Эпизод 11. Вероника. Правда или действие

Сегодня быстро смотаться после уроков не удалось. Татьяна Алексеевна, наша классная, придумала классный час – для обсуждения организационных тем и вообще сплочения коллектива. Однако, поскольку у нее шестой урок был, а у нас – нет, нам пришлось ждать ее целый час.

Ожидание для меня всегда мучительно. Во время уроков нужно просто смотреть на учителя, задавать вопросы или отвечать на них и делать все по шаблону, и ни с кем не общаться. Но во время перемен или вот такого кошмара сразу становится заметно, насколько я лишняя в классе.

Я сидела за своей второй партой с наушниками в ушах и старательно делала вид, что не слышу разговоров вокруг. За моей спиной Лика с Наташкой устроили обсуждение соцсетей девчонок из нашей школы. Лика обернулась в мою сторону, и я обратила внимание, что все лицо у нее покрыто толстым слоем тональника. И зачем столько? Пару недель назад я уже видела Лику с такой «штукатуркой» и слышала, как она объясняла Наташке, что замазала синяк – типа упала на улице… А сейчас-то что? Каждые пять минут они громко ржали, высмеивая чужие образы. Эти-то во всем идеальны, конечно. Хорошо, что я не веду соцсети: мне точно досталось бы по полной.

Юрик с Денисом поспешно списывали домашку на завтра у отличника Вадика. Когда они закончили, им, очевидно, стало скучно. Остальные ребята сидели в телефонах. Все знали, что, если начать беситься, придет директриса и отправит на какие-нибудь общественно-полезные работы.

Юрик поднялся со стула и, широко расставив ноги, оглянулся по сторонам.

– Ребят! Полчаса еще торчать до классухи – сообразим че-нить?

Все головы сразу же повернулись к нему: Юрик умел придумывать развлечения. У меня задрожали поджилки: будет трудно сохранять отстраненный вид, если все сейчас замутят общую игру. Я включила наушники на полную громкость.

– Правда или действие, ага? – воодушевленно предложил кто-то из парней.

– Как вариант, – авторитетно одобрил Юрик.

В центре класса тут же организовался кружок.

Все расселись по стульям и партам, кто-то нависал сверху над головами сидящих.

– Я начну! – взвизгнула Наташка, когда все затихли. И, не дожидаясь реакции, хитро посмотрела на Юрика: – Тебе, кстати, мой первый вопрос.

Фу-ух. Вроде никто меня не замечает, я снова в привычной роли невидимки…

И вдруг я затылком почувствовала чей-то взгляд, а потом – услышала жесткий голос Юрика:

– Смирнова! Ты чего притихла? Давай с нами.

У меня по спине побежали мурашки.

– Не-е, не хочу. – Я старалась говорить как можно увереннее и спокойнее.

– Ты че, ссышь, что ли, что мы о тебе че-ни-будь узнаем? – мерзким голосом поддержала Юрика Наташка. – Мы уже все знаем, давай двигай сюда.

Мне захотелось испариться из класса, но я никак, совсем никак не могла этого сделать. Общее давление стало невыносимым, и я тяжело поднялась со своего места. Ноги сделались свинцовыми: я еле доволокла их до самоорганизовавшегося кружка. Опустилась на единственный свободный стул. Слева по диагонали от меня сидел Юрик, справа – Денис. Отличная диспозиция. Зато теперь меня наконец оставят в покое и можно будет мирно посидеть несколько минут.

– Ну так, – игриво продолжила Наташка, поглядывая на Юрика, – мой вопрос: есть ли у тебя тайна? Стоящая тайна? Что-то, чего мы о тебе точно не знаем?

Она так цепко уставилась на Юрика, будто собиралась взглядом вытащить из него все секреты.

Юрик, саркастически улыбнувшись, коротко ответил:

– Есть.

Все сразу зашептались, но Юрик ни на кого даже не оглянулся. Наташка обрадовалась и порозовела.

– Я так и знала! Теперь рассказывай! Это была часть вопроса, иначе не интересно!

Юрик снова с усмешкой взглянул на нее и, скорчив смешную гримасу, ответил:

– Нет, не расскажу!

Наташка нахмурилась.

– Тогда действие! – затараторила она, – сейчас будешь пыль с полок облизывать…

Юрик холодно засмеялся.

– Щас, – коротко, но веско ответил он. – Давайте дальше.

Юрик вдруг повернулся в мою сторону и задержал на мне взгляд – такой внимательный, как будто что-то хотел от меня, как будто я имела какое-то отношение к Наташкиному вопросу. От неожиданности у меня покраснели щеки. Чтобы этого никто не заметил, я быстро опустила голову. Но успела увидеть, что Денис смотрит на Юрика в упор.

Юрик перевел взгляд на Дениса.

– А теперь ты. – Он насмешливо склонил голову набок. – Готовься.

Он со значением посмотрел на Дениса, как будто собирался спросить что-то очень важное. Вся эта игра выглядела полнейшей ерундой, но Денис сразу как-то подобрался: Юрик все-таки был главным.

– Поведай-ка нам, – начал он в странной древнерусской манере, – нравится ли тебе кто-нибудь в нашем классе? – При этом Юрик смотрел на Дениса пристально и не мигая, как ведьмак из игры. Денис не мог отвести от него глаз.

– Правда или действие! – гробовым голосом провозгласил Юрик.

Взгляд Дениса стал стеклянным. Он безразличным тоном проговорил:

– Никто мне не нравится, че за бред!

На меня он так и не обернулся. Стало обидно, а мой внутренний монстр разулыбался до ушей. Оказывается, я всё-таки ждала, что он сейчас признается, и надо мной вспыхнет теплый свет софитов – все вдруг обнаружат, что я, оказывается, есть, и очень даже, раз могу понравиться Денису.

На меня обернулся Юрик. Он карикатурно поднял брови и со значением посмотрел на меня, а потом – на Дениса. Как будто провел между нами невидимую черту. А потом пожал плечами и скорчил гримасу: «Вот так вот оказывается, а ты на что-то другое рассчитывала?»

Что он обо мне подумал?

Я жутко расстроилась. Юрик, похоже, все понимал: и про нас с Денисом, и про то, что Денис стыдится меня в школе, и про то, что я это терплю. Тошнота подкатила к горлу. Я отвернулась.

Из коридора послышался стук каблуков. Открылась дверь, в класс влетело облако французских духов, а за ним появилась сама Татьяна Алексеевна.

У меня даже настроение поднялось – и от того, что ужасная игра наконец кончится, и от самой нашей классной: ее цветущесть и неуемная жажда жизни всегда восхищали меня. Когда-нибудь в другом измерении я хотела бы стать такой, как она.

– Ну что, деточки, – Татьяна Алексеевна с хитринкой оглядела класс, – заждались? По лицам вижу, занимались чем-то неподобающим! Теперь можете расходиться по местам, займемся классными делами.

Все молча разбрелись по своим партам, готовясь услышать очередную обязательную нудятину.

В конце классного часа Татьяна Алексеевна бодро объявила:

– Пара смельчаков остается убирать помещение. И это будут… – Она обвела глазами класс и остановилась на Юрике, который уже беспечно закидывал в рюкзак тетради, готовясь стартовать. – Юра Столяров и… Юра, кого выберешь себе в пару?

Юрик сжал губы и с выражением крайнего недовольства обвел взглядом одноклассников. Он задержался на мне на пару секунд дольше, чем на остальных, но и этого Татьяне Алексеевне оказалось достаточно. Она перевела взгляд с Юрика на меня, как будто соединила нас невидимой нитью, и тут же с широкой улыбкой оповестила:

– …и Вероника Смирнова! Все остальные – отдыхайте и до завтра!

Ребята быстро смотали удочки, опасаясь, что классная щедрым жестом еще кого-нибудь загребет. А мы с Юриком остались убираться. Я терла абразивной губкой пол, стараясь отскрести жвачки и прочую гадость, а Юрик неспешно протирал доску. Ни разу в жизни не видела, чтобы он перестарался…

Меня почти подбросило, когда Юрик вдруг окликнул меня:

– Да три ты полегче, чего так напрягаешься-то? Никто не оценит.

– Я и не напрягаюсь. Сейчас домою и пойду. Ты можешь уже идти: доска блестит, а больше ты ничего делать не будешь же?

Я быстро отвернулась и снова ускоренно завозила губкой по линолеуму.

– Вероника… – Голос Юрика прозвучал со странной заботой, как будто ему в самом деле было до меня дело. – Стрессанула? Не ожидала, наверное?

«Что? Он назвал меня по имени?!» – взорвалось в голове. Я едва смогла прийти в себя для того, чтобы ответить:

– Чего не ожидала?

Юрик подошел ко мне вплотную – я попятилась… хотя хотелось, наоборот, прижаться к его груди, чтобы услышать – бьется ли сейчас его сердце так же, как и мое. Он бросил тряпку на парту и, подняв брови, многозначительно произнес:

– Да того. Думаешь, я не секу?

Я сразу поняла, что Юрик говорит о наших с Денисом отношениях (да каких вообще отношениях?), но, собрав волю в кулак, с вызовом взглянула на него.

– Ну и что? Мне фиолетово. Можешь думать что хочешь.

Это как будто задело его.

– Вау, чего это тебя торкнуло? – Юрик оперся ладонью о парту и, наклонившись ко мне, вдруг злобно процедил: – Дебил он, твой Денис, понятно? Придурок конченый!

От неожиданности я сделала шаг назад и села прямо на парту. Юрик ухмыльнулся.

– За инсайт должна будешь.

Я вдруг тоже разозлилась. Все они лучше меня все понимают! Денис – про моего отца, Юрик – про Дениса… Чертовы профессора нашлись!

– Да пошел ты! – неожиданно вырвалось у меня. Мне кажется, я даже пятнами покрылась: слишком грубо вышло. – Он не мой, но с тобой я ничего обсуждать не собираюсь!

Я отвернулась, чтобы быстрее дотереть пол. А Юрик на секунду онемел от удивления, а потом отбрил:

– Ты охренела вообще, Смирнова.

В груди у меня все дрожало, но я промолчала – и так слишком много было сказано, непонятно, куда это нас могло завести.

Спустя пять минут я домыла пол и, стараясь не смотреть на него, забрала вещи и зашагала к выходу. У двери не выдержала и обернулась. Юрик с озадаченным видом провожал меня взглядом – как будто сегодня впервые по-настоящему увидел. От этого чувства стало жарко – что это было сейчас? Его внимание… мне же показалось?