Прошло три недели.

Три недели, которые вместили в себя перелет обратно в Москву, возвращение в офис и попытку делать вид, что между мной и Вороновым ничего не изменилось.

Мы старались быть профессионалами. Старались не смотреть друг на друга слишком долго, не задерживать рукопожатия, не исчезать в переговорной на час с табличкой “совещание”. Но это было бесполезно.

Каждый раз, когда наши взгляды встречались, маска профессионала слетала. Что у меня, что у него.

А еще я чувствовала себя странно всю эту неделю. Тянуло внизу живота, грудь налилась, на душе было неспокойно.

Утром я купила тест в аптеке, спрятала в сумочку и просидела в туалете двадцать минут, глядя на две полоски. Две! Четкие, яркие, ни с чем не спутать.

— Черт, — прошептала я. — Черт, черт, черт.

Я вылетела из туалета, промчала мимо своего кабинета, который стал точной копией кабинета Воронова — такой же стол, такие же папки, такой же вид из окна. Только шторы другие, светлые. Он сдержал слово и сделал меня партнером компании.

Слухов было! Но это поначалу. С каждым днем коллеги привыкли и перестали шептаться. А после подписания новых контрактов так вообще по-другому на меня посмотрели.

Я бежала, не разбирая дороги, влетела в приемную Воронова, игнорируя испуганную секретаршу, и распахнула дверь к нему без стука.

— Черт возьми, Воронов! — выпалила я, врываясь внутрь. — Я так и знала! Так и знала, что забеременею! Я не поеду ни в какой отпуск! Я вообще теперь никуда не поеду, я…

Я осеклась.

В его кабинете сидели люди. Мужчина в возрасте, с благородной сединой и уверенной осанкой, женщина с идеальным макияжем и дорогим жемчугом на шее. И девушка: высокая, модельной внешности, со знакомыми чертами лица. Они все были похожи друг на друга. Но главное — они все смотрели на меня.

Повисла тишина. Я стояла посреди кабинета с тестом в руке, понимая, что только что прокричала новость о беременности перед тремя незнакомцами.

— О, сын, — первой нарушила молчание женщина с жемчугом, поворачиваясь к Воронову с легкой улыбкой. — Так это и есть твоя невеста?

Воронов зажмурился. Я буквально увидела, как он делает мысленный отсчет до десяти.

— Мам, — выдохнул он с таким отчаянием, что мне стало почти смешно. — Ну какого хрена? Я же сказал, что еще не сделал предложение. Это был, сука, сюрприз.

Отец Воронова крякнул и отвернулся к окну, пряча улыбку. Мать ничуть не смутилась, продолжая разглядывать меня с интересом.

Девушка — Катя, я узнала ее, она действительно была его сестрой — смотрела на меня с открытым любопытством.

А Воронов уже встал из-за стола, подошел ко мне, и я увидела, как напряжение в его плечах сменяется чем-то другим. Счастьем. Чистым, почти детским счастьем.

— Это правда? — спросил он тихо, глядя на тест в моей руке.

Я разжала пальцы. Он взял полоску, посмотрел на нее, и я увидела, как дернулся его кадык. Он не сказал ни слова — просто обнял меня, прижал к себе так крепко, что я пискнула.

— Правда, — прошептала я ему в плечо.

Он отстранился, все еще держа меня за руку, и я почувствовала, как его ладонь чуть дрожит. Он повернулся к троице, которая с интересом наблюдала за нами.

— А это правда? — спросила я шепотом, кивая на его маму, которая произнесла “невеста”.

Он наклонился к моему уху, щекоча дыханием кожу:

— Сможешь притвориться удивленной сегодня за ужином?

Я моргнула. А потом до меня дошло.

— Так вот почему тот самый ресторан? — выдохнула я.

Я думала, это просто сентиментальность. А он, оказывается, планировал нечто большее.

— Мам, пап, Кать, — он повернулся к семье, и крепче сжал мои пальцы. — Это Марина. Мой партнер по бизнесу и… — он запнулся, усмехнулся и закончил: — Ладно, чего уж теперь. Моя невеста.

— Эй! — возмутилась я. — Я еще не сказала “да”.

Он наклонился к моему уху снова, и его голос стал низким, порочным, от которого у меня вечно мозг превращается в смузи:

— Только попробуй ответить по другому, Светлова.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Но наказывать буду.

Я фыркнула, но щеки предательски покраснели.

КОНЕЦ.