Лада.

Утро после дня рождения всегда похоже на неловкое продолжение вечеринки, на которой ты вовремя не ушла домой и теперь вынуждена смотреть в глаза последствиям. У кого-то это мятая упаковка от торта на кухонном столе, у кого-то — сорванный голос после караоке, а у меня в восемь тридцать утра на столе лежала папка с именем Роман Ветров, и я уже третий раз за последние пять минут открывала его бронь без всякой рабочей причины.

— Если ты ещё раз зайдёшь в эту заявку с таким лицом, я подумаю, что ты не тур продавала, а номер телефона себе оставляла, — сказала Кира, не отрываясь от ноутбука.

— Я проверяю, всё ли корректно.

— В четвёртый раз?

— Во второй.

— Во лжи ты слаба, Лада.

Я мрачно посмотрела на неё поверх кружки кофе. Спала я отвратительно. Виноваты были три вещи: бывший, поздний торт и один слишком собранный мужчина с глазами человека, который видит больше, чем ему положено. Бывшего я мысленно уже отправила в мусорный контейнер истории, торт был ни в чём не виноват, а вот Роман Ветров почему-то застрял у меня в голове с обидной основательностью.

Он ничего такого не сделал. Не распускал руки. Не пытался взять номер. Не изображал дешёвый напор. Не отпускал сальные комплименты. Наоборот — был слишком сдержан. И именно это действовало хуже всего. Он не навязывался, не давил, не рассыпался в обаятельной ерунде, а просто вошёл, занял собой пространство, посмотрел так, будто я уже интересна, и ушёл. Всё. Никакой драмы. Никакого продолжения. Но почему тогда у меня с утра ощущение, будто я не закрыла какую-то дверь?

— Ты о нём думаешь, — лениво подытожила Кира.

— Я о работе думаю.

— Конечно. Поэтому у тебя выражение лица женщины, которая мысленно уже поругалась, помирилась и снова поругалась.

— Неправда.

— Лада.

— Что?

— Он горячий?

Я опустила чашку.

— Кира.

— Ну что Кира? Я спрашиваю как подруга, как женщина и как коллега, которая вчера видела, как ты замерла посреди комнаты, когда он на тебя посмотрел.

— Я не замирала.

— Ты перестала моргать.

— Это физиологическая реакция.

— На что? На брутальное пальто и тяжёлую мужскую энергетику?

Я закатила глаза и отвернулась к монитору.

— Он просто… необычный.

— О-о-о, — тут же оживилась она. — «Необычный» в переводе с языка приличных женщин означает либо «опасный», либо «я уже представляла, как он выглядит без свитера».

— Ты чудовище.

— Я реалистка.

Я уже собиралась огрызнуться, когда в общий рабочий чат прилетело сообщение от Марины Павловны: «Все ко мне через пять минут. Срочно.»

Судя по тому, как одновременно с этим в коридоре захлопнулась дверь её кабинета, речь шла не о приятном сюрпризе.

Марина Павловна была женщиной того редкого типа, который может в семь утра выглядеть так, будто уже выиграл три переговоры, уволил двух идиотов и выпил идеально правильный эспрессо. Сорок с небольшим, жёсткое каре, безупречные костюмы, голос, которым можно резать гранит, и удивительный талант одновременно внушать ужас и уважение. Агентство держалось на ней, на её связях, интуиции и железных нервах.

Когда мы все собрались в кабинете, она уже стояла у окна, держа телефон в руке так, будто аппарат лично её оскорбил.

— У нас проблема, — сказала она без предисловий. — Игорь вчера ночью допустил ошибку в оформлении одного из срочных документов.

Игорь, наш старший менеджер по VIP-направлениям, побледнел.

— Какую именно?

— Очень дорогую. Очень глупую. И очень неприятную.

Я почувствовала, как у меня неприятно холодеет затылок. В туризме формулировка «очень неприятная» редко означала что-то поправимое чашкой кофе и извинениями.

Марина Павловна перевела взгляд на меня.

— Лада, вчерашний клиент. Роман Ветров. Это твоя сделка?

У меня внутри что-то тихо рухнуло.

— Да.

— Тогда слушай внимательно. При оформлении вылета была изменена дата трансфера и подтверждение ушло не в тот отельный блок. Если коротко: фактически у клиента забронирована не та категория размещения, не тот формат виллы и не тот пакет приватности, который был оплачен. Разница в стоимости огромная. И если это вскроется уже на месте, скандал будет такой, что нас размажут по всем отзывам и профильным каналам.

Кира тихо выдохнула сквозь зубы.

— Но разве это нельзя переоформить? — спросила я.

— Теоретически можно, — ответила Марина Павловна. — Практически — сложнее. Его менеджер на стороне отеля недоступен. Вторая линия связи молчит. А клиенту нужно сообщить и переутвердить ряд документов сегодня до полудня. Потому что после этого закрывается окно безштрафной замены.

Я уже понимала, к чему всё идёт.

И всё равно, когда Марина Павловна произнесла это вслух, мне захотелось удариться лбом о ближайший шкаф.

— Лада, это твой клиент. Исправлять будешь ты.

— Конечно, — отозвалась я быстрее, чем успела подумать.

— И желательно лично.

— Лично?

— Да. Он сейчас в городе. Через час у него встреча в бизнес-центре на набережной, потом он уезжает за город. Ты берёшь новые документы, находишь его, всё объясняешь и добиваешься подписи.

— А если он меня пошлёт?

— Не пошлёт, — сухо сказала Марина Павловна. — Ты не из тех, кого посылают.

Кира тихо кашлянула, явно скрывая смешок.

— Очень обнадёживает, — пробормотала я.

— Лада.

— Да?

— Без паники. Без лишней лирики. Без вранья. Ошибка на нашей стороне — значит, признаём и решаем. Ты у нас умная девочка. Справишься.

«Умная девочка» в исполнении Марины Павловны означало либо глубокое доверие, либо изощрённую форму принуждения. В данном случае — и то и другое.

Через двадцать минут я уже ехала в такси, прижимая к груди папку с переоформленными документами и мысленно репетируя речь. Варианты были такими:

Вариант первый: «Добрый день, Роман, у нас возникла техническая ошибка, но мы уже всё исправили».

Звучит прилично, но слишком мягко.

Вариант второй: «Роман, добрый день, у нас накосячили, но я здесь, чтобы спасти вашу поездку».

Честно, но не профессионально.

Вариант третий: вообще ничего не говорить, а просто передать документы и упасть в обморок.

Погода за окном была типично городской: небо цвета промокшего цемента, сырые тротуары, люди, которые слишком заняты, чтобы смотреть друг на друга. Я сидела, глядя на экран телефона, где мигал его номер, который я вынужденно взяла из карточки клиента, и решала, звонить ли заранее.

Не позвонила.

Потому что если он откажется встретиться, мне останется только красиво умереть.

Бизнес-центр на набережной выглядел так, будто в нём заседают люди, которые никогда не спрашивают цену и всегда получают то, что хотят. Стекло, металл, охрана, запах дорогого кофе и климат-контроля. Я чувствовала себя вполне уместно — до тех пор, пока не вошла в холл и не увидела его.

Роман стоял у стойки администратора, разговаривая по телефону. Тёмно-синий костюм, белая рубашка без лишней вылизанности, пальто на согнутой руке, прямая спина, жёсткий профиль. Вокруг него будто само собой образовалось свободное пространство. Даже люди, которые проходили мимо, невольно снижали громкость. Некоторые мужчины умеют не просто входить в помещение — они задают ему температуру.

Я остановилась на секунду. Не потому что испугалась. Просто… он опять выглядел слишком собранным для моей нервной системы.

Он повернул голову и увидел меня.

Пауза.

Очень короткая.

Но я снова её почувствовала всем телом.

Он завершил звонок, убрал телефон в карман и направился ко мне.

— Доброе утро, Лада.

Утро от его голоса внезапно стало ещё менее безопасным.

— Доброе.

— Надеюсь, вы не передумали насчёт моего тура.

— Пока нет.

— Значит, пришли не за этим.

— Нет.

Он остановился напротив. Смотрел спокойно. Ждал.

Господи, как же раздражают люди, которые умеют молчать так, будто вынуждают тебя самой выкладывать все карты.

— У нас произошла ошибка, — сказала я, собрав себя в кучу. — По вашей броне. И я приехала её исправить.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Продолжайте.

— В документах был неверно подтверждён формат размещения. Не тот уровень приватности и не та категория объекта. Финансово вы не пострадали, потому что оплата пока не прошла в финальную стадию, но если не подписать исправленный пакет сегодня, на месте будет конфликт.

— То есть вы продали мне не тот отдых.

— Формально — да.

— А неформально?

— Неформально я сейчас очень хочу, чтобы вы не убили меня взглядом.

И вот тут он неожиданно усмехнулся.

Едва заметно. Но этого хватило, чтобы я выдохнула.

— Вы приехали лично, — сказал он.

— Да.

— Признали ошибку без танцев.

— Да.

— И готовы её исправить.

— Да.

Он молча протянул руку за папкой. Я отдала документы. Он быстро просмотрел первые страницы, пролистал дальше, задержался на одном из приложений, потом снова поднял на меня глаза.

— Почему вы нервничаете сильнее, чем положено?

— Потому что это мой клиент.

— И?

— И мне не нравится ошибаться.

— А мне не нравится, когда люди лгут, пытаясь прикрыть ошибку.

— Я не лгу.

— Вижу.

Чёрт.

Снова это его «вижу».

— Здесь нужна подпись на последней странице и на приложении по замене категории, — сказала я чуть суше, чем хотела.

— Подниметесь со мной?

— Куда?

— Наверх. В переговорную. Не стоять же посреди холла, как заговорщикам.

Я замялась ровно на секунду.

— Это займёт пять минут?

— Если вы не начнёте спорить — три.

— А если начну?

— Тогда десять.

Я могла отказаться. Формально — да. Но фактически у меня не было выбора, если я хотела убедиться, что всё подписано как надо. Поэтому я коротко кивнула, и мы пошли к лифтам.

Внутри кабины стало неожиданно тихо. Слишком тихо. Пространство было небольшим, и я опять чувствовала его запах. Тот же самый. Чистый, тёплый, пряный. Слишком мужской. Слишком близкий. Я смотрела на цифры этажей, а не на него, и всё равно ощущала, как между нами натягивается что-то невидимое и опасное.

— Вы так и не сказали, как провели день рождения, — произнёс он.

— Вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— На работе. С тортом. Под наблюдением коллектива.

— Бывший написал?

Я резко повернула голову.

— Откуда вы…

— Вчера у вас было лицо женщины, которую только что разозлили и одновременно задели.

— У вас пугающая наблюдательность.

— Это мешает?

— Очень.

— А если честно?

Лифт остановился. Двери открылись.

Он не дождался ответа и просто жестом пригласил меня выйти первой.

Переговорная на двадцать втором этаже оказалась просторной, строгой и с видом на реку. Пока он подписывал документы, я стояла у окна и пыталась не думать о том, что даже его почерк выглядит так, будто способен командовать отделом из ста человек.

— Готово, — сказал он.

Я подошла, взяла папку и быстро просмотрела подписи.

— Спасибо.

— Вы облегчённо дышите.

— Потому что теперь меня не уволят.

— Вас бы не уволили.

— Вы плохо знаете Марину Павловну.

— А вы плохо знаете меня.

Я вскинула взгляд.

— В каком смысле?

Он положил ручку на стол и чуть склонил голову набок.

— В таком, что если бы вы вчера сказали, что у вас день рождения и вам нужен кто-то, кто отвезёт вас ужинать вместо унылого вечера с бывшим в телефоне, я бы согласился.

Сердце ударило так, будто решило пробить мне грудную клетку.

— Вы всем клиенткам это говорите?

— Нет.

— А мне почему?

— Потому что вы всё ещё думаете, что я шучу.

Я уставилась на него, не в силах сразу подобрать ни сарказм, ни защиту, ни даже внятное «нет».

И, конечно же, именно в этот момент дверь переговорной распахнулась.

Внутрь стремительно вошла высокая блондинка в молочном пальто, с идеальной укладкой, длинными ногами и лицом женщины, которая никогда не ждёт у двери. Она сразу перевела взгляд с него на меня, потом на документы, потом снова на него.

— Рома, ты занят?

Тон был ровный. Но в воздухе тут же что-то изменилось.

Я выпрямилась.

Он тоже.

— Уже почти нет, — ответил он.

Блондинка улыбнулась мне вежливо, но без тепла.

— Простите, я не знала, что у тебя встреча.

— Это по работе, — сказал он.

По работе.

Вот так просто.

И с чего, спрашивается, меня кольнуло это короткое пояснение? Какое мне дело? Никакого. Абсолютно. Я вообще здесь из-за документов. Подписал — всё, до свидания. Но в ту же секунду во мне вспыхнуло что-то очень глупое, очень женское и очень неприятное.

— Да, конечно, — сказала я раньше, чем успела себя остановить. — Всё уже решено. Не буду мешать.

Я собрала папку, развернулась и пошла к двери.

— Лада.

Я обернулась.

Он смотрел прямо на меня. Не на блондинку. Не в сторону. На меня.

— Вы ничего не мешаете.

Но это почему-то не помогло.

— Всего доброго, Роман, — ответила я холоднее, чем собиралась.

И вышла, чувствуя спиной его взгляд.

В лифте я стояла одна и смотрела на своё отражение в зеркальной стене.

— Прекрасно, Лада, — сказала я тихо. — Просто прекрасно. Ты даже не начала, а уже бесишься.

Когда я вернулась в агентство, Кира встретила меня у стойки с видом человека, который ждал сенсацию.

— Ну?

Я сняла пальто и бросила папку на стол.

— Ненавижу мужчин.

— Это не ответ. Что случилось?

— Ничего.

— Лада.

— Он подписал документы.

— И?

— И у него есть женщина.

Кира моргнула.

— Откуда вывод?

— Она пришла к нему в переговорную.

— И всё?

— И этого достаточно.

Кира посмотрела на меня долгим взглядом, потом медленно улыбнулась.

— Господи. Ты влипла.

— Я не влипла.

— Ты уже ревнуешь мужчину, которого видела дважды.

— Я не ревную.

— Конечно. Просто у тебя сейчас лицо женщины, которая готова забронировать этой блондинке автобусный тур в ноябрьскую тундру без обратного билета.

Я открыла рот, чтобы возразить, и в этот момент на мой телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

Роман Ветров:

Вы сбежали раньше, чем я успел сказать главное. Сегодня в 20:00 у вас будет время поужинать со мной?

Я уставилась в экран.

Кира уже заглядывала мне через плечо.

— Ну? — прошептала она.

Я медленно выдохнула.

— Кажется, у меня начинается большая проблема.