Мы с Денисом смотрели на небо. Сквозь черную небесную гладь прорывались яркие всполохи зеленого и фиолетового цвета. Они трещали и перемещались в пространстве.

– Красиво, – сказала я.

– Никогда не видел Северное Сияние. Только на картинках.

Вот уже два дня, как мы приехали на Север, в Териберку. Лето вышло суетным, нас постоянно таскали по допросам, а потом по судам. Лилия продолжала защищать интересы Юлии. И если бы не показания Дениса, ей бы точно удалось выйти полностью сухой из воды. Он отказался лжесвидетельствовать. А я в допросах ссылалась на свою потерю памяти, сотрясение мозга и отравление. И хранила молчание до конца.

Лилия была хорошим адвокатом, поэтому Юлю осудили условно и выпустили в зале суда.

Петр Рябинин получил восемь лет за убийство Мельникова и покушение на наше убийство и отбывает наказание в колонии общего режима. Сделка со следствием дала ему хорошую скидку в сроке и условиях отсидки.

Про то, что Мельников жил под чужой фамилией, был последователем маньяка и хладнокровным убийцей, на счету которого смерть Вики (а по нашим суждениям еще как минимум трех женщин: Брагиной, собственной матери и паспортистки) никто и никогда не узнает, потому что дело это решили замять и скрыть от общественности. Наш город очень любил отца Юли, ведь он был отличным хозяйственником и помог сотням людей. А еще он был начинающим политиком и ему жали руку на самых верхах.

Дима Конев, он же Егор Петров, так и не попал под следствие, потому что до сих пор находится в больнице, в вегетативном состоянии. Юля сильно его приложила чугунной сковородкой. И врачи не дают никаких утешающих прогнозов. Мать Юли продолжает его навещать и верить в лучшее.

Юля готовится вступать в права наследования состоянием отца. Первым делом она съехала от матери в его квартиру, так как была там прописана все это время. Через пару месяцев Юля станет невестой с приданым.

Она пришла ко мне в гости однажды. Но разговаривали мы на пороге квартиры. Я больше не собиралась пускать ее в свой дом и в свою жизнь. Я считала, что долги выплачены с лихвой, а дальше – у каждой из нас своя жизнь.

От Миши тоже были новости. Как-то по телевизору передали, что его организация замешана в мутной истории. То ли убили кого-то одного, то ли сразу нескольких. В деле был замешан известный в нашем регионе бизнесмен, Владислав Крутов2 и его жена. Когда Лилия рассказала мне об этом, я не захотела вникать. Хватит с меня расследований. Мне нужен отдых. А вот Лилия раздумывала выступить ли ей адвокатом или нет. Она любила такие дела, в которых дурно пахло большой политикой и влиянием. А еще попыткой укрыть какие-нибудь важные факты.

Фотографии моего одногруппника Ильи я не стала нигде размещать. Не хотела пачкаться. Но и оставлять зло безнаказанным не стала. Я отправила Илье анонимное письмо с копиями снимков и написала, что, если его имя всплывет хоть в одном деле, связанным с недостойным поведением по отношению к женщине, снимки станут достоянием общественности. Надеюсь, он больше не причинит зла ни одной девчонке. А сам пусть развлекается как хочет. Это его право.

Кость на ноге срослась за три месяца, все это время я гоняла на костылях, а Денис за мной приглядывал. Хотя кто за кем – еще вопрос. Денис проходил восстановление и реабилитацию после очередного приступа рассеянного склероза. Ему подбирали новую терапию, чтобы опять выйти на устойчивую ремиссию. Конечно, наше расследование не прошло бесследно для его здоровья. И мне было грустно: я излечилась от своих страхов, а вот он от своей болезни убежать не смог. Она догнала его в самый неожиданный момент.

Но было в этом и кое-что хорошее. Мне кажется, он открыл в своем сердце надежду. Не на исцеление, конечно. А на то, что у него могут быть не только работа, но и близкие отношения. И даже, возможно, в будущем, семья. Он получил опыт тотальной уязвимости. И того, что я не убежала от него в панике и страхе, что он какой-то прокаженный. А была рядом. Потому что, когда тебе человек нравится, ты принимаешь его вместе с его тараканами. Даже если один из них особо большой и неприятный. А еще – неизлечимый.

Я впервые в жизни ощущала свою силу, свободу, взрослость. И свое желание быть в отношениях с ним. Мы столько всего прошли вместе, что не удивительно, что я прониклась особым чувством к нему.

Когда я положила перед ним путевки на Север, он вздрогнул:

– Это за то, что я тебя уронил с лестницы? – спросил он. – Такая изощренная месть?

– Мне по работе надо, – ответила я. Все это время я продолжала писать заметки в блог. – Я хочу посмотреть другой Север. И навестить старых знакомых. Лилия сделала нам новые пропуска.

И мы поехали.

Когда мы наведались в гости к старому участковому, встретили у него женщину. Виктор Иванович, смущаясь, накрывал стол и рассказывал, как давным-давно познакомился со своей Викой, соседкой по лестничной площадке. Я видела, как блестят их глаза и удивлялась: ну почему в тот раз старик казался мне таким одиноким? Ведь он действительно счастлив.

Север больше не казался мне отвратительным. Полярный день подошел к концу, и близилась полярная ночь. Деревья теряли листья. У подъездов еще можно было увидеть цветы, доживающие свои последние дни. Воздух был холодным, бодрящим.

Городской парк выглядел потрясающе. Я впервые увидела, как растут белые грибы и подберезовики прямо возле лавочки, почти из асфальта.

В парке мы встретили старого физрука, который занимался на небольшой спортивной площадке с пенсионерками физкультурой. Женщины размахивали руками и ногами, и то и дело слышались шутки и смех.

Я теперь видела, почему эти люди живут здесь, почему остаются и не уезжают. Я понимала их, хоть и не представляла, что когда-нибудь последую их примеру.

* * *

На следующий день мы отправились в Териберку, к Баренцеву Морю. И вот там, утопая сапогами в кустах черники и брусники, растущих буквально везде, и разглядывая мощную скалу, по расщелине которой стекала вода прямо в море, я оценила величие Севера. Его красоту. И вспомнила слова старого участкового: «На Севере ты как нигде близок к Богу». Я понимала, что он имел ввиду. Ощущала это всем своим сердцем. Мы, два маленьких человека, держались за руки и смотрели на залив. Мы были одни на краю земли. И соленый ветер целовал наши щеки. Я сжала руку Дениса крепче и мои глаза наполнились слезами восторга.

Я думала о том, как плохо и горько, если ты одинок и смотришь на мир сквозь призму своего отчаяния. Я вспоминала свое первое ощущение от северного города, от жителей. Все изменилось за каких-то три месяца. Я стала другой. И многое поменялось в моей жизни.

Всегда будет шанс что-то изменить. Иногда, даже не один. Много шансов. Вопрос только в том, как распорядишься этими возможностями и на что потратишь свои силы.

На месть? На борьбу с реальностью и попытку решить проблемы за чужой счет? На достижения, на стремление властвовать? На завоевание мира и славу? На легкую необременительную жизнь, оплаченную из чужих карманов? На что ты решишься? Но главное, чем ты заплатишь?

История, в которой мы знатно поковырялись, заставила меня о многом задуматься. Тогда, в середине июня, как только Лилия ушла из моей медицинской палаты, а Денис остался, я задала ему главный вопрос:

– Долго ты собираешься еще игнорировать наши отношения?

– Я не хочу разрушить твою жизнь, – промямлил он.

– Меня недавно чуть не убили. И я не уверена, что со мной снова это не случится, – улыбнулась я. – Ты знаешь, я так устала ждать. Выверять, просчитывать, думать, как лучше будет. Мне кажется, так и работает избегание – когда вместо того, чтобы делать – думаешь, думаешь и ищешь легкий путь. Я не хочу легких путей. Я хочу чувствовать эту жизнь. Здесь и сейчас. С тобой.

– А ты смелая, – сказал Денис и посмотрел мне в глаза.

– А ты думал! – ответила я и показала пальцем на свои губы. Он понял и наклонился ко мне.

Так началась наша история. И кто знает, чем она закончится. Будет ли счастливой? Никто не сможет дать нам ни одной гарантии. Жизнь вообще не терпит гарантий. И здесь, на Севере, это очень хорошо понимаешь. Ты не можешь предугадать погоду. Не знаешь, сможешь ли увидеть Северное сияние. Или вообще выйти из дома. Ты подчиняешься законам природы больше, чем где-либо. И осознаешь свое место. Маленькое. Среди миллиардов других людей. Не играешь в Бога, не берешь верх над обстоятельствами, не карабкаешься на самую высокую гору. В любой момент ты можешь проиграть и подчиниться. В твоей жизни вообще может быть множество испытаний. Огромная радость, если рядом есть тот, с кем можно их выдержать.