Лада.

После ухода Инессы Ветровой я ещё минут пять сидела в переговорной и тупо смотрела на дверь. Как будто она могла вернуться и сообщить, что всё это был тест на профпригодность к нервным перегрузкам. Хотя, если честно, примерно так и было.

— Ты жива? — донеслось из-за стекла.

Кира просунулась в комнату с лицом человека, который или принесёт валерьянку, или откроет шампанское.

— Пока да.

— Ну?

Я медленно поднялась со стула и вышла в общий зал.

— Ну… у твоего Романа мать как генеральный прокурор в шёлковом пальто.

Кира шумно втянула воздух.

— Господи. Она красивая?

— К сожалению.

— Это всегда ухудшает дело.

— Очень.

Мы закрыли офис молча. Я была выжата до предела. Работа, аудит, разговор с Романом, потом — его мать. Всё это за сутки. Мой организм, кажется, уже давно требовал санитарный день без мужчин, родственников и корпоративных рисков.

Телефон завибрировал, как только я вышла из здания.

Роман:

Я внизу.

Я закрыла глаза.

— Да кто бы сомневался, — выдохнула вслух.

— Он приехал? — мгновенно спросила Кира.

— Да.

— Ну всё. Иди. И если будет плохо — моргни два раза. Я вызову спецназ.

— Лучше психиатра.

Машина стояла через дорогу. Он вышел, как только увидел меня, и в два шага оказался рядом. Не обнял. Не поцеловал. Только остановился слишком близко и жёстко спросил:

— Как ты?

И в этот момент я вдруг поняла, что именно это и было нужно услышать.

Не «что она сказала». Не «какого чёрта она туда поехала». Не «почему ты мне не позвонила сразу».

А просто — как ты.

— Устала, — ответила честно.

— Поехали.

— Куда?

— К тебе. Или ко мне. Куда скажешь. Но ты сейчас не останешься одна.

Я посмотрела на него и впервые за весь день позволила себе расслабить плечи.

— Ко мне.

Дорога прошла почти в тишине. Он не расспрашивал сразу. Просто вёл машину так, будто моя усталость — это тоже маршрут, который нужно пройти без лишних рывков. И я была ему за это благодарна сильнее, чем хотела бы признавать.

Дома он сам снял с меня пальто, провёл в кухню, поставил чайник и только потом повернулся.

— Теперь рассказывай.

Я села за стол и медленно пересказала всё. Без истерики. Почти сухо. Про её тон. Про вопросы. Про то, как она пыталась понять, кто я для него. И про то, как в какой-то момент я сама признала, что ты мне дорог.

Он стоял у столешницы, опираясь ладонями о край, и слушал с тем выражением лица, которое мне совсем не нравилось. Слишком спокойным. Холодным. Собранным.

— Она не должна была туда ехать, — сказал он наконец.

— Она уже съездила.

— Я с ней поговорю.

— Только не начинай с порога защищать меня как трофей. Я не для этого тебе всё рассказала.

Он медленно перевёл взгляд на меня.

— А для чего?

— Чтобы ты знал. И чтобы мы оба не делали вид, будто вокруг нас ничего не происходит.

Он подошёл ближе. Остановился напротив стола.

— Я не делаю вид.

— Тогда давай честно. Твоя мать считает, что я — потенциальный хаос в твоей жизни.

— Моя мать считает, что всё, что она не может просчитать, — риск.

— И?

— И она не имеет отношения к моему выбору.

Это прозвучало резко. Даже слишком.

— Роман.

— Что?

— Ты злишься.

— Да.

— На неё?

— На ситуацию. На себя. На то, что ты вынуждена разбираться с вещами, в которые я не успел тебя вовремя ввести.

Я встала.

— Вот это уже больше похоже на правду.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Я не люблю, когда на тебя давят.

— А я не люблю, когда меня недооценивают. Даже из заботы.

— Знаю.

— И?

— И всё равно хочу от всего этого закрыть тебя собой.

Чёрт.

Я подошла ближе.

— Но не будешь.

— Если попросишь — не буду.

— Хорошо.

Он смотрел на меня долго, потом вдруг сказал:

— Нам придётся оформить некоторые формальности.

Я моргнула.

— Что?

— Чтобы аудит не зацепил тебя глубже. Я не собираюсь лезть и давить. Но есть вещи, которые можно сделать юридически чисто. Письменное подтверждение отсутствия моего участия в исправлении брони, внутреннее отстранение от решений по вашему блоку, если надо — подпишу.

Я замолчала.

Потому что это было именно то, чего я хотела. Не геройского «я всех убью». А чёткого, взрослого шага, который не ломает мою самостоятельность.

— Ты это сам придумал? — спросила я.

— Нет. Подумал после твоих слов.

Я чуть улыбнулась.

— Значит, всё-таки умеешь слышать.

Он сделал полшага ближе.

— Только тебя сейчас и слышу.

И вот после этого весь день окончательно обрушился мне на плечи. Я просто уткнулась лбом ему в грудь и впервые за сутки позволила себе не держать лицо.

— Я устала, — пробормотала я.

— Я знаю.

— И хочу, чтобы всё было проще.

— Не обещаю проще. Но обещаю рядом.

Боже.

С такими мужчинами нельзя выживать спокойно.

Но, видимо, можно жить.

--