Рукопись, 9 стр.

[Монтгомери, Алабама]

Дорогой Скотт —

Мне понравилось твое письмо Э. Д.[18], и я постепенно набираюсь храбрости доставить его адресату – Он настолько слеп, что оно, возможно, окажется ужасным для него потрясением, однако это кажется единственно правильным решением – Не понимаю, как у тебя получается писать такие милые семейные письма, и вправду, твоя мать просто щадила твои чувства, в противном случае ее никак не назвать литературным критиком – надеюсь, она полюбит меня – я буду милашкой, насколько это возможно, и постараюсь ее покорить – но боюсь, я растеряю последние претензии на женственность, а мне представляется, что она потребует именно этого. Мы с Элеанор Браудер[19] образовали синдикат – а мы «лучшие друзья» стольким парням из колледжа, сколько у Соломона жен не было – всего лишь приятельствуем с ними, и мне это доставляет удовольствие – насколько это возможно без тебя – я всегда предпочитала маскулинность. Мальчишки излучают такое веселье – И еще мы вытворяем столь запредельные штуки – Вчера, когда Университетские мальчики отправились в свой запоздалый путь, Джон Селлерс прокатил меня сквозь огромную толпу на станции, то и дело крича: «Леди не ходит уже пять лет» – «Да благословит Господь тех, кто помогает бедным», – ответствовала леди к немалому изумлению и исступлению всей станции – Мы успели собрать полдоллара, когда наше невинное времяпрепровождение было грубо прервано неким мускулистым блюстителем порядка, вторгшимся между мною и креслом на колесиках – Меня довольно резко осудили полицейские власти – в действительности мы подкрашиваем городок красными линиями – и с удовольствием проводим время, приобретая дурную славу – а Эд Хейл оставил нам свой маломерный Драндулет, пока сам гоняется за педагогическими музами в Оберне. Естественно, наши жизни теперь в постоянной опасности, а наши матери неистовствуют, но мы с Элеанор безумно наслаждаемся этими ощущениями —

Полагаю, ты по моему спенсериан можешь догадаться, как похолодало в Черных регионах – Эти ерзающие каракули выглядят совершенно неподходящими для зимы. Я довольно долго работала над завершением своей выгоревшей на солнце и потрепанной ветрами письменной работы, почти забыв при этом о своей стынущей на холоде руке —

Снова горит огонь, а старая скамейка выглядит без нас такой одинокой, что мне становится еще тяжелее – Если бы я не была настолько уверена – Если бы я не была уверена, что мы созданы друг для друга – Мне кажется, я рыдала бы непрерывно – Я прямо чувствую эти любимые, любимые руки – и вижу твои сияющие волосы – не прилизанные, а взъерошенные, будто это я их растрепала —

Спокойной ночи, Любимый —