Смотрела в свою тарелку с омлетом и пыталась понять, когда моя жизнь успела превратиться в дешевый порно роман?

Я крутой специалист по городской экологии, знаю себе цену, и достаточно реалистично смотрю на себя со стороны. Да, я девочка с пышными формами, которые всю жизнь пыталась то утянуть, то замаскировать.

Но меньше двенадцати часов назад испытала оргазм такой силы, что до сих пор меня штормило. И тогда мне вообще было плевать на формы!

Напротив меня сидел виновник всего этого хаоса — Павел Дмитриевич Воронов.

Его модельные подружки с обложек глянца наверное бы сейчас дружно закатили глаза. Длинноногие, сухие, с ключицами, которые можно использовать как вешалку для бриллиантов — вот его обычный типаж.

А я — это я. Грудь четвертого размера, бедра, которые не влезают в стандартные джинсы, мягкий живот, который я ненавидела. И…

Флешбэк ударил нарезкой кадров.

Я стояла в душе, упершись ладонями в стеклянную стенку. Горячая вода стекала по спине, а сзади — он. Его грудь прижата к моей спине, член упирается между ягодиц, а руки сжимают мои груди, разминая их, словно тесто.

— Какие же они у тебя сочные, — выдохнул он мне в ухо, и его ладонь скользнула ниже, между ног, проверяя, готова ли я.

Я была готова. Еще как!

И еще один кадр там же, в душе отельного номера:

— Хочу тебя попробовать, — слово одержимый, проговорил он, а я кивнула, не до конца понимая.

Он встал на колени, раздвинул мои бедра и прижался лицом между ног. Я вцепилась в его волосы, когда его язык вошел в меня. Жестко, требовательно, так, будто он голодал месяц, а я — его единственная еда.

Он вылизывал меня до тех пор, пока я не кончила ему в рот, содрогаясь и хрипя его имя.

Черт! Вот же черт! Как теперь забыть лучший секс в моей жизни — я совершенно не понимаю!

И что было потом в этом душе — это просто крышеснос!

Он схватил мои груди, сжал их вместе, и просунул член между ними. Горячий, скользкий от воды, он начал двигаться, трахая мои сиськи, и я смотрела на это и не верила, что это происходит со мной. Его тяжелое дыхание, хлюпающий звук воды, мое собственное возбуждение от этого горячего зрелища.

— Хочу кончить тебе на лицо, — прошептал он.

Взял свой член в руку, провел головкой по моим губам, и я открыла рот. Но он не вошел. Он кончил мне на грудь, на шею, на подбородок — горячими толчками, тяжело дыша и глядя мне в глаза.

— Красиво, — выдохнул он, размазывая сперму по моей коже пальцем. — Ты такая красивая, Светлова.

Я тогда поплыла. Дура!

Теперь я сидела напротив него, жевала омлет, который казался безвкусным, и слушала его голос.

Он говорил о встрече с инвесторами, о презентации, о документах, которые нужно проверить.

А я смотрела на его руки, на его губы, на его шею, где еще виднелся след от моего засоса-укуса, и в голове мелькали кадры другой реальности. Как он стоит на коленях передо мной, широко раздвинув мои ноги, и вылизывает меня до умопомрачения.

Сколько я кончила за ночь? Пять раз? Шесть? Я сбилась со счета после третьего, когда он держал меня за волосы, прижимая лицом к подушке, и входил сзади так глубоко, что я чуть не потеряла сознание от ощущений.

— Марина? — его голос опять вернул меня в реальность.

— А? Да, — я моргнула. Я бы еще по щекам себе надавала, но тут же вспомнила о том, что он это уже делал. Вчера. И далеко не рукой. — Всё, всё поняла, поняла.

Воронов смотрел на меня серьезно, изучающе. Я знала этот взгляд. "Сейчас будет разговор. Тот самый разговор".

Я готовилась услышать: “Это было ошибкой”, “Это не повторится”, “Ты понимаешь, я не могу”, “Об этом никто не должен знать”. Я слышала это столько раз, что выучила наизусть.

Каждый раз, когда какой-нибудь умник решал попробовать “пышечку на вкус”, а утром просыпался с чувством вины и желанием сделать вид, что ничего не было. Я устала от этого. Я знала этот сценарий наизусть.

— Марин, — начал он, наклонившись вперед. — То, что случилось вчера…

— Я всё понимаю, — перебила я. Говорила ровно, даже спокойно. Я справилась. Я держала лицо. Горжусь собой. — Что было в Сочи, остается в Сочи. Вы можете не волноваться. Никто не узнает.

Я смотрела ему в глаза спокойно и убедительно. Но внутри кипела обида, кислая и липкая.

Конечно. Я — не его уровень. Я — эксперимент. Я — экзотика на одну ночь. Попробовал пышку, теперь можно и к тощим воблам вернуться.

Но он молчал.

Просто смотрел на меня. Серыми глазами, с этой золотой искоркой. И молчал.

— Вы, наверное, хотите это замять, — добавила я, чувствуя, что еще одно слово и я потеряю почву под ногами. — Я всё понимаю. Я ничего не жду.

— Ты закончила? — спросил он спокойно.

Я кивнула, чувствуя себя полной дурой.

Он допил кофе, откинулся на спинку кресла. Взял салфетку, промокнул губы. Медленно, смакуя каждое движение.

А потом наклонился через стол ко мне. Близко. Так близко, что я видела каждую золотую точечку на его радужке, слышала его запах — терпкий, мужской, смешанный с парфюмом, который мне чертовски нравился. Запах, который въелся в мою кожу сегодня ночью.

— Через час будь готова, — сказал он ровным голосом. — Встреча с “Сибнефтью” в конференц-зале. Возьми паспорт проекта, слайды по солнечной генерации и расчеты окупаемости для Красноярска. Не опаздывай.

Он встал.

Я вздохнула, думая, что разговор закончен. Но тут он неожиданно наклонился к моему уху, и я почувствовала его горячее дыхание на коже. По телу побежали мурашки. Внизу живота сжалось.

— Мне не жаль, Светлова, — прошептал он. Голос низкий, хриплый, интимный, проникающий под кожу. — И я хочу повторить. Сегодня.

Он выпрямился, поправил рубашку, и ушел.

А я осталась сидеть, сжимая вилку так, что скоро согну ее, как в “Матрице” Киану Ривз — ложку. Между ног пульсировало. Трусики промокли насквозь. Мысли разбегались, как муравьи из разрушенного муравейника.

В этом хаосе я зацепилась только за одну-единственную здравую мысль:

“Может, не стоит спать со своим начальником? Один раз не Фаберже. Ну, подумаешь, бывает ошиблась спьяну, глупый перепихон. Но второй раз — это уже к… Интрижке?”

Посмотрела на часы. Девять утра. У меня было несколько часов, чтобы подумать об этом.

Хотя… Кого я обманываю?!

Я этого пиздец как хочу! И теперь уже не спьяну, а с чувством, с толком, с расстановкой.

По шее медленно пополз жар. А еще адреналин, стыд.

И… мур-р-р, предвкушение.