Через месяц Макс сделал мне предложение. Не в ресторане. Не с кольцом в шампанском. Не на крыше. Не в Париже. Не под музыкантов, лепестки и скрытую съемку. Слава богу. Потому что если бы он попытался устроить из этого спектакль, я бы, наверное, сбежала через окно. Это случилось дома. В моей квартире. Мы ели пасту, спорили о том, стоит ли мне брать новый проект с бутик-отелем, потому что я, по мнению Макса, «беру на себя слишком много», а по моему мнению — просто «наконец-то живу». Я была босиком, в его старой футболке и своих домашних штанах. Волосы в пучке, на носу — пятно от муки, потому что пять минут назад я зачем-то решила печь тарт и уже успела проклясть эту идею. Макс вышел на кухню из комнаты с таким лицом, что я сразу насторожилась.

— Что?

— Ничего.

— Макс.

— Иди сюда.

Я прищурилась.

— Ты меня пугаешь.

— Это нормально.

— Вообще ненормально.

Но подошла. Потому что, как бы я ни храбрилась, все равно до сих пор шла на его «иди сюда» как будто по внутреннему компасу. Он взял меня за руки. Очень спокойно. Слишком спокойно.

— Я долго думал, говорить ли это сейчас.

Я сразу начала нервничать.

— Господи, ты что, умираешь?

Макс рассмеялся.

— Нет.

— Тогда не начинай так.

— Ладно. Я тебя люблю.

Я закатила глаза.

— Это я знаю.

— Хорошо. Тогда еще я знаю одну вещь.

— Какую?

Он чуть сжал мои пальцы.

— Я не хочу быть для тебя просто периодом после катастрофы. Не хочу быть «мужчиной, с которым стало легче». Не хочу быть тем, с кем хорошо, пока прошлое окончательно не зажило.

У меня перехватило дыхание. Потому что да. Это был самый страшный мой внутренний вопрос. Тот, который я никому не озвучивала даже до конца. И он сейчас положил его на стол без страха.

— Ты не это, — сказала тихо.

— Я знаю. Теперь знаю. И поэтому…

Он отпустил одну мою руку, полез в карман домашних штанов — господи, ну конечно, кольцо у него лежало в кармане домашних штанов, — и достал маленькую черную коробочку. У меня буквально ослабли ноги.

— Макс…

— Подожди. Прежде чем ты испугаешься: это не про срочно, не про «докажи», не про «иначе я умру». Я просто хочу, чтобы ты знала — я выбираю тебя. Не когда-нибудь потом. Не в идеальном будущем, когда у тебя окончательно все заживет и больше никогда не будет страшно. А сейчас. Со всем, что в тебе есть. Со шрамами. С прошлым. Со страхом. С силой. Со смехом. С тем, как ты споришь про шторы и плачешь от хороших слов. Я хочу прожить с тобой жизнь, Лера. Если ты тоже этого хочешь.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть. Потому что это было все, чего мне так страшно хотелось — и чего я боялась больше всего. Он открыл коробочку. Кольцо было тонким. Очень красивым. Не вычурным. Белое золото, один чистый камень. Идеальным.

— Выходи за меня, — сказал он тихо.

Я расплакалась мгновенно. Как по щелчку. Потому что счастье, которое тебя не ломает, а просит быть рядом — это, оказывается, для меня все еще почти непереносимо.

— Эй, — улыбнулся Макс. — Только не говори, что нет.

— Я не говорю нет.

— Тогда что?

Я смеялась и плакала одновременно.

— Да, идиот. Да.

Он выдохнул так, будто держал этот воздух в себе последние полгода. Потом надел кольцо мне на палец. И, господи, как же спокойно оно там легло. Без боли. Без призраков. Без ощущения, что я снова кому-то отдаю себя с потрохами. Наоборот. Как будто я еще сильнее становлюсь собой — только рядом с ним. Макс поцеловал меня. Я обняла его за шею. А потом, сквозь слезы, шепнула в губы:

— Спасибо, что не сломал меня, когда мог.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Спасибо, что выбрала меня не из страха.

И вот именно в этот момент я поняла: это и есть зрелая любовь. Не когда тебя спасают от мира. А когда рядом с человеком ты становишься больше, а не меньше.

--