Машинопись (копия), 2 стр.

29 мая 1939 г.

Дорогая: —

Судя по твоему письму, ты оцениваешь ситуацию гораздо хуже, чем она есть на самом деле. Прежде всего, ситуация с Т. Б. не так ужасна, как это было в 1935-м, и сопутствующее моральное состояние делает ситуацию совершенно иной. Тогда я все глубже увязал в долгах – я был ужасно разочарован сравнительно небольшими продажами «Ночь нежна» – у меня на руках была Скотти, еще подросток, и не к кому было обратиться за помощью, кроме миссис Оуэнс и учительницы французского – и последнее, самое важное: ты сама была ужасно больной девочкой, фактически ты достигла самой нижней точки своего недуга – теперь же все изменилось, и если бы ты могла увидеть, как я сейчас диктую это письмо, сидя на солнце в углу моей комнаты, полностью одетый и полный надежды и планов, и лишь немного злюсь на себя за то, что взялся за две последние работы, когда почувствовал, что здоровье мое ни к черту – ты бы избавилась от уныния, которое я ощущаю в твоих письмах. Я вполне способен работать, нет никаких проблем с алкоголем, и мне хочется, чтобы ты думала обо мне как о человеке, которому с каждым днем все лучше, и который все больше и больше хочет тебя увидеть.

Конечно же, вполне возможно организовать твой приезд в июле домой на день рождения, но пока остается небольшая сложность, с которой, я думаю, ты согласишься, лучше всего справиться там, в Эшвилле. В прошлом или позапрошлом письме Скотти сообщила мне, что несколько врачей утверждают, будто у нее хронический аппендицит (не острый) о котором следует позаботиться во время каникул. Она хочет поехать в Балтимор на выпускной своих старых одноклассников из школы «Брин-Мар» (как ты помнишь, она перескочила год, когда поступила в школу Уокер, и на год их опередила). Но она осталась очень близка с тамошними девушками, Клэр Игер и другими, и я полагаю, захочет остаться там на неделю или на десять дней, а потом, по моему замыслу, она могла бы отправиться на Юг, в Эшвилл и удалить аппендикс в той больнице, где мне лечили сломанное плечо.

Я уверен, что там есть превосходный хирург. Ты можешь выяснить это у доктора Кэрролла или я сам свяжусь с тем костоправом, Э. Т. Саундерсом, который вправлял мне плечо, или с доктором Рингером. Больница мне показалась очень современной и хорошо оборудованной, а операция, как тебе известно, сейчас настолько незначительна, что я бы по этому поводу не беспокоился. Я не хочу привозить ее сюда в июне (думаю, это должно быть решено здесь и сейчас), и если Скотти проговорилась, то, вероятно, для нее это важнее, чем она говорит, и я не думаю, что это тебя расстроит – а еще я думаю, что в такой момент рядом с ней должен быть кто-нибудь из нас.

Я не собираюсь сообщать ей об этом решении в ближайшую неделю, так что хотел бы, чтобы ты все обдумала и ответила на это письмо авиапочтой. Естественно, я совершенно не хочу тебя расстраивать и могу все устроить в Нью-Йорке, где, не сомневаюсь, Энн Обер будет рада это дело проконтролировать, однако мне кажется, было бы лучше, если бы ты имела возможность навестить ее в эти семь или восемь дней восстановления, которые, насколько я помню, требуются после такого рода операций. Пусть это будет такой проверкой. Если такая идея тебя пугает, напиши мне откровенно, как бы ты посоветовала мне разрешить ситуацию. С другой стороны, если ты спокойно прочитала все это, не думаю, что ее приезд станет для тебя невыносимой нагрузкой.

Больше новостей нет, поскольку я возвращаюсь к работе, но, пожалуйста, ответь мне на это письмо, как только у тебя появится возможность обдумать его хотя бы час и, возможно, посоветоваться с тем, кому ты доверяешь.

Всегда преданный,

P. S. Не пиши об этом Скотти. Я бы предпочел сообщить ей за пару дней, иначе это добавит ей переживаний во время экзаменов, которые сейчас в самом разгаре, и слегка омрачит ее балтиморские приключения.

5521 Аместой-авеню

Энсино, Калифорния