– Трупы нашли в лесу. Вернее, кости. Тогда говорили, что это какая-то из братских могил. Мы не сильно взволновались. У нас во времена войны люди в лес ушли, и жили там буквально под землей. Бомбежки не останавливались ни днем, ни ночью. Сюда часто приезжают экспедиции с раскопками. Но когда пропала Вера, учительница физики, и ее нашли в лесу, тогда все и завертелось. Время такое было, что нас, народ, держали в неведении. Мы обо всем узнавали только от своих знакомых. У кого-то дядька в милиции работал, у кого-то сестра в морге… – Сергей Михайлович замолчал и задумался. А потом сказал: – Я ведь дружил с ним. С Ваней. А потом оказалось, что он маньяк. До сих пор поверить не могу. Классный мужик был, дети его любили.

– А как вы познакомились? – спросила я.

– Он преподавал труды и начальную военную подготовку у детей. И помогал устраивать различные мероприятия, спортивные в том числе. Мужчины в школе всегда на вес золота. Так что мы с Ванькой на всех мероприятиях рука об руку трудились. Так и сдружились. В школе вместе на перекур ходили. На праздники могли выбраться на рыбалку. Ваня Конев был хоть и тихим, замкнутым, в том плане, что первым никогда не заводил разговор, но всегда добродушным и спокойным. Не знаю, как объяснить. Я в жизни бы не подумал, что он может хоть муху обидеть. Он занимался с ребятами. Мальчишки его обожали. Еще Ванька был умным очень. Мы его в шутку называли профессором.

– Да? Почему? – спросила я.

– Он учился в столичном вузе, на физика, если не ошибаюсь. И после выпуска его призвали. Он прошел в нашем городе срочную службу, остался на контракт. Но вскоре списался по здоровью, травму серьезную получил. Мог стать академиком, а стал трудовиком. Познакомился с местной девчушкой, женился и о науке, видимо, забыл. Понравилось ему у нас. Сынишку родили. Славный пацан был. Не верю я, что это Ванька… Ну да – тихий мужик, болезненный. Но он детей любил. На него всегда можно было рассчитывать. И тут – маньяк. Не верю. Я в людях хорошо разбираюсь. На моих глазах ни одно поколение школьников выросло. Сразу видно суть человека, с детства: кто с гнильцой, а у кого доброе сердце. Ванька был нормальным. Думаю, на него все просто повесили после смерти. А что? Удобно.

– Но ведь убийства прекратились, – сказал Денис.

– Да кто там знает? Может, через десяток лет еще кого-нибудь найдут в лесу. А может, и не найдут. У нас здесь места такие, болотистые. Можно и с концами спрятать.

– Конев общался с учителями? Какие у него были отношения с учителем физики?

– Да нормальные у него были со всеми отношения. Всем помогал. Он был младше Веры лет на пять, семейный человек. О каких отношениях может быть речь?

– Как вы думаете, почему именно она стала жертвой маньяка? – спросила я.

– Я откуда могу знать. Верка была тихой, но строгой учительницей. Дети ее боялись, коллеги уважали. Внешне выглядела обычно, всегда прилично одевалась. Я даже не знаю, что вам еще рассказать.

Меня утомляло, что из мужика приходилось каждое слово тянуть клещами. Такими темпами мы и за год не управимся.

– Мы знаем, что после смерти Конева одна из преподавательниц уволилась и уехала из города. Брагина Софья Ивановна, – забросил пробный шар Денис.

– Софа? Так она вроде за мужем поехала. И не после смерти, а до. Когда пожар произошел, ее уже не было. Даже на похороны не приехала. А ведь она любила Димку Конева, сынка Вани. У нее своих детей не было, а уже к сорока подходило. В те времена – старая дева, считай. Поэтому, как только у нее появился кто-то на горизонте, она и уехала. Ничего удивительного. Женская дружба такая. Тем более что любовник ее был при деньгах.

– Почему вы так решили? – спросила я.

– Видел пару раз, как ее на волге подвозили. В то время машина была особым предметом роскоши, а волга так вообще. Догадаться несложно – мужик важный. Чего же за таким не поехать?

– А что вы можете сказать про пожар, в котором погиб Конев и его семья. Их опознали после смерти? – спросил Денис.

– Кто что говорил. Сразу про проводку, неосторожное обращение с огнем, потом про самоподжог. Но это вранье все. У меня друг тогда в пожарной охране работал. Он рассказывал, что в квартире были найдены следы горючей жидкости. Думаю, подожгли их и подбросили улики. А расследовать дело не стали, замяли. Видать, какая-то шишка была замешана. Опознания как такового не было, выгорело все до основания. Нас же тогда вообще держали в неведении. Мы узнавали все только по линии «обс»: одна бабка сказала.

– Скажите, может, кто-то еще дружил с Коневыми? Кроме Софьи Брагиной? С кем можно поговорить о том деле?

– Так нет никого, все давно разъехались. У нас мало кто в этих краях старость встречает. Как только получается возможность уехать – все уезжают. Только я вот сижу.

– А почему? – спросила я, потому что мне было интересно – что может удержать в такой дыре.

– Люблю я Север. Раньше знаете, как говорили? Север – кузница настоящих людей. Тут невозможно притворяться. Это ты в какой-нибудь столице тряпки яркие надел, бумажки красивые купил и рассказываешь, какой ты сильный и успешный. А ты приезжай сюда и годик поживи. Тогда поймешь, что ни тряпки, ни бумажки не имеют никакого веса. Только то, какой силы ты человек, какого характера. Я Север люблю и уезжать не собираюсь. Как я без этой красоты?

Я внутренне хмыкнула. Потому что совсем не понимала, о какой силе и красоте говорит этот человек. Пока все, что я видела и слышала о Севере – сплошное уродство и грязь.

– А про киллера, который убил вашего местного главу вы ничего не знаете? – спросил Денис.

– А что там знать? Тогда так власть делили. Там еще разбираться надо, от чего и кто погиб. Ладно, давайте закругляться, надоело мне тут с вами языком чесать. Есть чем заняться и без этого.

– Можно задать последний вопрос? Почему нам в школе сказали, что вы алкоголик? По вам же вообще такое не скажешь: красивый, спортивный мужчина средних лет.

– Меня терпеть не могут. Новые школьные власти. Когда старый коллектив весь разбежался и к управлению пришли новые понаехи.

– Кто? – спросил Денис.

– Те, кто приехали сюда. Каждое лето приезжают новые понаехи с семьями. Лейтенанты с женами, прикомандированные с семьями и так далее. И сразу начинаются перемены: надо же семью трудоустраивать? А куда? В школы, больницы и так далее. Есть, конечно, классные специалисты, на вес золота. А бывает, и наоборот. Вот в нашу школу пришла такая, стерва. И сразу начала свои порядки устанавливать. В итоге старый коллектив разогнала, все разъехались. Набрала новеньких. Я держался, работу свою люблю и детей люблю. Но я там был как кость в горле. В итоге выперли да слух пустили. Вам же наверняка сказали, что я еще и кобель. Про жену двадцатилетнюю говорили? – усмехнулся Сергей Михайлович. – Это дочь моя. Так что вы зря, барышня, старались на меня впечатление произвести.

К моему лицу прилил жар.

– Ничего. Каждый в итоге получит свое. Увидите, – сказал Сергей Михайлович, и я понадеялась, что так и случится.

* * *

Мы вышли на улицу. Денис по привычке взял меня за руку. А я вырвала свою ладонь и сказала:

– Ты меня подставил. Я выглядела как дура полная.

– Ну я же не знал, – примирительно сказал напарник. – Не злись. Зато ты шикарно выглядишь, тебе очень идет красная помада. Давай лучше о деле поговорим. Как тебе физрук?

– Никак. Толком ничего не рассказал. Получается, что Брагина уехала до поджога. Что ты думаешь по этому поводу? Как мы теперь сможем опрашивать ее родню в связи с делом маньяка?

– Знаешь, мне наоборот, показалось занятным, что Брагина исчезла накануне происшествия. И еще вспомни, она приехала в наш город с пацаном. При этом физрук рассказал, что Брагина была бездетна, но занималась с сыном Конева. Тебе не кажется, что это не просто совпадение?

– Ты думаешь, она прихватила мальчика с собой, а родителей подожгла? – версия казалась невероятной, но не лишенной смысла.

– Не знаю, но отвергать такую вероятность не стоит. Если у нее был влиятельный любовник, он мог помочь ей все провернуть. И когда я начинаю думать об этом, мне приходит в голову мысль: а если физрук прав и Конев – не маньяк, а случайная жертва? И наша бабушка в центре такого заговора? Вот тебе и источник ее существования. За такую тайну можно попросить много.

– Ага, или умереть. Зачем платить тому, кто знает твой секрет, если можно не платить? Одним трупом больше, одним меньше – какая собственно разница.

– А ты кровожадная, – сказал Денис с улыбкой, а я опять почувствовала румянец на щеках.

– Может нам стоит к участковому пройтись? Или в отделении полиции попросить помощи? С нами делятся не фактами, а слухами. Ты же слышал? Все новости проходят минимум через несколько ртов. Можно ли доверять такой информации. Мы сейчас с тобой насобираем баек. И что потом с ними делать? – сказала я. – Хорошо бы узнать, кто был мужиком Софьи. Мне кажется, он – ключевой игрок в этой истории.