– Слушай внимательно. Ты – не просто огромная, ты туша. Толстая, бесформенная туша, набитая всякими потрохами. Ты не женщина, а мерзость. С тобой и в кровать не лечь – места не хватит, грудью придавишь. Или жиром. Ненавижу вас таких, сопливых. Малохольных, кто не может о себе позаботиться, взять в руки. Жрет, жрет без конца и хнычет. Держи совет от меня напоследок: просто зашей себе рот. И сиди дома, пока хотя бы двадцатку не скинешь. Не мелькай. Не позорься. И с сайта анкету удали. Стыдоба.

Он выпалил это все на одном дыхании, а потом встал и вышел. Мужчина, которого я видела первый раз в жизни. Мужчина, с которым я общалась в сети. Мужчина, который был таким душевным и милым на сайте знакомств. Вывалил тонну гадостей на меня и ушел. А я осталась сидеть в кафе и переваривать все, чем он в меня швырнул на прощание. Или вместо приветствия?

Нет, он не раздавил меня. Но он забрал последнюю надежду, мою последнюю надежду на то, что я могу быть хоть кому-то интересна.

Я опустила руки, плечи, легла лбом на стол. Не было никаких сил сохранять достоинство. Достоинства тоже не было.

Я всегда была толстой. Сколько себя помню. Мать ушла, скинув все заботы обо мне на бабушку. Она искала себя, я ей мешала в этом нелегком деле. Была обузой. Мать ушла и пропала, навсегда.

Бабуля любила меня, правда. Она была мне и мамой, и бабушкой, и всей остальной родней. Любила всей душой. И кормила от души. Откуда же ей было знать, что в 21 веке женщину будут оценивать по другим параметрам? Ни хозяйственность, ни доброе сердце, ни умение из трех продуктов приготовить первое, второе, третье и компот не имеют значения. Это все – неважно. Если тебе за 20 и талия от 90 см, а бедра за 130, то шансы, что тебя полюбят – невелики.

У меня их не было. Вообще.

В школе надо мной издевались. Толстая. Булка. Жирная. Корова. Я была всем. И только на плече у бабушки – любимой внученькой. Бабушки, которая не могла позволить пропасть ни одному кусочку хлеба. Ни крошке. Голодное детство, нищета научили ценить такую малость больше, чем душевные страдания внучки.

Однажды она со мной перестала разговаривать, когда я решила, что надо худеть. Я начала истязать себя диетами. Одна, вторая, третья. Я даже скинула килограмм десять. Но кончилось тем, что я потеряла сознание. Прямо в магазине. Мне было 16. И я хотела талию как у модели.

– Милая, хорошего человека должно быть много. Ты же не погремушка – косточками сотрясать. Женщина должна быть мягкой, пышной. В складочку, для поцелуев каждая.

Я разглядывала себя в зеркало – складочек много. Желающих целовать – только бабуля.

На мои слезы бабушка только хмыкала и шла варить холодец. Это было сумасшествие. Я плакала и жевала.

С возрастом ничего изменилось. Друзей у меня было по пальцам. Я тщательно выстраивала оборону и научилась смеяться над собой. Веселить. Хохотать. Не просто рубаха-парень, а целый пушистый халат оверсайз. Уютная, удобная, безобидная и необидчивая. Я ходила по тусовкам, у меня были знакомые. Но друзей по пальцам. Искренних – никого. А бабуля умерла. Она просто растаяла на моих глазах. И от нее осталась только могилка и крестик на холмике, железная оградка синего цвета, любимая фотография в центре. И пустота во мне, дыра. Бесконечная. Невосполнимая никем и ничем. Боль.

С Павлом (он так себя назвал) я познакомилась на сайте. От безнадеги. Просто потому, что устала и хотела отношений. Любви. Внимания.

Мы общались две недели, хорошо общались, душевно. Я выслала ему свое фото. Не притворялась худее, чем есть. Просто хотела быть честной. А он… Он 14 дней пудрил мне мозги, чтобы прийти и сказать, что я жирная. Тоже мне тайну открыл. Урод.

Я расплатилась за кофе и вышла.

Платье было неудобным, белье врезалось в тело, туфли натерли ноги, и я их сняла. Мое достоинство осталось там, в кафе, вместе с надеждой. Поэтому было все равно, что обо мне могут подумать. Все равно ничего хорошего. Никогда. Обо мне. Не думали.

Я топала по асфальту босиком, чувствуя каждый камень своими толстыми пальцами. Ноги болели, гудели от нагрузки и быстрого шага. Шла и понимала, что лучше уже не будет. Никогда. Раньше была бабушка, которая всегда могла утешить. Найти нужные слова. Улыбнуться, обнять, прижать крепче. Она любила, как могла. Пусть и едой. Единственная. Любила.

Я остановилась на мостовой. Внизу небольшая речка, течение, хотя меня вряд ли унесет. Я даже и прыгнуть не смогу с достоинством. Только как булыжник, пробью дно до центра Земли.

Бросаю свои туфли в воду. Сумку кладу у перекладины. Пытаюсь перелезть через бетонную преграду. Высоко, сложно. Только с четвертой попытки мне это удалось. Платье порвалось, белье все наружу, коленку подрала. Разве это важно? Еле встала.

Я не человек, а шикарный корм для раков. Им неделю пировать.

Расставила руки, закрыла глаза и сделала шаг вперед.

– Жирная дура, стой! Куда! – услышала я и улыбнулась. Правильно, все правильно. И я рухнула вниз.

***

– Я рот тебе сказал зашить, а не с моста в речку. Дура-а. Еле допер тебя.

– Кажется, я ногу сломала, – проблеяла я.

– Жаль, что не шею. Вот ведь… Тебе прыгнуть легче, чем просто жрать перестать. И почему я сейчас здесь?

– Может, хватит уже меня обзывать? – я лежала вся мокрая, облепленная рваной одеждой, и не могла сдерживать слезы. Адская боль и унижение – вот чего я добилась своими прыжками.

– Может, и хватит. Лежи молча. Сейчас врачи приедут. Повезло тебе, что я со спортом на ты, вытянул такую тушу.

Я всхлипнула. Мне хотелось, чтобы Павел исчез. Растворился в воздухе.

– Из-за таких, как ты, я без работы остался, – сказал он и начал невнятно бормотать себе под нос: – Тьфу. Подумаешь – сказать жирной, что она жирная. Большое дело. Так нет же, та жирная оказалась не просто толстухой, а блогером с дофига количеством подписчиков. Натравила на меня свой полк поклонников. И выдавила с работы. И ты такая же. Ну сказали тебе, что ты жирная. Так займись собой, возьми себя в руки. Разозлись, но сделай. А ты сразу в речку. Где мозги?

– Я не знаю, о чем вы, – от боли я уже просто выла. – Но идите. Прошу вас, сгиньте быстрее. Ограниченный идиот, зацикленный на своих гребаных кубиках пресса, как будто они мозгов добавляют. Или денег. Тупая докторская колбаса, перевязанная бечевкой. Вот вы кто.

Павел посмотрел на меня пристально, а потом заржал:

– Ну надо же, а булка с характером.

Пока мы препирались, не заметили, как приехала скорая. Ко мне подошла врач ненамного меньше меня комплекцией.

– Так, не двигаемся. Что произошло?

Павел не успел рот открыть, как врач его перебила:

– Вы? Это вы ее покалечили, да?

– О боги, еще одна на мою голову, – вздохнул Павел и потер лицо.

– Это не он. Я сама, – сказала я, а потом мстительно добавила: – Но он поспособствовал.

– Твою ж мать, почему я не ушел? Сейчас бы сидел спокойно, смотрел телевизор, – вздохнул Павел.

– Так, заканчивайте. Помогите девушку загрузить. Надо ехать, смотреть, что с позвоночником и ногами. Похоже на перелом.

– Твою ж мать, – сказал Павел еще раз и сплюнул в сторону.

Слава Богу, позвоночник оказался цел. А вот с ногами было хуже. Перелом одной и сильный ушиб второй. Мне наложили гипс.

Павел уладил все вопросы. Я ему помогла, чтобы не продолжать конфликт. Хотелось уже домой. И есть.

Он не придумал ничего лучше, чем сказать, что я его невеста. Мы просто повздорили, а потом купались и мирились. И я случайно сломала ногу, ага. Очень достоверно и убедительно.

Я подтвердила эту версию с неохотой. Просто в животе сильно урчало и хотелось быстрее домой. Врач посмотрела с явным недоверием, но отпустила, выписав рекомендации.

Павел хотел было свалить с легким сердцем, но я мстительно окликнула его:

– Павлуша, такси заказал?

Он огляделся по сторонам, увидел любопытные взгляды и остался. Помог мне добраться до машины, усадил и сел рядом.

– Тьфу на тебя еще раз. Надо за костылями заехать. Ты же не сможешь без них.

– Мне все равно.

Он попросил остановиться у медтехники и вышел. Вернулся с костылями.

– Напрокат взял. На свое имя. Поэтому не вздумай их сломать. С деньгами у меня сейчас не очень.

Я кивнула:

– Спасибо, – мне было плевать на его заботу и материальное положение.

Павел помог добраться до дома, открыл квартиру и разместил меня на диване.

А сам прошелся с экскурсией.

– Есть кто-то, кто будет помогать?

– Нет. Бабушка умерла. Я одна.

– Подруги, друзья?

– Да так. Не особо.

Он мерзко ухмыльнулся.

– Может, тебе пора уже, а? – спросила я.

– Слушай, у меня тут идея возникла. Интересная. Мы можем друг другу помочь.

– Спасибо, ты мне уже помог.

– Да послушай, как там тебя. Я ведь тренер. Известный. Знаешь сколько у меня подписчиков?

– Ну, явно меньше, чем у той женщины с формами, из-за которой ты теперь безработный, – злостно выпалила я.

Он сник.

– Ненамного. Но она мне, конечно, подпортила репутацию здорово. Да я сам виноват, конечно. Но знаешь, бесит. Я ведь работаю уже давно. Профессионально. Столько девочек ушли от меня обновленными, красивыми. И такие девчонки, бойцы. И думаешь у них вес большой? Ничего подобного. До седьмого пота отрабатывают те, кто по жизни пашет. Или у кого цель есть внутренняя. А некоторые приходят за неделю до лета с мечтами похудеть. Или перед праздничным зажором, чтоб в платье влезть. Работать не хотят. Есть по меню не хотят. А худеть – да. Всем нужен результат. Но работают на него единицы. Вот эта блогерша… Она зачем ко мне пришла? Охваты своих публикаций поднимать. Ей нужен был скандал. А я, дурак, повелся. Я к ней и так, и эдак. А она, блин… ну ее. Курица. Говорит – люблю себя такой. Ну, так и люби, зачем ко мне пришла? Бесить?

– Честно, Павел, мне это не очень интересно. Я не понимаю, что вы от меня хотите – это раз. А два, если вы думаете, что похудеть – это легко и просто, то вы дурак. Я всю жизнь худею.

– Ну-ну, оно и видно, честно говоря. Но я не об этом. Давай друг другу поможем? Я тебе в твое нелегкое время стану опорой, а ты меня вытащишь из болота. Поиграем в парочку влюбленных. Идея-то суперская! Снесем мой имидж жироненавистника и подарим моей карьере новую жизнь. А заодно я посмотрю, как можно помочь тебе в похудении.

Я смотрела на него, вылупив глаза.

– Павел, вы когда за мной прыгали, головой не стукнулись?

– Я серьезно. Ты же хочешь похудеть? Я помогу. И в быту тоже. На одной ноге далеко не ускачешь. А поднимать тебя – домкрат нужен.

– Очень смешно и остроумно.

– Может, я и говно-человек, но тренер точно отличный, поверь.

– Много натренируешь одноногого бойца?

– Гарантирую, натренирую. Тут главное метОду знать.

– Рот зашить? Меня такие метОды не устраивают.

– Когда увидишь первый результат, рыдать будешь от счастья. Поспорим?

Я оглядела квартиру. Потом свою ногу. Очень хотелось в туалет, но вставать с дивана при Павле не хотелось.

– Хорошо, а в чем я помогаю?

– Немного фоток, съемки из твоей квартиры. И результат. Такое мини-реалити шоу. И мы в нем парочка. Это лучший выход из сложившейся ситуации для меня. Ты – моя невеста. Добьем легенду для врачей, начало ведь положено.

– Хорошо. Только вопрос. Зачем все это было? На сайте знакомств? Зачем ты общался со мной, а потом вывалил на меня тонну гадостей?

– Честно?

– Да, давай.

– Бесят меня полные. Люди, которые не могут взять себя в руки. Я был тогда в состоянии аффекта, только с работы уволили, ненависть. И тут ты. На сайте. Ищешь родственную душу. А тебе не душа нужна, а контрольный пинок под зад. Чтоб в руки себя взяла и перестала в жирах прятаться. За грубость прости, конечно, но это правда.

– Ты не подлец, а хуже, понимаешь? Больной. Меня вот почему-то не бесят незнакомые мне люди. И я не учу никого жить. Зато вот ты сейчас – невероятно бесишь. Даже не знаешь меня, ничего обо мне. А судишь. Советы даешь.

– А зачем знать? Все и так на ладони. Ты не первая, с кем я общаюсь из пышных. У меня работа такая. Но вот тебе шутка – из 20 человек, с кем я реально работаю, проблем с лишним весом у пяти максимум. И знаешь что? Где-то через пару занятий остается двое самых сильных. Остальные сливаются. Не могут. А потом я встречаю их в парке на лавках, в обнимку с пирожками. И меня это бесит. Слабость.

– Ха! Работаешь с весом, а о людях ничего не понял. Ты не только подлец, но и дурак. Для тебя вес – признак слабости. Но иногда он – гораздо больше и глубже. Но ты ведь не копаешь, да?

Павел смотрел на меня скептически, а я продолжила:

– Я согласна. Худей меня. А я тебе помогу человеком стать.

Он хлопнул в ладоши и засмеялся. А я подумала о том, что извлеку из этой ситуации гораздо больше, чем он думает. Мне уже не хотелось в реку. Хотелось скрутить этого чудо-тренера в узел и смыть в унитаз. А еще больше – объяснить, насколько сильно он ошибается.

Так начался бесславный союз двух врагов. Беспощадный по своей осмысленности и гениальный – с точки зрения Павла. Возможно, что-то в этом было. Эта игра зарядила мою жизнь новыми красками. И смыслом. Я открыла в себе грани, о которых даже не мыслила. Ненависть, злость, ярость. Безумство!

Но при этом азарт. Не от того, что могу похудеть. В это я не верила совсем. Столько диет было позади и столько срывов. А вот то, что утру нос этому придурку, размажу его аргументы, и он поймет, что все не так просто. И дело не в килограммах и силе воли.

А в чем-то другом. Например, у меня точно наследственность. А еще гормоны. Куча побочных причин. И глубокая травма. Я ведь не стала толстой от слабости. Я ей родилась. И росла. Только дураки считают, что стоит перестать есть и залезть на беговую дорожку – и ты неотразима. И таких дураков надо учить.

Конечно, у меня был выбор: прогнать его и забыть. Или прогнать его, найти ту тетку, что опозорила Павла, и прибиться к ее рядам. Или ввязаться в авантюру и сделать свою жизнь другой. Хоть какой-то насыщенной. С фотографиями, с красивым молодым человеком (хоть и гадом).

С моста я уже прыгала. Чего теперь бояться?

Первым делом он выкинул все из моего холодильника, урод. И наставил там какой-то своей еды. Баночки, бутылки и много-много курицы. Из того, что можно и хотелось бы съесть не так много – огурцы и помидоры.

Пройтись в магазин сама я не могла. Поэтому покупками занимался Павел.

На работе меня отпустили на удаленку. Так я и сидела на диване с компьютером в руках, худела так сказать.

А Павел все суетился, то с метром вокруг меня бегал, то с калькулятором. Принес какой-то инвентарь, со словами:

– Руки-то у тебя целы, так что начнем с них.

Я в свою очередь тоже от него не отставала. Бедолаге приходилось помогать с уборкой, покупками и прочими делами. Трудотерапия, по моему мнению – прекрасная возможность сделать из любой обезьяны человека.

И он старался.

А с ним старалась и я. Периодически мы делали красивые семейные фото, улыбались и обнимались на камеру телефона. Ложь, но по мне – увлекательная и забавная.

Мне позвонила коллега с работы:

– Слушай, я тут читаю блог одного мужика, тренера. Хочу похудеть к лету. И у него твои фотки. Он всем говорит, что ты его невеста. Ты в курсе вообще?

– Павлик что ли? Да. В курсе. Не врет.

Повисла отчаянная тишина, а потом коллега сказала:

– Ну нифига себе. Как ты так смогла? Чем его взяла?

– Готовлю вкусно. Передавай привет всем. Пора идти.

Я положила трубку и улыбнулась. И это была первая в жизни улыбка маленькой победы над всеми обстоятельствами. Интерес. Я стала интересной.

После того звонка мне начали звонить и писать не только коллеги, но и просто знакомые. Интересоваться. Я стала звездой в номинации: «она удивила всех». Себя, кстати тоже. Очень хотелось хоть кому-то из любопытствующих сказать: «Выкуси! Я красивая и интересная женщина, а не булка».

Но в душе я знала, что это обман, поэтому просто улыбалась и молчала. И наслаждалась пусть лживой, но славой, вниманием.

А Павел развивал бурную деятельность. Притащил весы, на которые я пока встать не могла. Готовил мне какую-то мерзость. И я с отвращением ковырялась в тарелке. Зато когда он уходил, с удовольствием заказывала пиццу и не только ее. И ела, отводила душу с улыбкой. А потом прятала коробки и чеки в чулан.

Он разводил руками, обмеряя меня сантиметром, а я мстительно улыбалась: «Видишь, не все так просто, как ты думал, голубчик».

Он заглядывал в холодильник и спрашивал, все ли я делаю по инструкции, а я разводила руками – конечно все. Ты же сам видишь. Стараюсь как никто другой.

Павел вздыхал. Я злорадствовала. Моя квартира приобретала человеческий вид: кран не тек, лампочки все на месте, новые удобные полочки. Вот что значил мужик в доме.

Так прошел почти месяц. Результаты похудения были почти нулевые. Но Павел не сдавался:

– Ничего, Мил, сейчас гипс снимут, подключим нагрузку небольшую и вес начнет таять. Он должен начать. Я вообще не понимаю, почему до сих пор нет. Все анализы в норме, – перед похудением он заставил меня сдать тонну анализов. – А вес на месте.

Я печально пожала плечами и выдавила:

– Просто я говорила, что все не так просто, как тебе кажется.

– Возможно, – он потер руками лицо, – возможно. Но я не намерен сдаваться. Мы сделаем из тебя богиню, вот посмотришь.

Я улыбнулась и мысленно пожелала ему удачи. Я и сама не знала, почему так упорно сопротивляюсь его попыткам вернуть мне стройное тело, которого никогда у меня не было. Хотя вру. Знала еще как. Он убил меня тогда, в кафе. Толкнул в речку своими словами. И я не могу это простить. Не могу. Каждое его слово в моей памяти. Выстрелом. Насквозь.

Павел решил обустроить мне комнату для занятий спортом: повесить турник, поставить инвентарь. Палки и гантели.

– Тебе все равно придется разрабатывать ногу, аккуратно восстанавливаться. Начнем с домашних тренировок. У тебя нет случайно стремянки?

– В чулане, – сказала я и осеклась.

А потом услышала какой-то шум, вскрик Павла и тишину.

Я вжалась в диван, понимая, что сейчас будет, когда он увидит коробки и контейнеры из-под еды, которые пачками стояли на полках.

Но ничего не было. Павел молча вошел. Посмотрел на меня и сказал:

– Я был прав. Все вы жирные одинаковые.

Взял свои вещи и вышел.

В комнате повисла тишина.

***

Мне сняли гипс и я вернулась на работу. Девчонки налетели на меня с вопросами, как только я вошла.

– Как, где вы познакомились? Вы долго вместе? Как ты ухватила такого мужика?

Я улыбалась и отшучивалась. Сказать было нечего. Павел исчез и больше не приходил и не звонил. Я понимала почему и чувствовала жгучий стыд. Не за то, что не спрятала коробки лучше. Хотя надо было постараться хоть в этом. Меня грызли его слова. Как ни крути, а он прав. Своим поведением я не улучшила его, как собиралась. Не сделала человеком. Не показала, как тяжело жить не таким как все. Не рассказала о том, с чем сталкивалась ежедневно. Не пыталась ничего изменить в его сознании. Я просто обманула его, тем самым подтвердив его мысли о толстых. Так себе месть.

И почему мне мой план казался таким гениальным? Дура. Полная. Во всех смыслах. Все осталось на своих местах – мой вес, его убеждения и мои мысли о том, что с жизнью мне все уже понятно.

Я написала ему смс: «Прости. Не забудь про костыли».

Он не ответил.

Меня вызвали к директору. Честно говоря, я давно ждала этого разговора. Я больше трех лет сижу на одном месте и слушаю обещания про карьерный рост. При этом я исполняю кучу обязанностей, которые даже не входят в круг моих задач. И я была уверена, что во время больничного начальство ощутило мою значимость и вес (в профессиональном смысле слова). И сейчас мне об этом сообщат.

– Людмила Борисовна, рад видеть вас в добром здравии, – сказал шеф.

– Спасибо, – я скромно улыбнулась.

– Присаживайтесь. Мне нужно с вами поговорить и уладить ряд вопросов.

Я уселась и сделала внимательное лицо.

– Людмила Борисовна. Пока вас не было, очень многое изменилось. Наша фирма сейчас переживает не самые удачные времена, вы ведь в курсе.

Я кивнула. Это было правдой.

– Нам приходится принимать разные решения. Не простые, но важные для нашей фирмы. И мы решили, что больше не нуждаемся в ваших услугах.

Я приросла к креслу. К голове прилила кровь, а язык во рту превратился в противную жабу. Распух и прилип к небу. Я боялась открыть рот, потому что вместо звуков оттуда могло вылететь отчаянное кваканье.

– Людмила Борисовна, вы не расстраивайтесь.

– Но почему я? Я же ни разу ни в чем вас не подвела? Кроме этой ноги. И то, я исправно работала дома. Вы же знаете.

– Людмила, вы добросовестный работник. Я согласен с вами. Но жестокое время диктует жесткие решения.

– Что за ахинею вы городите? Это бред собачий. Время, условия? Я пашу как раб на вашу фирму и прекрасно вижу результат своей работы, – я сама не узнавала свой голос, он был сильный и визгливый. Но сдержать себя я была не в силах. Слишком черная полоса. Слишком много испытаний для меня.

– Ладно, давайте начистоту. Вы ведь знаете о своей проблеме? – он очертил руками воздух.

– О какой?

– Не притворяйтесь. Дело не в вашем весе или форме. Хотя 21 век диктует свои идеалы. Мы закрывали глаза на то, что вы резко выделяетесь на фоне других работников.

– Алексей Петрович, так у нас не модельное агентство, – не выдержала я.

– Не модельное. Но мы планируем выход на другой уровень. Мои работники должны выглядеть представительно, схватывать на лету и рвать подковы. А не отсиживаться, разгребая чужие проблемы. Люда, да дело не в ваших формах, поймите. А в характере. Вы исполнительный работник, добросовестный, я не спорю. На вас скинули всё и все кто мог. И вы сидите и гребете большой ложкой чужие обязанности.

– Свои обязанности я тоже гребу, – пробурчала я.

– Мало просто делать. Время требует инициативности, силы, смелости, решительности. А вы растеклись по стулу и даже себя в руки взять не можете. Вы уж простите за правду, но вы даже отказать не можете курьеру. Вы абсолютно нерешительная безвольная девушка. И ваш вес тому прямое подтверждение. Такие работники не только не полезны, но и вредны для коллектива. И пока вас не было, я это четко осознал. Надеюсь, вы не сильно огорчитесь. Я так понял, у вас в личной жизни все наладилось. Вот и занимайтесь собой и своей жизнью со своим мачо, – сказал он брезгливо и уткнулся в бумаги:

– Подпишите. Тут по собственному, без отработки. Зарплату мы вам заплатим в полном объеме, не обидим

Я подписала, встала и вышла.

Девочки смотрели на меня с широко раскрытыми глазами. А секретарь главного прошептала мне:

– Не расстраивайся. Работу ты всегда найдешь. Шеф как увидел твои фото с этим тренером в сети, так весь на говно изошелся. Говорит, нельзя нашему работнику такую сомнительную репутацию иметь, телеса свои выставлять.

– Что за бред? – спросила я. – Это какой-то невероятный бред. Ладно, желаю удачи вам.

Я собрала свои вещи и вышла. Теперь мне предстояли долгие и упорные поиски работы.

Не знаю почему, но слова шефа сильно ранили. Я всегда считала его адекватным мужиком, приятным, а главное, умным. А тут такой монолог. Хотя, сказать, что он был неправ, нельзя. Я действительно помогала и нашему курьеру и всем остальным. Не потому, что не могла отказать. Просто, мне было несложно. А еще, привычка из детства – завоевывать так друзей. И бабуля научила угождать. Быть мягкой, в складочку.

Жизнь показала, что метод нерабочий. И в школе меня обижали, и вот теперь. Еще один взрослый мужик возомнил себя Аполлоном.

Я приползла домой и рухнула на диван. В углу комнаты отдыхали костыли, напоминая про мое фиаско с Павлом. В прихожей – сумка с вещами с работы.

Тишина квартиры угнетала. Оставаться с собой наедине совсем не хотелось, потому что внутренний голос не шептал, а кричал – они правы. Я безвольная тряпка. В складочку.

Я залезла в телефон, открыла страничку Павла.

Все наши фотографии исчезли. А на последнем фото были запечатлены коробки пиццы и мой чулан. Подпись гласила: «Мы расстались. Она выбрала еду».

Я уронила голову на подушку и заревела.

Вся моя жизнь рухнула.

Я листала комментарии под фотографией на странице Павла с коробками. Чего там только не было. Это как пройти сквозь стену позора, когда в тебя плюют и кидают камни. «Да, жирные все такие». «Им проще жрать, чем взять свою жизнь в руки». «Ого, вот это да. Если бы я съела столько пиццы, я бы лопнула». «Ну надо же, какая дура. Такой мужик ей обломился, а она променяла счастье на еду». «Мужик, правильно сделал, она бы тебя сожрала». «Этой девушке нужна помощь». «Паш, надо было ей рот зашить». «Ненавижу жирных».

Цепляюсь глазами. Читаю еще раз: «Этой девушке нужна помощь». Мне точно нужна помощь. Осознаю как никогда. Нужна.

Звонит телефон, трубку не беру. Какая-нибудь из бывших коллег со своими насмешками. Этого следовало ожидать.

Телефон звонит настойчиво. Смотрю – незнакомый номер. Скидываю. Приходит смс со ссылкой. «Люда. Перейди по ссылке. Это важно. Света»

Секретарша шефа. Нажимаю на ссылку в ожидании какой-нибудь очередной шуточки или картинки с издевкой.

Так и есть, картинка. А на ней очень полная девушка. Не понимаю ничего. Внимательно разглядываю фотографию, пока не приходит осознание, что это Света. Сижу, ошалело протираю глаза. Никогда бы не сказала, что Света была толстой. Нет, она не модель. А нормальная, но крепкая девушка. Не в том плане, что как дубок крепкая. А сильная, натянутая как струна. Красивая. Она очень красивая.

Пялюсь в экран, а потом пишу всего одно слово:

«Как?»

В ответ раздается звонок.

Я беру трубку.

– Привет, – тихо говорю я.

– Привет, красотка. Давай мне свой адрес, я к тебе приеду. Ставь чайник, – сказала Света, а я ошалела.

Еще никто из коллег никогда не был у меня дома. Никто и никогда не называл меня красоткой. Бабушка не считается. Ее понятия красоты – это красивое и аппетитное заливное в тарелке, украшенное горчицей. Я недалеко от этой картины ушла.

Света приехала через час. Я прибрала в квартире и ждала ее как последнюю надежду на спасение.

– Ну ты и в заднице, скажу я тебе, – сказала она с порога.

– Да, не центр. Это квартира бабушки.

– Я не про квартиру, дорогуша. А про тебя.

Я хотела сделать возмущенное лицо, но сдержалась. Света попала в точку – именно задница меня и накрыла. По всем фронтам.

– Ладно. Я приехала не посыпать голову пеплом. Ты сама с этим справишься. Я приехала отдать долг.

– Какой долг?

– Кармический, дурында, – засмеялась она. – Когда-то я была на твоем месте. Накрыло задницей с головой. Так же сидела в квартире и ныла, да ела борщ прямо из кастрюли. Отверженная. Всеми, а главное, собой. Никому ненужная и всех раздражающая. Господи, как вспомню кресла в самолетах. Людей, которые были вынуждены рядом сидеть и слушать мое пыхтение, делить со мной подлокотник. Такие синяки на боках были. Все издевки, всю эту публичную фиговину – все помню. И до сих пор нарадоваться не могу, что это в прошлом. Просто повезло однажды встретить на пути человека, который задел меня за живое. И сказал всего одну, длинную, но емкую фразу. И я тебе ее скажу. Не одну фразу, а все что сама знаю. А ты думай. А как надумаешь – решай.

– Что за фраза?

– Ответственность за твою жизнь и твое счастье находится в твоих руках. И только твоих. И ты сама решаешь, как жить – перекладывать эту ответственность в другие руки, на окружающих, искать виноватых среди близких, среди гадких людей. И терять контроль над своей жизнью. Или взять все на себя. А когда решишь взять все-таки свою жизнь в свои руки, обязательно спроси себя: что нужно тебе для счастья? Ты думаешь, что тебе никогда не стать моделью, поэтому и не стоит пытаться. Но ведь счастье не в модельной внешности. А в отношении к себе. Сейчас ты – помойка. Ты закидываешь в себя все без разбора. Ты не выбираешь отношения, друзей, ты вообще никак себя не контролируешь и не имеешь права выбора никакого, кроме выбора, что закинуть в рот. Почему? Потому что ты за себя не отвечаешь. Ты ничья. И так и останешься такой. Ничьей. Ненужной никому. И себе в первую очередь. Твой жир – это твой страх. Твоя броня. Твой защитный костюм от жизни и вечное оправдание любой неудачи. Типа это все вес виноват. Но дело не в килограммах. Посмотри на актрис в теле. Посмотри на людей в теле. Среди них есть счастливые успешные люди. Да что далеко ходить? Ты вспомни нашу Люсю из бухгалтерии. Она не только в теле была, так еще и пенсия полная, возраст запредельный. Но ее ведь не уволили? А знаешь почему? Потому что она была живая. И она жила. Пока не умерла, конечно. Кстати, тоже вес повлиял, – Света замялась. – Так, я почти закончила. Ты рыдаешь на развалинах своей жизни уже сколько лет? Всю жизнь? Не любят тебя бедную. Так ты сама и не любишь. Ненавидишь. Возьми себя в руки и реши, чего ты хочешь от своей жизни. И перестань быть ничьей. И да, шеф уволил тебя не из-за веса. А из-за того, что ты с каким-то чудаком спуталась, который совсем тебе не подходит. Хотя и шеф наш – далеко не огонь, а придурок полный. Но пышки – это его слабость, видела бы ты его бывшую жену. Все. Я все сказала и пошла. Слушать ничего не хочу. Сейчас польется эта река оправдательных несчастных речей. Я сама через это прошла и отстроилась. Муж, дети и даже собака теперь у меня. Мой выбор. А у тебя что? А да, еще запомни: тощая попа не сделает тебя счастливой, если в скелете останется все та же сущность. Дело не в килограммах, а в отношении к себе.

Я так и не успела вставить ни слова. Хлопала глазами и чувствовала, что земля вращается вокруг меня. А Света развернулась и вышла.

***

Я долго думала над ее словами. Они не зажгли меня изнутри. Но заставили сомневаться. Она ведь была даже толще меня. В жизни бы не подумала. Светка смогла. А я – ленивая помойка. Я подошла к зеркалу и задумалась. Самобичевание мне вряд ли поможет. А что поможет? Желание?

Что я хочу? Я оглядела свою пустую квартиру. Посмотрела на фотографию бабули. И сердце отозвалось: я хочу, чтобы меня любили. Только не понимаю, почему бабушка могла любить меня любой, а мир раздражают мои килограммы. Или дело не в них?

Я смотрела на себя в зеркало. Долго и пристально. Ничего хорошего я там не видела, как не пыталась. Просто толстая тетка, обреченная на одиночество.

Не хочу так. Взгляд ухватил костыли в углу комнаты, и я окончательно поняла: не хочу. Вранья не хочу, одиночества не хочу, голову, вжатую в шею, не хочу, быть удобной и поверхностной – не хочу. Мусоркой – не хочу. Брошенной всеми, мамой, бабулей, Павлом, работой, одинокой быть – не хочу.

Я взяла телефон в руки и позвонила Свете:

– Мне нужна помощь. Я не знаю, что делать. Я не знаю, с чего начать. Куда идти. Как худеть?

– Только не на форумы, – засмеялась она, – там всегда сразу соберется тусовка худеть. А потом начинается коллективное блеяние: «От одной печеньки ничего не будет», «Не такая уж ты и толстая». И прочее, прочее. Но ты не драматизируй. На самом деле, я уже говорила, дело не в весе. А в отношении к себе.

– Свет, а можно подробнее? Я через столько диет прошла. А в итоге только набирала.

– Давай начнем не с диет. А с одной простой мысли. С понимания про отложенную жизнь. Все полные люди (и не только) живут в этой иллюзии. Что все наладится, когда они похудеют. Но это чушь. Ничего не наладится.

– В смысле?

– Нужно жить от сегодняшнего числа. Хочешь любить – люби. Хочешь дышать – дыши. Хочешь петь – пой. А не жди, когда звезды сойдутся. Ты должна изменить свое мышление. И как только расчистишь чердак, станет сразу легче вес терять. Как только поймешь, что ты не помойка и начнешь себя баловать полезной едой, прогулками, сном качественным, книгами вместо жрачки, так ты сразу почувствуешь эту любовь к себе. Не истязание тела. А награду. Уважение. Знаешь, детей ведь маленьких не пичкают чипсами? Пивом не балуют. Найди в себе этого ребенка и заботься о нем.

– У меня такое чувство, что ты вербуешь меня в секту, – я улыбнулась, – так это все звучит нереально.

– А ты попробуй. И сама не заметишь, как и до спортзала дойдешь. Потому что это будет не истязанием, а наградой.

– Звучит заманчиво.

– Да, если понимаешь, что сама не справляешься, иди к психологу. Прежде чем работать с телом, надо хорошенько поработать с головой.

– Спасибо, Свет. Я еще вот что хотела спросить. Про шефа. Это правда, что ты сказала? Я ему нравилась?

– Да, дорогуша. Представь себе, полные девушки тоже могут нравиться.

– Спасибо.

Я положила трубку и улыбнулась своему отражению в зеркале. И словила себя на мысли: «Пусть толстуха. Зато какие красивые у меня зубы. Ровные и белые».

И эта пойманная мысль согрела меня. Я попробую. Я рискну жить.

***

Меня зовут Людмила. Мне 25 лет. Мой рост 165 см. Мой вес 92 кг. Еще неделю назад я весила 98. И я праздную маленькую победу.

Нет, я еще не начала полноценно худеть. Я только готовлюсь. Морально.

Сейчас я работаю над тем, чтобы за этими безумными килограммами найти себя.

Что я хочу больше всего?

Ну, конечно же, есть. Потому что невозможно по щелчку пальцев перехотеть, особенно когда до этого ел все и в безграничных количествах.

Невозможно заставить свой желудок сложиться в четыре раза и насыщаться листиком салата. Это сказки для дурачков. Но я перестала есть безмерно. Целиком. Теперь по кусочку, наслаждаясь вкусом. Пока я не худею. А просто живу.

У меня появилась подруга. Уж не знаю, какой кармический долг она отрабатывает, но именно Света стала тем человеком, который подарил мне надежду.

Когда я рассказала ей про Павла – все, от начала до конца – она смеялась. Нет, не стала меня жалеть, подбадривать и рассказывать, какие мужики козлы. Она просто смеялась. А потом произнесла:

– Ну, тебе повезло. Что не шею сломала. Такой чудесный опыт.

И я задумалась. Правда – чудесный.

Я до сих пор испытывала неловкость перед ним. Или перед собой?

– Слушай, ты не сильно грызи себя. Он ведь не тебя спасал, а себя. И когда понял, что Титаник идет на дно, сделал пятки. Причем быстро. Даже за костылями не вернулся.

Я думала над ее словами, и мне становилось легче.

Я искала работу. Усиленно искала. Но надо признать, что у человека с формами всегда поводов для отказа больше. Так уж сложилось у нас, толстых не все жалуют. Может, реально боятся за свою еду?

Каждый день я ходила на собеседования, но пока безрезультатно.

Радовало только одно. Если у меня закончатся деньги, то я точно похудею.

Я шла по улице, когда зазвонил телефон. Шеф. Вот тебе раз.

– Слушаю.

– Людмила? Здравствуйте.

– Добрый день, Алексей Петрович.

– Я хотел извиниться.

– За что? За увольнение или за то, что сказали мне, что я толстая и безвольная тряпка?

– Людмила Борисовна, вы все не так поняли. В общем, у нас открылась вакансия. Если вы еще не нашли место, то мы будем рады вашему возвращению.

– Спасибо. Я подумаю, можно?

– Конечно-конечно. Приходите, мы вас ждем.

Я сбросила вызов и набрала Светку.

– Твоя работа?

– Ты о чем?

– О звонке шефа. Извинялся и звал обратно.

Она проигнорировала мой вопрос.

– Да ты что?! А ты?

– А я думаю.

– О чем тут думать, ты скоро один хлеб есть будешь.

– Думаю, что как стала копаться в себе, отрыла не самое лучшее, – я засмеялась.

– Что, например?

– Скверный характер и желание мстить говнюкам.

Света захихикала в трубку.

– Надеюсь, твоя месть будет более продуманной, чем прошлая.

– Я тоже надеюсь. Но от себя иногда сама не знаю, чего ждать. Вчера, например, завела страничку в сети. И выложила фотографию. Свою.

– Вот увидишь, ты еще много талантов и секретов откопаешь в себе.

И Света была права.

Я стала много читать. И разбирать свой чердак. На психолога денег не было. Приходилось копошиться самой. Благодаря интернету я наткнулась на блог, посвященный пищевым привычкам и интуитивному питанию. Там оказалась бездна полезных советов и разборов. А главное, та самая мысль, что так терзала меня. Лишний вес – это всегда гораздо сложнее, чем просто любовь к еде. Это страх. Или боль. Или страх и боль вместе взятые.

В моем случае страх одиночества. Когда мать бросила меня, она запустила этот механизм. А бабушка взломала систему «любовь-еда». И меня немного поломала.

Нет, я не перекладываю ответственность за съеденное. Но я была маленьким ребенком. И я просто не знала, как правильно. Хотела любви и боялась, что меня бросят. Этот страх со мной по сей день. Страх одиночества.

Но вот штука: набивая свое нутро едой, я не решала проблему, а загоняла себя в тупик еще больше. Тупик одиночества.

Да. На работу я вернулась. Все-таки я не очень гордая. Зато вредная. Очень.

***

Итак, я перестала есть все подряд, стала много ходить пешком (установила шагомер). Например, выходила на две остановки раньше своей. Есть такая примета – лучше идти вперед, чем возвращаться. Я в нее верила и каждую неделю увеличивала дистанцию. Дома меня все равно никто не ждал, так что спешить было некуда.

Благодаря принципам интуитивного питания я тщательно прислушивалась к себе. Что хочу, что не хочу. И в один день оказалось, что я зажралась. Пришла в магазин, прошлась между полок и поняла – надоело. Одно и то же, никакой радости.

Я не сильно ограничивала себя в питании. Только в объеме. Убрала большие тарелки, старалась есть небольшими порциями. Я еще не худела. Я просто знакомилась с собой и своими вкусами.

Сократила количество сладкого и мучного. Я его не убрала полностью. Просто теперь я ела шоколад не плитками, а дольками.

Была ли я голодной? Да. Но с каждым днем я чувствовала какие-то новые ощущения. Вкус.

Еды.

Например, болгарский перец очень сладкий. Как яблоко. А чай без сахара имеет вкус гораздо насыщенней. Горечь кофе бодрит сильнее. Я стала играть с собой, вычленяя вкус из продуктов. Концентрируясь на нем. Не напихать рот, а красиво разложить в тарелку, на кружевную салфетку. Чай из красивой чашки. И все не на ходу, а с удовольствием. Медленно. И обязательно новые блюда в меню. Красивые, как в журналах. Неспешно приготовленные и взвешенные. Ощутила, что процесс приготовления и сервировки вызывает не меньше положительных эмоций, чем поглощение пищи.

Я разрешила себе выбрасывать еду. Просто взяла и разрешила. Какая разница, каким образом эта еда попадёт в унитаз? Так уж лучше не через меня, если не хочется. Я человек, а не завод по перерабатыванию пищевых отходов.

Я рассмотрела не только красивые зубы у себя, но и волосы. Теперь каждый вечер тщательно их расчесывала, натирала кончики маслом, массировала голову. Ухаживала за собой.

На работу собиралась тщательно. Еще бы! Единственный человек, которому я нравилась в своей жизни, находился там. А мне очень хотелось, чтобы шеф не чувствовал себя спокойно. Я держала его на дистанции, но позволяла иногда лишнюю улыбку или ненавязчивый взгляд. Я хотела чувствовать себя женщиной. И я чувствовала.

Да, за месяц я незаметно (ну почти незаметно) похудела до 83 кг. И это была не борьба за вес, а путь к себе.

Мне хотелось больше. Когда видишь первые результаты, они невероятно окрыляют. Это я знала и по прошлым своим диетам.

Но рано или поздно вес встает. А организм устает от ограничений. Начинается затяжная депрессия с ежечасными путешествиями к холодильнику. А потом слезы градом, вперемежку с чувством вины.

Так было раньше. Так бывает, когда ты истязаешь свое тело, разум. И наказываешь, наказываешь себя за срывы. Бичуешь, гнобишь, глядя прямо в глаза зеркалу. Оттягивая жир и кожу до синяков, до отвращения, до боли. Внутри.

Сейчас было не так. Я не наказывала, я баловала себя самым лучшим. Полезным. Я научилась любить салат и цикорий. И мазать кремом лицо по вечерам. Раньше мне это казалось бессмысленным.

Сейчас я понимала, что если не добавлю массаж и сауну хотя бы раз в неделю-две, то кожа обвиснет. Надо было действовать решительно. И я действовала.

Вес стоял. Чувство голода почти исчезло. Но я себя не истязала. Как только чувствовала, что желудку нужна пища, я давала ему ее. Не булку. Не кусок пирога. Мясо, фрукты, кефир, творог. На самом деле альтернатива огромная.

Окружающие стали замечать перемены во мне. Даже шеф занервничал, не заболела ли я. А я ему ответила:

– Действую согласно вашим заветам. Надеюсь на повышение.

Кстати, я больше не делала чужую работу. Потому что первое правило на пути к себе – это умение сказать «нет». Ненужной еде и людям. И снять со своей шеи все лишнее бремя.

Я постаралась снять. Потому что любовь и дружбу не купишь. Да и курьер в друзья ко мне не спешил.

Вес остановился. И я поняла, что хочу больше. Поэтому в обеденный перерыв направилась в фитнес-центр. Да-да. Я решила, что пора подключать спорт.

Я шла уверенным шагом, хотя внутри все клокотало от ужаса. Я представляла, как на меня будут пялиться. Как я буду тупить и неправильно залазить на тренажеры. Как когда-нибудь от усердия на мне лопнут штаны. Я представляла, боялась, но шла. Потому что вес стоял. А мне хотелось еще. Я чувствовала, что могу и хочу еще. Но сама не справлюсь.

Я уверенным шагом зашла в здание. Меня уже ждали. Я тщательно выбирала и центр, и тренера. Штудировала странички в социальных сетях, чтобы быть уверенной, что не попаду в лапы жироненавистника. Мне одного уже хватило.

Переоделась. И вошла в зал. Моим тренером была чудесная девушка Алиса. Она пообещала не убивать меня на тренажерах, а делать все нежно, мягко и с любовью. Мы договорились, что я попробую. И если мне не подойдет, то можно ходить на группы, танцы, шейпинг или плавание. Вариантов миллион. Главное – желание.

Его у меня было через край.

Алиса улыбнулась мне. А я улыбалась Павлу, который стоял напротив меня и пялился как придурок. Не ожидал, голубчик.

Мне пришлось изрядно изучить его страничку, чтобы найти зал, в котором он теперь работает. Да, мой путь к себе оказался тернистым. Самое первое, что всплыло на поверхность в моей голове – это вредность. И мстительность. И желание встать уже в полный рост, не прикрываясь жирами.

– Привет, – улыбнулась я.

– Привет, – ошарашенно ответил Павел.

– Ты костыли у меня забыл. Они мне больше не нужны.

– Ага. Заберу. А ты похудела.

– Ага. Ну ладно, давай, – сказала я и отправилась за Алисой.

– Знаешь его, – спросила меня тренер?

– Знаю, – ответила я. – Та еще вонючка.

Алиса засмеялась, а потом прошептала:

– В точку.

Зал с Павлом я выбрала не только потому, что мне хотелось что-то ему доказать. Была еще причина.

Его присутствие будет отличным стимулом. Как напоминание того, что было. И того, что меня ждет. А еще урок – нельзя судить людей по их весу, потому что никто не знает, отчего человек напялил на себя эту броню из жира. Но всегда можно найти нужные слова. Не жалость, нет. А те, что зажгут изнутри и заставят посмотреть на себя по-другому. Света эти слова нашла. Это и есть помощь. Любовь.

А Павел… я не знаю, кому он помогает. Но понимаю, почему из 20 человек с проблемным весом у него остаются только двое. Потому что нельзя настолько не любить свою работу. И людей, которые из своего кармана перекладывают деньги в твой.

***

Я вышла на четыре остановки раньше. Мышцы гудели, зато в голове была пустота. Такая приятная тишина и усталость. Я уже три месяца занимаюсь с Алисой в зале и вижу свои результаты. Они есть.

Да, скоро я от нее уйду в плавание или танцы. Зал – не для меня, хотя самая эффективная работа определенно была проделана именно там. Но жить с такой нагрузкой постоянно я не хочу. Я же не готовлюсь к соревнованиям. Быть моделью мне тоже не хочется.

Хочется жить. Полноценно. Получая удовольствие от всего, не превращаясь в рабу веса. А постоянное похудение – это рабство в чистом виде, зависимость от граммов.

За эти полгода я поняла, что единственное, от чего мы должны зависеть – это от жизни. С ее красками. С ее возможностями. И дарами.

Меня повысили на работе. Но честно, я думаю о том, что пора подыскивать другую. Просто потому, что я созрела для перемен. Да и шеф, честно говоря, становится все более навязчивым. Когда-нибудь рванет. Появится какой-нибудь «Павел» на горизонте, и босс выкинет меня, только уже с другой формулировкой: «ты слишком быстро худела, а нашей фирме нужна стабильность».

От этой мысли я невольно засмеялась.

– Девушка, девушка, у вас что-то из кармана выпало.

Я обернулась. Вроде рядом девушек не было. Как и карманов у меня.

– Вы мне?

– Вам, вам, подождите.

Ко мне спешил какой-то мужчина. Он настиг меня и протянул листок бумаги. Чистый. Я машинально взяла.

– Это не мое, у меня и карманов-то нет.

– Простите. Значит, ошибся.

Он смотрел на меня и хитро улыбался. И я улыбнулась в ответ.

– Владимир.

– Людмила.

– Очень приятно. Позвольте вас проводить?

Я оглядела его с ног до головы и кивнула.

И мы неспешно двинулись в сторону моего дома.

***

Меня зовут Людмила. Мне 26 лет. Мой рост 165 см. Мой вес… мой вес меня устраивает. И я не худею. Не сижу на диетах. Не мучаюсь от голода. Не плачу по ночам от несовершенства мира и бездонности холодильника.

Я живу.

Свободно.

Счастливо.

Не одиноко.

Я больше не боюсь одиночества, потому что оно – результат моих действий и мыслей. Я крепко держусь за свою жизнь и знаю, что я-то точно себя не брошу. Никогда больше. Никогда.