Ноэль

Я не знаю, чего я ожидала, но «Desire» не такой, как я думала.

Всё заполнено рождественским декором: по комнате протянуты зеленые гирлянды и повсюду мерцают огни. Рядом со мной стоит огромная ёлка, увешанная игрушками в виде секс-игрушек. Плетки, пэддлы, вибраторы, я даже вижу анальную пробку.

Первый этаж похож на VIP-клуб. Он классический, выполнен в глубоких оттенках красного и черного. Совсем не похож на подземелья, заполненные плетями и цепями, которые мне показывала порнография. Хотя в клубе пять уровней, так что я ожидаю, что они где-то здесь.

Голос Бинга Кросби тихонько доносится по комнате, пока мои глаза сканируют каждый сантиметр пола. Передо мной барная стойка из темного красного дерева, а бармен в оленьих рогах наливает напиток другому клиенту. Через всю комнату разбросаны черные кожаные диваны и столики со свечами и стульями, среди которых сидят люди.

По сравнению с ними, мой наряд скромен. Я вижу женщин, одетых только в бюстгальтеры и трусики с ошейниками на шее, мужчин в трусах, похожих на спидо, и много нижнего белья и кожи. Я в восторге, мои глаза не знают, на чём сфокусироваться, пока я пытаюсь всё это рассмотреть.

— Вот ты где.

Глубокий голос что-то шевелит внутри меня, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть «серебряного лиса».

Крис вживую выглядит еще лучше. Его фотография в профиле не передает его очарования, а это о многом говорит, учитывая, что я уже ласкала себя на это фото. На нём похожий красный костюм, или это тот же самый? Глубокий оттенок малиново-красного, праздничный, но в то же время классический. Верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, позволяя проглядывать небольшому количеству волос на груди, и я представляю, каково это будет, когда я проведу по ним руками. Его борода резкая и аккуратно подстриженная, с проседью, которая сочетается с сединой на его голове. Он широкоплечий, но подтянутый, видно, что он хорошо заботился о своем теле последние сорок девять лет.

И он смотрит на меня так, будто хочет стать моей гибелью.

Темные глаза пробегаются по моему телу, и я слышу, как воздух выходит со свистом из его лёгких.

— Чёрт, — стонет он, поднимая руку, чтобы погладить подбородок. — Ты наряжалась для меня, Ноэль?

Вся эта ситуация кажется греховно грязной. Мой голос замер, но моё тело — это адский огонь, пылающий от одного лишь его вида.

Я с трудом сглатываю.

— Да, — выдыхаю я.

Что-то светится в его глазах, и я думаю, что этот вечер может стать моим концом, но каждая клеточка моего существа не может дождаться, когда этот мужчина прикоснется ко мне. Я изнываю от желания, а ведь я его едва знаю. Я только что встретила его, ради всего святого! И всё же, если бы он взял меня за руку и повел наверх, я бы пошла охотно. Легко. Я бы позволила ему раздеть меня догола и делать всё, что он захочет.

Возьми себя в руки, Ноэль!

— Ты в порядке, детка? — спрашивает он, уголок его губ растягивается в ухмылке.

Детка. Это слово не должно мочить мои трусики. И из любых других уст, я думаю, не намокли бы. Но голос Криса глубокий и грубый, и в сочетании с тем, как приподнимается одна его бровь, я ничего не могу поделать с тем, что уже теку.

— Д-да, — торопливо отвечаю я, сжимая бедра. — Всё хорошо.

Он улыбается так, будто точно знает, что делает. Превращает мой мозг в кашу просто своим присутствием.

Наклонившись, он приближает губы к моему уху, но не касается.

— Ты прекрасна, милая девочка. Как милый маленький подарок, который мне не терпится развернуть. Ты была хорошей девочкой в этом году, Ноэль?

— Нет. — Я качаю головой. — Ни капельки.

Он смеется, глубокий рокот раздается из его груди.

Короткое замыкание. Вот что со мной происходит. Мои провода определенно неисправны, потому что его голос не должен быть таким манящим.

— Я думаю, мы отлично повеселимся сегодня вечером, — говорит он, злая ухмылка растягивается по его губам. — Если в какой-то момент тебе станет некомфортно от наших игр и ты захочешь остановиться, что ты скажешь?

Его лицо снова передо мной, глаза сосредоточены на мне. Мне кажется, что меня экзаменуют. Кинк-экзамен. И не тот, который я заполняла в приложении, где спрашивали мои предпочтения.

Мне кажется, если я не пройду тест Криса, он снова наденет на меня пальто и отправит меня домой.

Почему я нахожу это горячим?

— Красный, — говорю я, мой язык скользит, чтобы смочить губы. Глаза Криса следят за этим движением, и я клянусь, они темнеют от этого зрелища.

— Хорошая девочка, — хвалит он. — А если тебе нужно, чтобы я замедлился, или нужен перерыв?

— Желтый, — отвечаю я.

Он уже говорил мне всё это, как строгий отец, готовящий меня к вечеру, излагая все правила, которым он ожидает, что я буду следовать. Он серьезно относился к безопасности в кинке, и поскольку я никогда раньше не встречалась с мужчиной из приложения для знакомств, не говоря уже о кинк-клубе, он настаивал, чтобы я была подготовлена.

Я не совсем новичок в БДСМ. Но всё, что я знаю, это из интернет-статей с заголовками типа «Руководство для начинающих по БДСМ» и «10 вещей, которые нужно знать перед БДСМ».

Хорошо, что у меня есть предчувствие, что Крис планирует научить меня многому сегодня вечером.

— Назови мне цвет сейчас, — гладко говорит он, подняв одну бровь, ожидая.

Он всё ещё не коснулся меня, и я изнываю от этого, моя кожа покалывает в предвкушении, наконец, почувствовать его руки на своем теле.

— Зеленый, — говорю я ему без колебаний.

Крис стонет от моего немедленного ответа, а затем, прежде чем я успеваю осознать, что происходит, его руки оказываются на мне. Он тащит меня с середины клубного зала, где мы стоим, в сторону и за угол, где есть тихий маленький уголок. У меня нет шанса полностью оценить диван и обстановку, прежде чем Крис прижимает меня к стене: одна его рука упирается в поверхность над моей головой, а другая сжимает мое бедро.

— А теперь, — говорит он, его властный голос посылает дрожь по моему позвоночнику. — Ты одета как маленькая шлюха. — Он цокает языком. — Прямо перед всеми этими людьми.

Это прямо противоположно моменту, когда он спросил, нарядилась ли я для него, с огоньком в глазах. Но теперь мы играем в игру, о которой оба договорились.

Я чувствую себя почти взволнованной. Унижающие слова зажигают огонь в моём животе.

— Что ты скажешь в своё оправдание? — рычит он мне в ухо, так близко он нависает надо мной.

Я моргаю как можно более невинно, выгибая спину, прижимая свою грудь к его.

— Прости, Папочка.

— Такая маленькая шлюшка, — стонет он, сжимая мое бедро. — Ты не сожалеешь. Но будешь.

Разряд электричества пробегает по моему позвоночнику и оседает между ног. У меня такое чувство, что Крис не позволит мне сойти с рук моё дерзкое поведение, и по какой-то причине это заставляет меня хотеть быть еще большим сорванцом.

— Не знаю, старик, — говорю я, выгибая бровь, глядя ему в глаза. — Думаешь, ты справишься со мной?

Моя улыбка может показаться кому-то милой, но он знает, что это дразнилка. И я могу сказать, что Крису это нравится, по тому, как его член твердеет, напрягаясь за брюками. Я чувствую, как он прижимается к моему животу из-за того, как он прижимает меня к стене.

— О, милая Ноэль. Ты даже не представляешь, во что ввязалась. Я буду наслаждаться, выбивая из тебя эту сорванку наказаниями.

— Можешь попробовать, — говорю я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы мои слова коснулись его губ.

— Тебе это нравится, детка? Тебе нравится огрызаться на Папочку, зная, что это только приведет к тому, что тебя накажут?

— Да, Папочка.

Мой центр покалывает, когда я облизываю губы.

— Я так и думал. Держу пари, если я опущу пальцы в твою киску, я обнаружу, что ты уже мокрая, да?

Я сжимаю губы, не желая говорить ему, что он абсолютно прав. Я уже чувствую, насколько я мокрая, и это становится пыткой. Я так сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, что вот-вот начну тереться о его ногу. Но я также не хочу, чтобы это закончилось слишком быстро.

Рука на моем бедре опускается ниже, глаза Криса зафиксированы на моих, пока она скользит. Достигнув края юбки, он мучительно медленно задирает ткань. Он продолжает, пока материал не оказывается вокруг моих бедер, и я не могу не заметить, что кто-то может выйти из-за угла в любой момент и обнаружить нас в таком виде: я обнажена в своих кружевных трусиках, а рука Криса на моей киске.

Его пальцы скользят по моим трусикам, и он шипит, когда чувствует, насколько они мокрые.

— Так и думал, — размышляет он, отодвигая ткань, прежде чем провести пальцем по моей влаге, заставляя меня вздрогнуть. — Такая маленькая шлюха, разгуливает в этом обтягивающем наряде с насквозь мокрой киской. Кто сделал твою киску такой мокрой, детка? Это всё для меня?

Я чувствую, как жар приливает к моим щекам от его слов.

— Да, Папочка, — выдыхаю я. — Это всё для тебя.

— Хорошая девочка.

Эти два простых слова зажигают мой мозг, наводняя меня серотонином и превращая меня в беспорядок.

Крис кружит пальцем по моему клитору, и я вцепляюсь пальцами в его бицепс. Я чувствую, как мои ноги ослабевают, когда я выгибаюсь навстречу его легкому прикосновению. Он опускает свободную руку от стены, обвивая ею мою талию, чтобы удержать меня.

— Стой смирно, детка, и дай Папочке поиграть со своей киской.

Чёрт. Моё тело горит, через меня проходит неистовое возбуждение. Я вынуждена цепляться за гладкую ткань его пиджака, чтобы удержаться, пока он рисует круги по моему клитору. Я так хочу кончить, когда чувствую, как он смещается, проводя пальцем по моей влажной поверхности, пока не достигает моего входа, и проникает в меня.

— Чёрт, — шепчет он. — Ты такая узкая, детка. Нам придется тебя подготовить, иначе ты не сможешь принять член Папочки. А ты хочешь принять член Папочки, как хорошая девочка, не так ли?

Я хнычу. Звук такой жалкий, но каждое чертово слово и звук, исходящие из его рта, заставляют меня чувствовать, что я могу кончить в любой момент.

Всё, что я хочу, это его член внутри меня.

— Да, пожалуйста, Боже, да, — мяукаю я, уткнувшись лицом ему в плечо.

Он добавляет еще один палец, и я чувствую себя уже такой наполненной, а затем его большой палец находит мой клитор, потирая чувствительный нерв с небольшим давлением.

— Чёрт, — шиплю я, цепляясь за его пиджак. — Чёрт, это так хорошо. Кажется, я скоро кончу.

Я прямо на краю блаженства, выгибаюсь навстречу его руке, отчаянно желая разрядки.

И тут он останавливается.

Вытащив руку из моей киски, он выпрямляется, глядя мне в глаза, и подносит свои блестящие пальцы к губам, слизывая с них влагу.

— Ты сорванка, Ноэль, — спокойно говорит он, наклоняя голову. — А кончают только хорошие девочки.