Почему-то я решаюсь действовать только по четвергам. Я так не планировал, но с учетом того, что Марджори работает по понедельникам и средам, а в семье всего одна машина, иначе не получается. Я занимался первыми тремя резюме в четверг, и вот очередной, и я направляюсь в Дайерс-Эдди.

Разберусь ли я сегодня с К. Б. А.? Надеюсь, что да. Покончу с этим. Теперь, когда машина снова неприметна.

Раньше это было невозможно. В понедельник, после того как отвез Марджори в офис доктора Карни (я не выключал радио в машине, настроенное на WQXR, классическую радиостанцию «Нью-Йорк Таймс», чтобы скрыть молчание между нами), я поехал к дилеру, у которого пять лет назад купил «Вояджер» – тогда я менял машины каждые три года, – и поговорил с Джерри в сервисном отделе. Я обслуживал там машину с момента покупки, ведь хотел поддерживать ее в рабочем состоянии как можно дольше. Так мы с Джерри и познакомились, а он узнал о моих финансовых проблемах. В этот раз он осмотрел машину, потом глянул на меня и спросил:

– Страховка покроет?

Мы впервые имели дело с серьезными повреждениями.

Я прихватил с собой полис и протянул ему, сказав:

– Франшиза двести пятьдесят долларов.

Он нахмурился, изучая полис. Возвращая его, сказал: «Угу». Ничего не проясняя.

– Джерри, – сказал я, – ты знаешь мое положение. Я не могу позволить себе двести пятьдесят долларов.

– Трудные времена, мистер Девор, – сказал он, и в его голосе послышались нотки сочувствия. – Моя жена только что ушла из больницы.

Я не понял.

– Что? Она была в больнице?

– Она работала в больнице. Рентгенологом. Одиннадцать лет там провела.

– А.

– Какая-то крупная медицинская компания из Огайо их поглотила, – сказал он, – и они сокращают штат. Все эти истории с затратами на здравоохранение, знаете?

Забавно; обычно я не задумываюсь о больницах как о коммерческих учреждениях, которые покупают и продают, которые принадлежат корпорациям. Но, конечно, это так. Я воспринимаю их как церкви или пожарные части, но в конце концов они – просто магазины.

– И ее уволили? После одиннадцати лет? – спросил я.

– Бум, и все! – Он почесал костяшкой пальца густые усы. – У них было девять рентгенологов, теперь обойдутся шестью. Чтобы делать работу, которую раньше делали девять.

– Все же, – сказал я, – это ведь востребованная профессия, да? Рентгенолог?

Он покачал головой.

– Всех сокращают, – заметил он. – Она думала, будет легко найти другую работу, но кадровики сказали, что у них больше людей с ее квалификацией, чем мест, куда их пристроить.

– Боже, Джерри, – сказал я. – Мне очень жаль. Поверь, я знаю, как бывает тяжело.

– Уверен, что знаете, мистер Девор, – сказал он, огляделся и добавил: – Быть может, в каком-нибудь кабинете прямо в эту минуту решают, что здесь нужны два сервис-менеджера, а не три.

– Тебя не уволят, Джерри, – заверил я, хотя, конечно, они могли это сделать. Они могли сделать что угодно.

Он тоже это знал.

– Никто сейчас не в безопасности, мистер Девор, – напомнил он. Затем прошептал: – Мы знакомы, я могу рискнуть и помочь вам немного. Составить две разные сметы, понимаете? Одна для вас, одна для страховой компании.

– Боже, это было бы отлично, Джерри, – сказал я.

– Присядьте в зале ожидания, – предложил он, – я посмотрю, что можно сделать.

Я поблагодарил, и сорок пять минут спустя он вручил мне две сметы, усмехнулся и сказал:

– Только убедитесь, что отправите ту самую.

– О, обязательно, – пообещал я и по дороге домой подумал, что мог бы выручить Джерри, рассказав, как сохранить работу, если дойдет до сокращения. Просто убить одного из сервис-менеджеров. И если бы его жена устранила трех рентгенологов до того, как убрали ее, она бы до сих пор работала в больнице.

Но такое не скажешь никому.

* * *

Через час после того, как я вернулся домой, пришла почта. В последнее время я не могу избавиться от легкой тошноты каждый раз, когда иду к почтовому ящику. Не могу не оглядываться в поисках припаркованных машин. Я знаю, что это глупо.

Среди писем был протокол от дорожной полиции. Отлично. Я позвонил Биллу Мартину, моему страховому агенту, и он сказал поскорее принести документы, что я и сделал, и мы встретились в офисе, который раньше был частью встроенного гаража в его доме. Я отдал ему протокол и смету, ту, что для страховой компании, он присвистнул и сказал:

– Боже, ты ее здорово помял, а?

– Да уж, было невесело.

– Верю. – Он пристально посмотрел на меня. – Как ты, Бёрк? В порядке? Не пострадал?

Я рассмеялся и сказал:

– Мне заявить о хлыстовой травме[2], Билл?

– Нет, ради Бога, – воскликнул он с наигранным ужасом и пояснил: – Сейчас ужесточают борьбу с мошенничеством, везде ждут обмана. Экономят каждый доллар.

– Я в курсе.

– А где машина? В мастерской?

– Это моя единственная машина, Билл, – сказал я. – Стоит снаружи.

– Давай посмотрим.

– Ладно.

Мы вышли, он осмотрел автомобиль, снова взглянул на смету, затем на меня и небрежно спросил:

– Уже нашел новую работу?

– Пока нет, – сказал я.

Он кивнул, мы вернулись в офис, и он пояснил:

– Я отправлю эти документы в компанию сегодня по факсу. Проблем быть не должно.

– Отлично, – сказал я. – Когда можно будет ее починить? Сейчас она выглядит довольно уродливо.

– Надеюсь, завтра, – ответил он. – Я позвоню тебе, когда пришлют подтверждение.

– Спасибо, Билл.

Мы пожали руки, я ушел из офиса и поехал домой.

Это был грандиозный заговор.

* * *

Во вторник у нас была первая встреча с психологом. Марджори в конце концов организовала ее не через государственные службы, а через ту самую церковь, где мы одиннадцать лет назад встретили отца Сустена. «Его зовут Лонгус Квинлан», – сказала она, пока мы ехали на юг, в Маршал, где находился его офис.

Я удивился, услышав, что мы едем к мужчине. Я ожидал, что Марджори предпочтет женщину, но скрыл удивление, пробормотав:

– Лонгус. Странное имя.

– Может, это среднее, – сказала она.

Его офис находился в новом кирпичном четырехэтажном здании под названием «Мидвей Медикал Сервисез Комплекс»[3] на окраине Маршала – на полпути между какими-то двумя точками. Жизнь и смерть? Здравомыслие и безумие? Вчера и завтра? Надежда и отчаяние?

«Семейные Услуги Коламбия» располагались на верхнем этаже. Мы неловко поднялись вместе на лифте и обнаружили секретаршу, которая записала наши имена и попросила подождать в приемной – простом помещении пастельных тонов с простой мебелью пастельных тонов, очевидно, спроектированном так, чтобы мы сохраняли спокойствие, пока не придет время разобраться с проблемой.

Мы прождали всего минуту-другую в этом исполненном благими намерениями, но очень скучном месте, прежде чем секретарша позвала нас: «Мистер и миссис Девор?»

Мы были единственными посетителями. Мы встали, она указала направо по коридору: «Четвертый кабинет».

Поблагодарив, мы направились к четвертому кабинету. Дверь была открыта. Мы вошли, и полный чернокожий мужчина лет сорока, в белой рубашке и темном галстуке, поднялся из-за стола, улыбнулся и сказал:

– Мистер и миссис Девор. Проходите. Можете закрыть дверь.

Марджори знала, что он чернокожий? Я бросил на нее взгляд, закрывая за собой, но ее профиль был бесстрастен. Она вообще не смотрела в мою сторону, а сразу подошла и села на стул, на который указал Лонгус Квинлан. Я занял оставшийся, и теперь мы образовали треугольник.

Кабинет был небольшим, с жалюзи на широком окне в глубине. Напротив двери стоял стол, а два стула были расположены под углом к нему, так что посетители смотрели прямо на психолога, но при этом хорошо видели друг друга.

Когда мы все уселись, он дружелюбно улыбнулся и сказал:

– Я Лонгус Квинлан, как вы, наверное, догадались. Отец Энвер сказал мне, что не очень хорошо знает вас двоих, вы посещали приход до него. Отец Сустен, верно?

Мы подтвердили, и он кивнул:

– Я не знал его, но слышал хорошее. – Пододвинул напечатанный бланк и взял ручку. – Давайте для начала просто разберемся с формальностями, ладно?

Что ж, формальности, как он их назвал, заняли весь первый час. Я сидел и ждал, когда же Марджори опишет этому консультанту свой роман, и надеялся, что будут какие-нибудь подробности о любовнике, но мы до этого так и не дошли. Мы поделились личной информацией и едва добрались до того, что наши трудности – пока не озвученные трудности, – казалось, вызваны тем, что я уже почти два года без работы.

Затем время вышло, и он сложил руки на бланке, улыбнулся нам и сказал:

– Я рад, что вы пришли ко мне. Не потому, что у вас есть проблема, а потому, что у вас есть желание ее решить. И моя задача, как вы, наверное, уже знаете, состоит не в том, чтобы решить проблему за вас, – этого я сделать не могу. Решение может прийти только от вас самих. «Пластырь» от меня ваши раны не залечит. Моя работа – помочь вам заглянуть внутрь себя и увидеть, какими силами обладаете, увидеть, чего на самом деле хотите друг от друга и от жизни; помочь вам встать на путь, который уже намечен, преодолеть проблемы и сделать так, чтобы все получилось правильно. Но есть еще кое-что.

Он поднял палец и улыбнулся нам поверх него.

– Мы пока не знаем, чего вы хотите, – сказал он. – Вы думаете, что знаете. Вероятно, вы стремитесь к тому, что у вас было раньше. Но в конечном счете может оказаться, что это вовсе не ваше желание. Последнее нам только предстоит открыть.

Я понял, о чем он: в итоге мы можем прийти к разводу, и тогда окажется, что это то, чего мы хотели все время. И получится так, что он выполнил свою работу. Неплохо. Как попасть в эту сферу?

Мы решили приходить к нему каждый вторник в это же время, а он сообщил, что выставит счет страховой компании – у нас еще какое-то время есть покрытие, – и после того, как ему заплатят, мы дополним разницу, те двадцать процентов франшизы, что были нашей ответственностью.

Затем мы ушли, пожав ему руку и поблагодарив. В лифте я сказал:

– У меня было много собеседований, которые проходили точно так же.

– О, Бёрк, – сказала Марджори, обняла меня, и мы очень тепло поцеловались. Но это длилось всего одно мгновение. Я отстранился, и она тоже.

Мы снова слушали WQXR в машине по дороге домой. По пути я решил, что Лонгус Квинлан не произвел на меня впечатления, но я буду участвовать в этой программе, потому что, возможно, в какой-то мере она все же полезна. В конце концов я узнаю подробности об измене.

И если эти сеансы – цена, чтобы удержать Марджори в браке, я более чем готов заплатить. После того как я убью ее любовника и получу новую работу, все снова наладится.

* * *

Затем, в среду утром, позвонил Билл Мартин и сообщил, что я могу везти машину в ремонт. Когда я связался с Джерри, он сказал, что ждал вестей и необходимые детали уже готовы. Так что, подбросив Марджори в офис доктора Карни, я поехал к дилеру, и «Вояджеру» сделали пластическую операцию, чтобы он выглядел как все.

И вот снова четверг, а я на пути к К. Б. А.