Гнев вскипает во мне.

Я сижу на спектакле, но при этом сама втянута в представление! Все поцелуи Дрейка, его горячие прикосновения — лишь шоу для определённых зрителей, а также забава главного постановщика. Не испытывая чувств к Рейнаре, он так легко и беззаботно играет с её телом, не догадываясь, что на самом деле разбивает ей сердце.

МОЁ сердце!

Как удивительно по-разному устроены мужчины и женщины, но при этом одинаково во всех мирах. Для первых интимная связь — лишь удовлетворение физических потребностей, для вторых — любовная кабала. Несправедливо!

Скашиваю глаза на дракона — сидит с самодовольной улыбкой на лице. Знает, что моё слабое тело не может противостоять такому натиску, не в силах сопротивляться его драконьему огню.

Надоело!

Всё, с меня хватит!

Вскакиваю с дивана.

— Я больше не участвую в этом фарсе! — кричу, изрыгая наружу пламя своего гнева, глядя прямо в тёмные драконьи глаза. И плевать, если кто-нибудь услышит. Сохранность моей души важнее. — Не смей ко мне больше прикасаться, ясно? Обнимать, целовать… ласкать! Мы с тобой находимся в процессе развода, я больше не твоя жена, и моё тело для тебя — под запретом!

Сжимаю с силой кулаки. Грудь быстро вздымается от учащённого дыхания, а сердцебиение отдаёт в виски. Меня всю трясёт.

Дрейк молчит, лишь слегка склоняет голову набок. Внимательно смотрит на моё лицо. Догадываюсь — он даже в полумраке видит красноту моих щёк, потому что я чувствую сильный приток крови к ним. Дракон протягивает руку и опять дёргает меня за запястье вниз. Снова прижимает к себе, будто и не было этой моей вспышки гнева.

— Умереть захотела? — произносит он прямо мне в ухо. — Думаешь, лесной пожар можно остановить ведром воды? Слухи о нашем разводе расползлись по всей столице. И теперь, чтобы погасить это пламя, недостаточно один раз явиться на приём.

Когда заканчивает разговор, проводит языком по моему уху и прикусывает мочку, отчего по телу снова разливается огненная лава. Ну почему этот подлец оказывает на моё тело такое влияние, а? Мерзавец!

— Поэтому ты решил трахнуть меня у всех на глазах?! — цежу сквозь зубы с вызовом, развернувшись к дракону лицом.

— Хищник сидит слишком глубоко в своей пещере. Мне нужна твоя помощь, чтобы выманить его. И ты поможешь мне в этом, нравится тебе это или нет, дорогая жена.

— Как я могу тебе помочь, если мы отрицаем наш развод? Разве преступник не успокоится и не начнёт выжидать лучшего случая?

— Чем больше ложь, тем громче о ней кричат. Знаешь об этом? Так вот тот, кто стоит за всем этим, тоже знает, — усмехается Дрейк. — Его будут терзать сомнения, поэтому он начнёт суетиться. Точнее, уже начал.

Дракон презрительно фыркает.

— Погоди, погоди… — страшная догадка приходит мне в голову. — Ты… Ты специально сделал так, что нас не развели в тот день?! Ты знал — пойдут слухи, поэтому всё подстроил, тем самым подставив меня под удар!

Громкий выдох вырывается из моей груди вместе со стоном! Негодяй!

— Рейнара, вечером накануне развода всё было исключительно твоей инициативой. Или ты забыла? Я всего лишь использовал удачное стечение обстоятельств в свою пользу, — отвечает как ни в чём не бывало Дрейк и пожимает плечами. — Но раз уж я начал охоту, то не собираюсь по итогу остаться с пустыми руками.

Смотрю в глаза Дрейка и вижу в них пылающее пламя азарта. Он видит во мне только приманку, на которую может поймать добычу. Моя жизнь для него ничего не стоит, а любовные игры — лишь приятная необходимость.

Так, Рая, соберись! Ты не слабачка Рейнара. Если играть, то с выгодой для себя!

— Хорошо, Дрейк, я помогу тебе, и даже буду очень послушной, но у меня есть условия, — говорю, собрав всю свою волю в кулак и надев маску безразличия на лицо. Подлец ни за что не узнает, как мне сейчас больно!

— Дорогая, если я сегодня после спектакля заявлю при всех, что мы точно разводимся, ты не доживёшь до завтрашнего утра. Тебя убьют по пути в замок. Так что не в твоём положении ставить мне какие-либо условия, — самоуверенно произносит Дрейк, гладя мои волосы.

— Если меня убьют, ты лишишься своей силы, поэтому этот вариант исключён. К тому же я могу засесть в замке до самого развода и просить Мару пробовать мою еду, чтобы меня не отравили. Так что, — останавливаюсь и дёргаю головой, пытаясь стряхнуть с неё пальцы дракона, — мы нужны друг другу. Не волнуйся, многого не попрошу, — заканчиваю, еле выдерживая на себе тяжесть его взгляда.

Да, Рая, молодец! Держись! Ты и не в таких переговорах побеждала!

Дрейк молчит, и я расцениваю это как согласие хотя бы выслушать мои условия.

— Во-первых, — продолжаю, — я хочу гарантии, что мы точно с тобой разведёмся. Знаешь, на какое-то мгновение мне показалось, мы можем… Неважно. Хочу, чтобы ты пообещал — через положенное время мы поставим подписи на документе.

Дрейк скрещивает руки на груди, продолжая сохранять безразличное выражение лица.

— Во-вторых, я хочу, чтобы ты удвоил сумму по соглашению. Это плата за мой риск, — произношу уверенно.

В конце концов, моя жизнь стоит даже дороже, а дракон совсем не обеднеет. Если не хватит денег, пусть сдаст кому-нибудь комнаты в замке. Куда ему одному столько места?

— И в третьих, ты больше не домогаешься меня. Ни под каким предлогом. Моё тело для тебя — под запретом. На публике мы продолжим играть во влюблённых, но допустимы лишь объятия и поцелуи в щёку. Никаких поцелуев в губы, — заканчиваю свой монолог, стараясь ничем не выдать волнения.

Хорошо, что я сижу, и Дрейк не видит, как трясутся мои ноги. Хотя руки тоже трясутся, поэтому сжимаю их в кулаки, чтобы немного вернуть себе контроль.

Дракон демонстративно вздыхает.

— Ты закончила? — спрашивает, продолжая просверливать взглядом в моём лице дыру.

— Нет, есть ещё последнее условие. После нашего развода ты не вмешиваешься в мою личную жизнь. За кого захочу, за того и выйду замуж. Теперь всё.

Сжимаю кулаки сильнее. Ногти до боли вонзаются в нежную кожу.

Вижу — Дрейку явно не нравится то, что происходит. Но я не могу понять: он недоволен ситуацией в целом, тем, что ему приходится выслушивать мои условия, или каким-то конкретным из них? Не удивлюсь, если всем вместе.

Между нами повисает напряжённая тишина. Я чувствую её своей кожей, несмотря на то, что актёры в этот момент поют какую-то трагичную песню.

— Ты согласен? — спрашиваю, когда композиция завершается. — Отвечай: да или нет?