадка заняла почти целый день. Пляж, ещё утром пустой и тихий, превратился в муравейник. Плоты сновали от кораблей к берегу и обратно, разгружая людей, тюки, мешки, бочки, связки оружия. Матросы орали друг на друга, бойцы таскали грузы, животные упрямились и упирались, не желая сходить с плотов в воду.

Первым делом мы развернули лагерь. Это было привычное дело: вбить колья, натянуть верёвки, расставить шатры. Кочевники управлялись быстрее всех — у них опыта было на два порядка больше. Илосцы и приозёрцы помогали им, перетаскивая грузы и размечая периметр. Многие мои бойцы, как я заметил, тоже неплохо приноровились ставить шатры. Но в сноровке кочевникам пока ещё уступали.

Вскоре на песке вырос целый городок из палаток и навесов. Задымили костры, потянуло запахом еды.

Параллельно собирали телеги. Те самые, что мы разобрали ещё в Святилище, чтобы погрузить на корабли. Теперь их стаскивали на берег и собирали обратно: борта крепили к днищам, насаживали колёса, проверяли оси. Работа знакомая, почти успокаивающая. Вскоре первые телеги уже стояли на песке, готовые к погрузке.

Переханов, гнуров и танаков выгнали пастись на общинные луга. Травы на берегу хватало — густая, сочная, доходившая почти до колена. Животные, уставшие от качки, тесных загонов и невкусного сена, жадно набросились на корм. Танаки довольно мекали и бекали, переханы фыркали и мотали головами. Я смотрел на них и думал, что хотя бы скотине сегодня повезло. Людям-то пока работать и работать.

К вечеру высадка закончилась. Последний плот отошёл от берега, увозя матросов обратно на корабли. Пляж опустел, только у кромки воды ещё стояли те, кто не хотел уходить. Многие мои люди смотрели на озеро, будто не желая прощаться. Я понимал их. Проведя на воде немало дней, мы чувствовали на суше странную смесь облегчения и потери.

С флагмана спустили шлюпку. Бруш, сидевший на корме, выбрался на берег и зашагал ко мне. Вид у него был усталый, но довольный.

— Ну что, воевода? — сказал он, доплюхав ко мне по воде. — Вот и всё.

Я кивнул, глядя ему в глаза:

— Рад был путешествовать с тобой, Бруш. Спасибо, что доставил на юг.

— Ты сдержал слово, — проговорил флотоводец. — Обещал опустить цепь и опустил. Обещал не отбирать мои корабли и не отобрал. Даже от той туманной дряни помог отбиться. Я рад, что в итоге уплыл с тобой, а не стал ждать, пока Основатель или Верховная решат, кого грузить, а кого бросать на берегу.

— Я тоже рад, — ответил я. — Если бы не твои корабли, мы бы до сих пор сидели в Святилище и ждали, пока демоны нас всех доедят.

Бруш хмыкнул, а потом вдруг посерьёзнел.

— Знаешь, я много думал эти дни… — здоровяк помолчал, явно подбирая слова. — Про Законы Песка. Я их не уважал никогда. Считал, что пережитки, дикость. А теперь… Не знаю. Может, и есть в них что-то эдакое… То, что ты сделал — вернулся за людьми в Корабел, не бросил людей, — это ведь оттуда, да? Из этих твоих Законов?

— Да, — ответил я. — Предупреждать об опасности, вставать на защиту, не бросать своих. Это Законы Песка. Они не про дикость. Они про то, как выжить, когда вокруг всё против людей.

Флотоводец покивал, глядя куда-то в сторону.

— Я не буду к тебе присоединяться, Ишер… — сказал он, наконец. — Ты предлагал, я помню. Но многие из моих людей по-прежнему не признают Законы Песка. Если я сейчас приведу их в Междуречье, начнутся всякие споры, ссоры… Да и нам там рады не будут… А я не хочу бросать своих людей. Будем плавать по озеру. Спасаться от демонов тут можно, места хватает. А со временем… Может, и вернусь к Междуречью. Когда мои люди созреют.

— Понимаю, — кивнул я.

Бруш ухмыльнулся и вдруг шагнул вперёд, сжал мою руку. Ладонь у него была твёрдая, как доска.

— Бывай, воевода. Спасибо за всё…

— И тебе спасибо, — искренне ответил я. — Берегите себя!

Он снова кивнул и, молча развернувшись, зашагал к шлюпке. Вскоре матросы налегли на вёсла, и лодка заскользила обратно к флагману. Ещё немного, и на кораблях засуетились, захлопали паруса. Флотилия медленно, один корабль за другим, развернулась и двинулась на север, обратно в открытое озеро. Я стоял на берегу и смотрел им вслед. Флагман шёл первым, и я различал на корме фигуру Бруша, вцепившегося в штурвал. А когда флагман скрыли паруса других кораблей, я развернулся и пошёл в лагерь.

Проверил посты. Перекинулся парой слов с Истором. Убедился, что скотину на ночь загнали в импровизированный загон. Лагерь уже вовсю жил своей жизнью: у костров сидели бойцы, тихо переговаривались, кто-то чинил доспех, кто-то точил оружие. В помывочный шатёр выстроилась целая очередь, довольная и зубоскалящая. Всё было в порядке. Всё было спокойно, привычно и хорошо.

А когда солнце коснулось горизонта, я направился в селение. Староста обещал ждать. Дорога заняла где-то чашу: пыльная тропа вдоль поля, низкий плетень, крайние дома с тёмными окнами. У крыльца самого большого дома горел масляный фонарь. Староста сидел на скамье, но, завидев меня, торопливо поднялся.

— Проходи, — сказал он, кивнув на дверь дома. — Поговорим.

— Демоны сюда не добирались. Даже разведчики, — вслух подметил я, заходя в дом.

— Почему ты так решил? — спросил староста.

Мы оказались в просторной комнате. Посреди стоял стол, в углу — печь, у которой суетилась женщина возраста Ерана. Из комнаты вели ещё два прохода, занавешенные тканью. Я заметил мелькнувшее в щели молодое лицо.

— Если бы приходили, ты бы вечером уже готовился к ночи, — пояснил я.

— Хм… Возможно, — согласился Еран. — Вообще-то мы видели этих… Глухов ордынских.

— Гухулов? — уточнил я.

— Да, их… Но они особо опасными не показались. Пробежали мимо, даже внимания не обратили на нас, — рассказал староста.

— Пять гухулов даже днём раскидали бы всех тех, с кем ты сегодня ходил ко мне, — ответил я, усмехнувшись. — Благодари богов, что эти твари мимо прошли.

— Пожалуй, тогда поблагодарю! — искренне вздрогнув, кивнул Еран.

— Итак, ты хотел нам что-то предложить? — напомнил я, усаживаясь за стол.