– Слушаю, Куч, – сказал я в трубку.

– Ну вот и отлично, – отозвался Кеннеди.

Сердце глухо ухало в груди. Я прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох, задержал его.

Делл покачал головой. Не мог поверить, что у меня хватило наглости ответить на звонок и перебить его.

– Нет, вы только подумайте, он еще и… – начал агент, выбрасывая ко мне руку.

– Мне только что позвонил наш замдиректора, – послышалось в трубке. – Я запросил служебную информацию на Сару Каллан – ту бабу, что изображала Клару Рис. Сара Каллан – это оперативный псевдоним Софи Бланк, тайного агента ЦРУ. С прошлого года она числится погибшей – после налета на автоколонну при транспортировке какого-то важного свидетеля на Большом Каймане.

– Куч, ты понимаешь, что из этого следует? – спросил я.

– Пэттон, Синтон был вооружен? – спрашивал тем временем Делл.

Вытащив из-за пояса «Глок», Пэттон передал его Деллу. Агент в «авиаторах» лениво потягивал кофе, закинув ноги на стол.

– Мертвецы не посещают лекций по продуктам выстрела. Делл пудрил нам мозг. Софи с Деллом всю эту поганку и замутили. И до сих пор мутят. Хотят прикарманить деньги, а в убийстве и краже восьми миллиардов обвинить Дэвида.

Все, что я мог себе в тот момент позволить, – это лишь прикусить губу. Делл и его подруга подставили Дэвида, повесили на него убийство. Хотели добиться от него признания, чтобы отправить его в тюрьму до самой смерти. Живым он оттуда точно не вышел бы, ведь подстава двойная – тут тебе и убийство, и якобы кража особо крупной суммы. Блестящая схема.

Делл проверил пистолет, который отдал ему Пэттон. Выщелкнул магазин, загнал обратно.

– А что на него есть у прокурора? – спросил я в трубку.

– Накопали пока не всё. Но для ареста достаточно. Уже едем. С группой захвата в полной экипировке. Продержись еще всего пару минут!

– Позвони, когда прокурор чем-нибудь разродится, – сказал я и положил телефон на стол.

Делл расставил ноги пошире, развернулся и небрежно выстрелил Пэттону прямо в лицо. Агент казначейства суматошно выронил кофе и начал было убирать ноги со стола, но Делл вогнал ему пулю аккурат между темных стекол его «авиаторов». Потом опустил пистолет, направил его на Синтона. Я сидел на противоположной стороне стола и, по его разумению, был безоружен и никакой угрозы собой не представлял.

У меня было два варианта на выбор. Можно было просто хлопнуть в ладоши. Или же самому сделать ход. Решил, что в такой гнилой ситуации неразумно полагаться на кого-то еще.

Я быстро нырнул под стол, и в какой-то миг резервный пистолет Делла был уже у меня в руке – ствол смотрел поверх стола прямо ему в башку. Машинка была еще теплой – ну как же, весь день у меня на спине грелась.

– Не двигаться! – приказал я, держа Делла на прицеле.

Руки тряслись, спина пропиталась потом. Мушка на конце коротенького затвора крошечного «Ругера» так и плясала перед глазами, пока я пытался понадежней перехватить рукоятку. И в этот момент я кое-что увидел. Вернее, кое-чего не увидел. У пистолета Делла не оказалось серийного номера. Точно так же, как и у орудия убийства той же марки и модели. Единственное место, где можно получить оружие без серийного номера, – это завод-изготовитель, если вы там хорошенько об этом попросите. А правительство США может очень даже убедительно об этом попросить – если не хочет спалиться на таких стволах перед всем миром. Подобного рода оружие частенько используется в тайных операциях ЦРУ.

Делл посмотрел на зажатый у меня в руке пистолет.

– Вообще-то это мой ствол. Я хочу получить его обратно.

Никто из нас не двигался.

– Ну ты и сука, Делл! Всех наколол! – подал голос Синтон.

Церэушник заткнул его резким ударом в лицо.

– Руки вверх, Делл! – приказал я. Тот чуть отступил, по-прежнему держа адвоката под прицелом, и медленно повернулся ко мне.

– Ты когда-нибудь уже стрелял в людей, Эдди? Это не так-то просто, как кажется. Но знаешь, тебе вовсе не обязательно кого-то убивать, чтобы уйти отсюда своими ногами. Всегда можно договориться, так ведь? Однако мне нужно понять, много ли тебе известно. В общем, так: сейчас я всажу две пули прямо Джерри в башку – видишь ли, он только что застрелил двух агентов казначейства. А потом, как только выберусь отсюда, пообщаюсь с одним очень полезным другом. И этот друг сразу же отправит тебе пятьдесят миллионов долларов. Прямо завтра же и получишь. Заодно этот самый друг их и легализует – так размажет по счетам Джерри Синтона, что комар носа не подточит. И это он сделает не только для тебя, но и для Дэвида Чайлда, для меня и для твоей супруги. Выйдем из всего этого дерьма чистенькими и богатыми. Так что давай, выкладывай, сколько тебе известно. Стоит ли это пятидесяти миллионов?

– Нет… – всхлипнул было Синтон.

Начав говорить, я не отрывал глаз от рук Делла. Нужно выиграть время. Кеннеди уже в пути.

– Это стоит подороже какого-то несчастного полтинника, Делл. Ты мне рассказывал, что Большой Кайман – это столица грязных денег всего мира, что там крутится столько черного нала, сколько и Панамскому каналу не снилось. Могу предположить, что ты был в курсе чуть ли не каждой операции, которую там прокручивали, и что годами снимал с них жирные сливки. Но это рискованный бизнес. Ты сам это сказал. Чем меньше народу вписано, тем лучше. Я думаю, что компьютерные технологии понадобились Синтону, чтобы избавиться от посредников, через которых шло отмывание денег. Тебе это пришлось не по вкусу. Я более чем уверен, что Бернард Лангхаймер работал на ЦРУ – точнее, конкретно на тебя. По-моему, это и есть тот самый «полезный друг». С его-то помощью ты и подставил Фарука – слил ему на комп детскую порнуху, чтобы поднажать на него и выудить информацию, нужную тебе якобы для того, чтобы в законном порядке прищучить фирму. Фарук сломался, рассказал тебе про алгоритм – в некотором роде компьютерного робота, который заменил тебя, – так что тебе захотелось отомстить не только фирме, но еще и Дэвиду, который его создал.

Делл самодовольно кивнул.

– Сара – или Софи, или кто она там еще на самом деле – приняла личину Клары Рис, чтобы подобраться поближе к Дэвиду. Разыграла смерть Клары, убив еще какую-то несчастную девчонку и тщательно уничтожив ее лицо, чтобы тело не смогли опознать. Спряталась в комнате-убежище, а когда все поутихло, выбралась из квартиры в защитном комбинезоне. Окончательно подставить Дэвида тебе помог Лангхаймер – это он организовал ту автомобильную аварию. Ты использовал меня, ты использовал Кристину и ты использовал Дэвида. Его арест вызвал у фирмы панику и вынудил запустить алгоритм. Им очень не хотелось, чтобы Дэвид выложил все ФБР. Тебе только и было нужно, чтобы фирма задергалась и запустила свою стиральную машину – после этого можно было спокойно сидеть и ждать, пока деньги не упадут на счет, чтобы их заграбастать. Все это должно было выглядеть так, будто бы восемь миллиардов украл Дэвид – подстава номер два, если одной вдруг не хватит.

Если б от Дэвида тебе была нужна только информация, можно было бы просто арестовать его и выбить все нужные показания. Но нет, тебе был нужен козел отпущения! Тебе было нужно, чтобы Дэвид еще и признался в убийстве. Это единственная причина, по которой ты втянул во все это еще и меня. Дерьмо не отмоешь, так ведь? Сам вроде бы говорил. После того как Дэвид признался бы в убийстве подружки, никто бы не поверил, что он и денег не крал. Целью подставы было не просто выставить его убийцей – на него надо было повесить и твою собственную кражу. В конечном счете все всегда упирается в деньги. Согласен, что подстава продумана просто блестяще – восьми миллиардов она действительно стоила. Вот примерно столько мне и известно. И это стоит куда больше пятидесяти лимонов, – сказал я.

– Сука! – опять взвизгнул Синтон.

Делл повернул к нему голову.

– Ты платил мне за отмывание денег, но после того, как Чайлд влез с этим своим алгоритмом, я стал тебе больше не нужен. А я не люблю, когда меня увольняют из преступных организаций, которым я оказываю платные услуги, – это подает плохой пример остальным. Это величайшее ограбление всех времен и народов – хоть это-то тебе понятно? Стоило мне вынудить тебя заметаться, как ты тут же прихлопнул своего старого партнера. Должен сказать, это вызвало у меня чувство глубоко удовлетворения. Ты здорово облегчил нам жизнь. Ну и каково тебе теперь? Все денежки-то получу я, Джерри.

Пистолет опять дрогнул у меня в руке. Я никогда еще ни в кого не стрелял, но, похоже, было самое время попробовать.

– Эдди, сейчас я спущу курок. Для Джерри все кончено. Не стреляй. Прежде чем я это сделаю, мне нужно знать – мы обо всем договорились? Сто миллионов устроит?

– Если это грязные деньги, то зачем было так морочиться с подставой, Делл? – спросил я. Мне по-прежнему нужно было выиграть время. Я не собирался сдавать Дэвида или кого-нибудь еще, и я прекрасно сознавал, что Делл моментально пристрелит меня при первой же малейшей возможности. Пожалуй, зря я вытащил пистолет. Надо было все-таки хлопнуть в ладоши. «Ну давай же, Кеннеди, где ты?»

– О, копы меня ничуть не волновали! Нет, меня больше беспокоила одна организация, которой принадлежит солидный кусок от этой суммы. Картель уже отправил сюда людей разбираться. И теперь я могу выжить только одним способом – предложив им взамен себя кого-нибудь другого. Кого-нибудь вроде Дэвида Чайлда.

Мелодично блямкнул электронный гонг, и двери лифта разъехались по сторонам. Господи, ну наконец-то! Делл медленно обернулся, прикрывая собой пистолет. В животе у меня сразу же сжалось, поскольку это был не Кеннеди. В двадцати футах от нас перед лифтом стояли два человека, которых я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Фигура в черном. Человек с татуировкой в виде рожицы, разинувшей рот в безмолвном крике, – Эль Грито. В одной руке – пистолет. Другой он обхватывал за шею молодую женщину, которую я теперь знал под именем Софи Бланк. Она коротко остриглась и перекрасилась в брюнетку, а чуть ли не половину лица занимал синевато-багровый кровоподтек, но это была она. Сара, Клара, Софи – интересно, она сама-то хоть знала, кто она на самом деле? Но в данный момент это явно не имело значения. Она уже понимала, что ей больше не жить.

– Мы за тобой следили, – произнес Эль Грито с сильным латиноамериканским акцентом. – Лангхаймер уже труп. Никто не придет тебя выручать. Эту шкуру я нашел у него в квартире. Брось ствол и показывай, где бабло. Тогда она умрет быстро. Это лучшее, что я могу тебе предложить. Сам должен это понимать, puto![30]

Наемный убийца картеля обеспечил мне некоторую свободу действий – дал возможность провести отвлекающий маневр, в котором я так нуждался. Бросив пистолет под ноги, я поднял руки высоко над головой и хлопнул в ладоши. В тот же миг окно за моей спиной лопнуло по всей высоте, осыпав меня дождем стеклянного крошева. Треск и звон рухнувшего на пол пласта закаленного стекла тут же потонул в оглушительном грохоте пальбы. Эль Грито отшвырнул свою заложницу на пол и посылал в зал пулю за пулей. В этот момент двери возле лифтов распахнулись, резко ударив по стенам, – за ними, пригнувшись, стояли Кеннеди и Феррар с Вайнстайном.

Я быстро поднырнул под стол, уперся в край мраморной столешницы обеими руками и попробовал опрокинуть это грандиозное сооружение на бок. Весил стол, наверное, целую тонну – силясь приподнять его, я здорово надорвал спину, а уже заваливаясь, проклятая штуковина утащила меня за собой, и я крепко приложился о мраморный край скулой. Свалился под вставший на попа стол, как под каменную стену. Весь свет в здании разом потух – стандартная тактика группы захвата.

Я практически оглох.

Чувствовал только, как стрельба вибрацией отдается в груди – рев крови в ушах почти полностью заглушал треск и хлопки выстрелов.

Я практически ослеп.

Внутри – дикая пляска огненных всполохов, выплевывающихся из оружейных дул. Снаружи – медленно распускающиеся на черном манхэттенском небе яркие цветы праздничного фейерверка. Как бы ни буйствовали ослепительные вспышки выстрелов, тьма моментально пожирала их без следа. Она словно стремилась захватить это место целиком, поглотить его без остатка. Казалось, будто убивает здесь сама тьма, а не люди.

Я лежал ничком на полу и смотрел на тлеющий ковер, подожженный искрами из пробитого пулями телеэкрана.

А потом воцарилась тишина.

Вслед за ней вернулись запахи – кислая вонь раскаленного металла и тяжелый дух растерзанной человеческой плоти. И даже прохладный манхэттенский ветерок, задувающий через разбитое окно, был не способен избавить меня от этих запахов смерти.

Я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. В разгар перестрелки тело словно нарочно отказало, застыло в параличе, не давая мне встать и нарваться на пулю. Я подумал про Кристину и Эми и кое-как пошевелился.

Обстановку я по-прежнему различал не лучшим образом. Глаза щипало от дыма, который поднимался с горящего ковра. Стоя на четвереньках, я никак не мог отыскать «Ругер». Но прямо перед собой наткнулся на чей-то «Глок». Я подобрал его и медленно поднялся на ноги.