Подписанная рукопись, 2 стр.

[Больница «Хайленд», Эшвилл, Северная Каролина]

Дражайший Д. О:

Самое раннее утро – это таинственное и опасное время, преисполненное контролируемыми целями, которые принесет день: на рассмотрение. Автобус покинул Эшвилл в пять часов и теперь мчится вдоль домов и скотных дворов, смертоносный и утешающий спящими верованиями и неопределенными устремлениями.

Доктор Кэрролл дал мне сорок долларов из тех денег. Он совсем постарел; чрезвычайно вспыльчив, труден в общении, и я боялась (судя по его поведению), что если буду настаивать, по этому поводу, он меня вовсе не отпустит. Он очень вежливо сообщил, что потребуй я все деньги, он бы мне их отдал, но я должна ему лично две или три сотни долларов. Ощущая постоянное давление его (по существу) всемогущей власти последние четыре года, я рада была смыться, легко отделавшись, и сочла неразумным как-то протестовать. Мне очень жалко двадцати долларов; оставшиеся буду использовать с максимальной пользой и позабочусь о себе мудро и осмотрительно.

Я безмерно благодарна тебе за то, что ты отправил меня домой. Это так здорово и необычно, снова отправиться в путь. Я думаю о тебе и о тех утренних часах, которые мы проводили, веря что побываем вместе в самых разных местах. Эти места вызывают ностальгию своими императивными возможностями избежать гибели в горах и своими долгими обворожительными дорогами, просто созданными для путешествий. Я всегда рада отправиться в путь.

А пока: еще раз спасибо. Вчера вечером, обдумав ситуацию, я попыталась убедить администрацию отдать мне оставшиеся двадцать долларов, но они, видимо, не смогли.

Я хотела заплатить Джин Вест, а еще за месяц проживания.

Преданная

Дорогой: поразмыслив: больница оплатила мне билет на автобус до дому, так что, возможно, мы должны ему конфискованные $20. У меня есть $40 – и я пошлю $11 Джин Уэст.