– Ваша честь, от имени народа выступает окружной прокурор Майкл Зейдер. Вторым номером – миз Джулия Лопес. Сторону защиты представляют мистер Флинн и мистер Синтон.

Он обошел вокруг стола, занимая центральную позицию перед барьером, огораживающим места для зрителей. Наверняка уже заранее прикинул, откуда будет смотреться перед телекамерами в наиболее выгодном ракурсе.

– Постараюсь быть краток, ваша честь, – объявил Зейдер, застегивая пиджак.

Он отлично знал, что судья Нокс в гробу видал всякие ораторские изыски и терпеть не мог длинных вступительных речей – предпочитал, чтобы выступающий сразу переходил к сути дела. То, что Зейдер специально это подчеркнул, означало, что судья наверняка заранее предупредил его, что долго распинаться перед камерами ему не даст. Первым делом любому новоиспеченному прокурору приходится уразуметь, насколько важно выяснить предпочтения того или иного судьи. Одни из них любят длинные абстрактные речи, другие – изложение чисто юридических аргументов с минимальным упоминанием фактов… Но есть и такие, которым хочется разделаться с обязаловкой вроде вступительного слова попроще да побыстрее – лишь бы хоть как-то соблюсти положенную процедуру. Нокс относился именно к этой последней категории, и окружному прокурору пришлось основательно подготовиться, чтобы на глазах миллионов телезрителей его бесцеремонно не перебили в самый разгар выступления.

– Мы представим суду нескольких свидетелей, которые убедительно докажут, что в момент убийства, совершенного в квартире подсудимого, там находились только он сам и жертва преступления, Клара Рис. Мы располагаем записью с камеры наблюдения, на которой четко видно, как подсудимый и потерпевшая заходят в квартиру. Через несколько минут мистер Гершбаум, сосед подсудимого, услышал звуки выстрелов, вышел на балкон, чтобы определить их источник, и своими глазами увидел, как разлетается на осколки выбитое выстрелом окно квартиры подсудимого. Выстрел был произведен изнутри квартиры. Далее камеры наблюдения зафиксировали, как подсудимый покидает квартиру. Ричард Форест – сотрудник службы безопасности здания, вызванный мистером Гершбаумом, – расскажет, как вместе с другими охранниками появился на месте происшествия и обнаружил в пустой квартире подсудимого тело Клары Рис. Запись камеры наблюдения неопровержимо свидетельствует о том, что подсудимый был единственным человеком, выходившим из квартиры в те важные для понимания последовательности событий минуты, что прошли между звонком мистера Гершбаума в охрану и обнаружением тела в квартире подсудимого. Все очень просто: в пустую квартиру зашли два человека, и только один вышел оттуда живым. Нам известно, что никого там больше не было и что никто туда больше не заходил. Дэвид Чайлд вышел из дома, и в считаные минуты после этого было обнаружено мертвое тело его сожительницы. Короче говоря, он – единственный человек, который имел возможность ее убить.

Зейдер сделал паузу и удовлетворенно кивнул сам себе, когда судья нашел соответствующий пункт в своих заметках.

– О манере убийства свидетельствует соответствующий отчет медицинского эксперта. Это, ваша честь, наиболее шокирующая часть всего рассматриваемого дела.

Еще одна пауза – чтобы создать напряжение в зале. Молодец, умело работает, не отнимешь.

– Потерпевшей, Кларе Рис, двенадцать раз выстрелили в затылок из пистолета – компактного «Ругера», специально предназначенного для скрытого ношения. Двенадцать раз! Она наверняка была уже мертва и после первого выстрела, но ее убийца, подсудимый, разрядил в нее целый магазин – после чего выбросил его, зарядил новый, взвел курок и произвел ей в голову еще шесть выстрелов.

Избыточное количество выстрелов в данном убийстве ясно указывает, что преступление совершено в состоянии слепой ярости. Это отнюдь не работа наемного убийцы-профессионала. Подобная мстительная жестокость свойственна отвергнутым или глубоко оскорбленным в каких-то иных чувствах любовникам. В нашем случае – любовнику жертвы, подсудимому Дэвиду Чайлду.

И в конечном счете жестокая ярость, с которой было совершено это гнусное преступление, в сочетании с обычным невезением, неотвратимо привела к открытию личности убийцы. Через несколько минут после того, как подсудимый покинул здание, он попал в автомобильную аварию с участием еще одного транспортного средства – менее чем в полумиле от своего дома. Вину в совершении ДТП признал водитель второй машины, мистер Джон Вудроу, который находился в состоянии сильного алкогольного опьянения – содержание алкоголя у него в крови превышало норму в несколько раз, что и привело к лобовому столкновению со спортивным автомобилем подсудимого.

Когда мистер Вудроу подошел к машине подсудимого, то заметил в ней пистолет, который лежал на самом виду. Он сразу вызвал полицию, и на место происшествия прибыл патрульный офицер Фил Джоунс. Именно последний и изъял пистолет марки «Ругер» из транспортного средства, принадлежащего подсудимому.

Проверка данного оружия была поручена независимому эксперту – специалисту по анализу продуктов выстрела доктору Портеру. После того как с кожи и одежды подсудимого были сняты контрольные мазки, независимый научный анализ, проведенный доктором Портером, показал, что так называемыми продуктами выстрела подсудимый покрыт буквально с головы до ног. В ходе допроса, проведенного следователем по делу, детективом Морганом, подсудимый дал отрицательные ответы на все четыре положенные в таких случаях вопроса: по его словам, огнестрельным оружием он не владел, не прикасался к нему, не стрелял из него и не находился в помещении, в котором из него стрелял кто-то другой. Учитывая результаты научной экспертизы, совершенно ясно, что подсудимый лгал.

Дабы еще сильней подчеркнуть столь явное противоречие с неопровержимыми результатами криминалистической экспертизы, Зейдер возмущенно воздел руки, прикрыл глаза и скривился, словно вопрошая: «Видите, до чего же изоврался этот гаденыш?»

– Так что вкратце подведу итоги: налицо не просто необходимая для вашего положительного решения сумма фактов и обстоятельств, позволяющих предположить, что подсудимый мог совершить данное преступление, – он единственный, кто имел возможность его совершить. Кроме того, учитывая свидетельства криминалистической экспертизы, подсудимый сообщил полиции заведомо ложные сведения. Да, у нас нет никаких сомнений в том, что он попросту солгал, поскольку, положа руку на сердце, – разве может лгать наука криминалистика?.. Вот вкратце и все свидетельства, подтверждающие нашу позицию, – заключил он.

Бросил взгляд на телекамеры, чего делать явно не стоило. Наверное, просто не удержался.

– Мистер Флинн, можете вкратце что-нибудь ответить?

Судья Нокс несколько вырос в моих глазах. Он знал, что Зейдер работает на камеру, и давал мне возможность хоть как-то отыграться.

– Нет, благодарю вас, ваша честь. Давайте лучше сразу приступим к слушанию.

– Ну вот и отлично. Ваш первый свидетель, мистер Зейдер?

– Прошу выйти к свидетельской трибуне доктора Генри По…

– Погодите-ка. Он разве не эксперт? Если да, то на предварительном слушании вызывать его вовсе не обязательно. Мне вполне хватит письменного отчета.

– В данном случае, ваша честь, мы считаем, что в общих интересах будет именно заслушать доктора Портера. Он может понятным языком обрисовать свои находки суду, а если у мистера Флинна вдруг возникнут какие-то вопросы, то наверняка сумеет на них сразу ответить.

Опять спектакль для телевизионщиков. Судья понял, что Зейдер вызывает Портера лишь для того, чтобы журналюги сразу вцепились в имеющиеся у него железобетонные улики – а то сколько еще ждать триумфа? Кроме того, кому из зрителей интересно десять минут смотреть, как судья Нокс читает отчет?

– Ну если уж так требуется, то вызывайте, – снизошел судья.

Свидетель был уже на ногах и направлялся к свидетельской трибуне, зажав под мышкой свой отчет. Когда он проходил мимо меня, я учуял запах оружейного масла и дешевого лосьона после бритья. Вид у него был уверенный и безмятежный. На этой ранней стадии процесса защита обычно еще не успевает привлечь своего собственного эксперта, который мог бы подвергнуть сомнению выводы эксперта обвинения. А любой свидетель-эксперт боится только одного – что найдется свидетель-эксперт повыше рангом, который подловит его на каком-нибудь профессиональном косяке. Коли такого нет, то и бояться практически нечего. Тем более что в роли свидетеля обвинения Портер давно собаку съел, и все попытки опровергнуть его заключения в суде регулярно заканчивались ничем.

Ну что ж, все когда-нибудь случается впервые.

Портер принес присягу и сел.

– Доктор Портер, не могли бы вы вкратце обрисовать свой опыт проведения подобных экспертиз? – начал Зейдер.

– Конечно. У меня имеется должная профессиональная подготовка в области баллистики и изучения следов, оставляемых огнестрельным оружием в результате выстрела. Ранее я работал в государственной криминалистической лаборатории, где провел несколько тысяч подобных экспертиз. Давать показания в суде мне доводилось уже двести три раза.

Чувствовал он себя на трибуне как дома. Все-таки профессиональный свидетель, дело знакомое, в суд как на работу ходит. Да и в своем деле профи – реальный профи, не стоит такого недооценивать. Точное число своих выступлений в суде он привел, конечно же, для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свой огромный опыт и полную непогрешимость в качестве эксперта, но я практически не сомневался, что преследовал Портер и еще одну цель – с ходу припугнуть меня. Все двести три раза он выступал исключительно в качестве свидетеля обвинения, и в каждом случае дело заканчивалось обвинительным приговором.

– Доктор Портер, что такое «продукты выстрела»?

– Когда стрелок спускает курок заряженного огнестрельного оружия, ударник бьет по капсюлю, который воспламеняет боезаряд внутри гильзы, в результате чего очень быстро образуется значительное количество газа. Этот газ выталкивает пулю из ствола со скоростью в среднем одна тысяча футов в секунду. Взрыв, происходящий в капсюле и потом в гильзе, высвобождает в атмосферу газы и фрагменты сопутствующих материалов, и некоторые из них спекаются между собой. Эти фрагменты представляют собой мельчайшие частицы ударника, боезаряда, капсюля и его содержимого, а также пули. Все эти материалы быстро оседают на окружении, в котором они созданы. Так что продукты выстрела обычно оказываются на коже и одежде стрелка.

– Доктор, вы провели анализ образцов, снятых с кожи и одежды подсудимого?

– Да, провел. Сотрудники Департамента полиции взяли мазки с рук, свитера и лица подсудимого. Затем я подверг эти образцы анализу на предмет обнаружения веществ, характерных для продуктов выстрела.

– И что вы обнаружили?

– Обнаружил очень высокую концентрацию отложений бария и сурьмы на всех участках кожи и одежды, с которых снимались мазки. Часть этих отложений спеклась между собой, в основном барий. Научно доказано, что такая комбинация материала может образоваться только в результате выстрела из огнестрельного оружия.

– Когда вы охарактеризовали концентрацию отложений как «очень высокую», что вы имели в виду? – спросил Зейдер.

– Ну, если б стрелок разрядил оружие только один раз, я сумел бы найти у него на коже и – или – одежде лишь незначительные следы материала, относящегося к продуктам выстрела. В случае если делается более одного выстрела, то и упомянутых взрывов более одного, так что количество и плотность обнаруженного материала возрастают.

– В данном конкретном случае, доктор Портер, каково ваше заключение относительно повышенной концентрации продуктов выстрела, обнаруженных на подсудимом?

– Учитывая широкую зону распространения и концентрацию продуктов выстрела, я могу заключить, со значительной степенью вероятности, что мистер Чайлд находился в непосредственной близости от оружия, из которого было произведено значительное число выстрелов, и что контакт с этими продуктами у него был всего за несколько часов до того, как были взяты образцы.

– Ваша честь, вы разрешите мне свериться с записями? – обратился к судье Зейдер.

– Естественно, – кивнул Нокс.

Прокурор взял свой блокнот, полистал. На самом же деле пауза была чисто для эффекта – чтобы последний ответ как следует проник в голову судьи, равно как и сидящих по домам телезрителей.

Зейдер выпрямился, опять перенес свое внимание на свидетеля.

– Благодарю вас, ваша честь. А теперь, доктор Портер, у меня тут записано, что подсудимый, мистер Чайлд, сообщил полиции, что никогда не стрелял из огнестрельного оружия и что даже никогда не находился в помещении, в котором производились выстрелы из огнестрельного оружия. Учитывая результаты ваших исследований, сказали бы вы, что такое возможно?

– Нет.

– Это просто потому, что все мы слышали о случаях, когда какие-либо улики вроде продуктов выстрела были случайно перенесены с одного места на другое, с одного человека на другого. Остается в данном случае такая вероятность?

– Да, они вполне могут быть перенесены. Частицы ПВ способны попасть с одежды или кожи человека на какие-то другие поверхности. Но в данном случае такого не происходило. Обнаруженное мною значительное количество продуктов выстрела на всех образцах – с рук, одежды и лица подсудимого – исключает подобный перенос.

– По какой причине?

– Потому что подсудимому просто пришлось бы принять душ из соответствующих микрочастиц. По моему опыту, такое большое количество и высокая концентрация ПВ, какие обнаружили на подсудимом, не могло попасть на него способом вторичного переноса. Такого просто не могло произойти. Это неопровержимо свидетельствует о том, что он находился в непосредственной близости от оружия, из которого произвели несколько выстрелов подряд.

Зейдер опять сделал паузу, чтобы эти ответы просочились в телекамеры. Все, вопросов больше не будет. Все дыры, в которые я вроде бы мог пролезть, он смачно залепил, полностью перекрыв наиболее вероятное направление атаки. Я прошептал Дэвиду:

– Включите свой телефон, только по-тихому.

Пока он возился с мобилой – под столом, чтобы не увидел судья, – я нацарапал записку, придвинул к нему по столу и тихонько произнес:

– Только не сейчас. Ждите сигнала.

– Свидетель – ваш, – объявил Зейдер, что прозвучало почти как вызов: «А теперь делай что хочешь. Меня это уже не колышет».

Портер на трибуне даже бровью не повел. Для него это было совершенно рутинное испытание, совершенно рутинное дело, с рутинными же результатами. У него доставало опыта, чтобы прекрасно знать, с какого боку на него могут наехать адвокаты защиты и какие аргументы попробуют пустить в ход. Обычно стандартный метод атаки на подобные свидетельства – это атака на всю цепочку. Портер работал в лаборатории. Сам он образцы не собирал и понятия не имел, какие из них настоящие, а какие – нет, какие загрязнены, а какие собирались и хранились с надлежащим тщанием. Когда защита не может поспорить с наукой, тогда она закидывает удочку другого плана: что наука тут вообще не при делах, поскольку эксперт подвергал анализу загрязненный материал.

Портер сложил руки на груди. Он уже миллион раз все это слышал и был готов абсолютно ко всему.

Но только не к тому, что его ждало.