Приехав к цели своего путешествия, Мэри расплатилась с кучером и приказала ему подождать еще минут десять; если она не вернется, он может ехать. Потом она направилась к своему старому жилищу.

Каково же было ее удивление, когда она увидела над окном отца ярко блестевшую при свете уличного фонаря вывеску. На ней было написано большими буквами:

Стивен Гесс

Гальванопластическое заведение

Мэри беспомощно оглянулась, сознание своего одиночества и бесприютности овладело ею. Незнакомое имя, изменившийся вид дома, где она жила всего несколько недель назад, сразу показали ей, что здесь чуждый мир, где ей нечего было искать и ждать. Только вполне понятное возмущение образом действий управляющего домом побудило ее подойти ближе, чтобы узнать наконец, в чем дело. В комнате нового квартиранта еще горел огонь, и Мэри могла заглянуть сквозь тусклые оконные стекла в комнату, которую отец так тщательно закрывал от посторонних глаз.

Вся обстановка совершенно изменилась, жилая комната превратилась в мастерскую. Большая электромагнитная машина, склянка с раствором медного купороса и различные странные приборы, назначения которых она не знала, приковали сначала ее внимание, но потом ей бросились в глаза знакомые предметы, принадлежавшие ее отцу, прежде всего старинный денежный сундук, стоявший в углу, и длинная темная занавеска на задней стене, скрывавшая таинственный аппарат. Может быть, и он остался на прежнем месте?

Пожилой широкоплечий человек, который, повернувшись к ней спиной, стоял у стола, завертывал в глянцевую бумагу какие-то блестящие предметы. Теперь он подошел к окну. Мэри на мгновение увидела очень своеобразное лицо, обрамленное вьющимися седыми волосами, потом вдруг стало темно – гальванопластик опустил штору.

«Квартира принадлежит мне, еще два месяца оплачено мной вперед», – невольно думала Мэри.

Она быстро подошла к входной двери и позвонила.

Ей отворил неизвестный человек и спросил, что ей угодно.

Она хотела видеть миссис Браун.

– Брауны уехали, я теперь управляю домом, – раздался ответ.

– Но я оставила комнаты за собою! – воскликнула пораженная Мэри. – А я вижу, что там поселился чужой человек. Разве миссис Браун сдала их без моего ведома, или, может быть, это сделали вы?

– Да, но я думал, что все в порядке. Последний жилец скрылся неизвестно куда. Простите, не вы ли та молодая дама, которая жила здесь с отцом?

Мэри победила все возрастающий страх.

– Да, это я, – подтвердила она. – Перед отъездом я заплатила за три месяца вперед. Я думала найти помещение запертым, там была мебель, и книги отца, и…

– Очень жаль, – возразил человек. – Об уплате я ничего не знаю. Должно быть, миссис Браун положила деньги себе в карман.

Молодая девушка стояла совершенно потеряв остатки мужества – ей оставалось только уехать. Но что сталось с аппаратом ее отца?

– В комнате была еще машина, модель, которой отец очень дорожил, она не пропала?

– Машина? Должно быть, эта блестящая вещь за занавеской? Мы не решились притронуться к ней.

– Завтра я приеду и увезу ее, – сказала Мэри и собиралась уйти.

Вдруг с жестом ужаса она бросилась назад в открытую еще дверь. Небольшая карета катилась по улице, красивая упряжка была ей слишком хорошо знакома.

– Что же мне теперь делать, что делать! – в тоске воскликнула она.

Она понимала, что если Стенхоп найдет ее здесь, то у нее не хватит сил поступить наперекор его желанию. А если она уступит его просьбам вернуться, это будет ее гибелью.

К счастью, карета остановилась на другой стороне улицы у ярко освещенного аптекарского магазина.

– Он приехал сюда за мной. Неужели мне негде спрятаться?

Она растерянно оглянулась. Управляющий уже ушел, но она услышала, что где-то отворяется дверь. На пороге их прежней квартиры стоял старик, которого она только что видела в окно, и как бы чем-то пораженный пристально смотрел на нее.

С мольбой протягивая руки, она бросилась к нему.

– Он идет, он идет, – едва могла произнести она.

Но старик, казалось, без слов понял ее.

– Сюда, сюда! – закричал он странным суровым тоном, схватил ее за руку, втащил в свою мастерскую и запер дверь.

В то же время раздался звонок, возвещавший приход Стенхопа.