— Это было… — я запнулась.

— Знаю.

— Ты даже не представляешь, что ты сделал со мной.

— Что?

— Ты вернул меня. Я думала, что умерла как женщина. А ты… ты воскресил меня.

Он приподнялся на локте и посмотрел на меня.

— Ты не умирала. Ты спала. Я просто разбудил тебя.

Я провела пальцами по его щеке. Щетина кололась.

— Я люблю тебя, Артём.

— И я тебя. Больше, чем ты можешь представить.

Мы лежали молча. Время остановилось. Там, снаружи, были Лиза, Борис, записка с угрозой, сплетни, страхи. А здесь — только мы. Только наше дыхание. Только наши руки, которые не хотели разжиматься.

Ворота гаража грохнули. Мы вздрогнули и сели. Кто-то вошёл. Тяжёлые шаги. Мужской голос:

— Артём! Ты здесь? Там твоя жена приехала. Ищет тебя.

Сергеич.

Я похолодела. Артём прижал палец к губам и быстро натянул джинсы. Я заметалась по салону, собирая одежду.

— Я здесь! — крикнул Артём. — Работаю. Скажи, сейчас выйду!

— Да ты не спеши, — голос Сергеича стал ближе. — Она сама сюда идёт. Говорит, мать где-то у тебя. Вероника эта.

Мы замерли. Лиза шла сюда. Сейчас. Через минуту она будет в гараже.

И выхода не было.

Глава 9. «Трещина в прошлом»

— В подсобку. Быстро.

Артём схватил меня за руку и потащил в угол гаража. Я едва успела подхватить туфли. Блузка болталась на плечах, юбка перекрутилась. Мы втиснулись в тёмную каморку, заставленную канистрами и коробками. Он закрыл дверь и прижал меня к стене.

— Тихо, — прошептал он. — Ни звука.

Сквозь щель в двери я видела, как в гараж входит Лиза. Следом за ней — Сергеич.

— Ну и где он? — Лиза огляделась. — Машина открыта, инструменты разбросаны, а его нет.

— Да здесь я, — Артём вышел из подсобки, приглаживая волосы. — В подсобке был. Запчасти перебирал.

— В такую жару? — Лиза прищурилась. — Ты мокрый как мышь.

— А ты как думаешь, легко коробки таскать?

Сергеич хмыкнул и отошёл к верстаку. Я затаила дыхание.

— А где мама? — Лиза скрестила руки. — Она сказала, что поедет к тебе с бумагами.

— Была. Уехала.

— Как уехала? Её машины нет у входа.

Я закрыла глаза. Чёрт. Моя машина стояла за углом, я специально оставила её там, чтобы не светить. Но Лиза, видимо, обошла территорию.

— Я её не видел, — Артём пожал плечами. — Может, она в магазин заехала по дороге.

— У неё телефон выключен.

— Значит, разрядился.

Лиза молчала. Я слышала её дыхание. Тяжёлое, как перед грозой.

— Ты какой-то странный, — сказала она наконец.

— Я устал. Работал весь день.

— Нет. Ты другой. Ты отдаляешься. Я же вижу.

В подсобке я замерла. Юбка сползла с плеча. Я не дышала.

— Лиз, — голос Артёма стал мягче. — Я просто много работаю. Чтобы у нас были деньги. Ты же хочешь новую машину?

— Хочу.

— Значит, я должен пахать.

Пауза.

— Ладно, — сдалась Лиза. — Но вечером ты мой. Ресторан. Свечи. Платье я уже купила.

— Договорились.

— И маму найди. А то я волнуюсь.

— Найду.

Хлопнула дверь. Шаги стихли. Я выдохнула и сползла по стене. Артём открыл подсобку.

— Уехали.

— Я думала, у меня сердце остановится.

— У меня тоже. — Он опустился на корточки рядом со мной. — Надо что-то решать. Так больше нельзя.

— Я знаю.

— Сегодня. После ресторана. Я поговорю с ней.

— Нет.

— Почему?

— Потому что она не готова. И я не готова. Дай мне ещё немного времени.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты боишься.

— Да. Боюсь.

— Чего?

— Потерять дочь. Потерять уважение. Потерять тебя.

— Меня ты не потеряешь.

— Ты не знаешь. Когда всё вскроется, ты можешь испугаться. Уйти. Найти кого-то моложе.

Он взял моё лицо в ладони.

— Послушай меня. Я не уйду. Никогда. Мне не нужна моложе. Мне не нужна другая. Мне нужна ты. Вероника. Сорок два года. Морщины, целлюлит, вены на коленях. Всё. Я люблю тебя.

Я всхлипнула. Он поцеловал меня в лоб.

— А теперь одевайся. Я отвезу тебя домой. Обратно. Через чёрный ход.

Дома я первым делом включила телефон. Пять пропущенных от Лизы. Два от Бориса. Один от Альбины.

Я перезвонила Альбине.

— Ты жива? — её голос звучал встревоженно.

— Да. А что?

— Ты трубку не берёшь. Я волновалась.

— Зарядка села.

— Слушай, я кое-что узнала. Про твоего Артёма.

Я села на кровать.

— Что?

— Ты говорила, он из детдома? Что родителей нет?

— Да.

— Врёт. У него есть мать. Живёт в области. Я случайно наткнулась на его старый профиль в соцсетях. Он удалил его, но кэш остался.

— Мать? Он говорил, что она умерла.

— Живее всех живых. И знаешь, что ещё? Он был женат. До Лизы.

Мир покачнулся. Я вцепилась в покрывало.

— Что?

— Да. Четыре года назад. Брак продлился полгода. Женщина была старше его на пятнадцать лет.

— Откуда ты знаешь?

— Я наняла человечка. Быстро пробил по базам. Ты уж прости, но я должна была проверить парня, который крутит с моей лучшей подругой.

Я молчала. В голове звенело.

— Вероника? Ты тут?

— Я тут. Просто… он мне ничего не сказал.

— Может, стыдится? Или боится, что ты подумаешь, будто он охотится на возрастных женщин.

— Он охотится?

— Не знаю. Но будь осторожна. Я не говорю, что он плохой. Просто он не всё тебе рассказывает.

— Спасибо, Альбина.

— Я люблю тебя. Будь умницей.

Я отключилась и уставилась в стену. Он был женат. На женщине, которая старше. И он скрыл это. И мать. И всё своё прошлое.

Входная дверь хлопнула. Голоса в прихожей. Лиза и Артём вернулись.

— Мам, ты где? — Лиза заглянула в спальню. — Ты почему трубку не брала?

— Телефон разрядился, — я встала. — Прости. Замоталась.

— Мы в ресторан. Хочешь с нами?

— Нет. Я устала.

Лиза пожала плечами и вышла. Артём задержался в дверях.

— Всё в порядке? — спросил он тихо.

— Да. Езжайте.

Он кивнул и вышел. Я подождала, пока хлопнет входная дверь, и пошла на кухню. Борис сидел за столом и пил кефир.

— Как кардиолог? — спросила я.

— Сказал, жить буду. Но надо меньше нервничать.

— Это правильно.

Я села напротив. Посмотрела на мужа — старого, знакомого, предсказуемого. Он никогда не врал мне. Никогда не скрывал прошлого. С ним было скучно, но безопасно.

— Борь, ты когда-нибудь врал мне?

Он поперхнулся кефиром.

— В каком смысле?

— В прямом. Врал. О чём-то важном.

Он долго молчал. Смотрел в стакан.

— Врал, — сказал он наконец.

Я замерла.

— Что?

— Шесть лет назад. Я изменил тебе. С твоей подругой. Бывшей. Ну, с Иркой.

Мир перевернулся второй раз за день.

— Что?

— Это было один раз. Глупость. Я напился, она подвернулась… В общем, ничего хорошего. И во время секса у меня случился микроинсульт.

— Поэтому ты…

— Да. Поэтому я стал импотентом. Не из-за возраста. Из-за инсульта. И из-за чувства вины.

Я смотрела на него и не узнавала. Мой муж. Мой тихий, скучный, безопасный Борис. Изменил мне. С моей подругой. И шесть лет носил это в себе.

— Почему ты не сказал раньше?

— Боялся. Думал, ты уйдёшь. А потом, когда всё случилось с организмом, решил — это наказание. Я заслужил.

Я встала. Подошла к окну. За стеклом горели фонари. В ресторане, наверное, сейчас Лиза смеялась и пила шампанское. А её муж когда-то был женат на другой женщине. А её отец спал с маминой подругой. А её мать — спала с её мужем.

Это была не семья. Это был клубок змей.

— Вероника, — Борис подошёл сзади. — Ты хочешь уйти?

Я повернулась.

— Не знаю, чего я хочу.

— Я не держу тебя. Если хочешь — уходи. Ты заслужила счастье.

Я смотрела на него и думала: вот он, выход. Муж сам отпускает меня. Я могу уйти. Могу быть с Артёмом открыто. Могу начать новую жизнь.

Но Артём врал мне.

И я не знала, что с этим делать.

— Я подумаю, — сказала я. — Давай пока оставим всё как есть.

Ночью я лежала без сна и ждала, когда вернутся Лиза и Артём. Мне нужно было поговорить с ним. Спросить про мать. Про бывшую жену. Про всё, что он скрыл.

В одиннадцать они вернулись. Лиза, смеясь, прошла в спальню. Через минуту за стеной заскрипела кровать. Я закрыла глаза. Значит, он снова спал с ней. Несмотря на все свои клятвы. Или Лиза настояла. Или он не мог отказаться, не вызвав подозрений.

Я не знала, что хуже.

В час ночи в мою дверь постучали. Я открыла. Артём.

— Можно?

— Заходи.

Он вошёл и сразу прижал меня к стене. Поцеловал. От него пахло вином и духами Лизы.

— Я скучал, — прошептал он.

— Ты спал с ней.

Он замер.

— Что?

— Я слышала.

— Вероника, я не мог отказаться. Она бы заподозрила.

— Ты говорил, что не спишь с ней. Что вы просто лежите.

— Я пытался. Сегодня она… В общем, это был единственный способ её успокоить.

Я оттолкнула его.

— Ты врал мне.

— Я не врал. Я просто не всё говорил.

— Как с матерью? Как с бывшей женой?

Он побледнел.

— Откуда ты знаешь?

— Неважно. Это правда?

Он молчал. Потом сел на край кровати и опустил голову.

— Правда.

— Рассказывай.

И он рассказал. Мать не умерла. Она алкоголичка, живёт в деревне, он не общается с ней с шестнадцати лет. Сказал «умерла», потому что так легче. Бывшая жена — да, была. На пятнадцать лет старше. Познакомились, когда ему было девятнадцать. Она была его первой женщиной. Брак распался, потому что она хотела ребёнка, а он не был готов. Она ушла к другому.

— Я не говорил, потому что боялся, — он поднял глаза. — Боялся, что ты подумаешь, будто я использую тебя. Как будто у меня фетиш на возрастных женщин.

— А это не так?

— Нет. Я люблю не возраст. Я люблю тебя. Понимаешь? ТЕБЯ. Веронику. Не категорию. Не типаж. Тебя.

Я стояла у окна и молчала. В его словах была правда. Но и ложь тоже была.

— Артём, я только что узнала, что мой муж изменил мне шесть лет назад. Что он импотент из-за инсульта. Что моя семья — фикция. И теперь ты. Я не знаю, кому верить.

— Верь мне.

— Я хочу. Но ты должен быть честным. Полностью. Больше никаких секретов.

— Обещаю.

Он встал и обнял меня. Я уткнулась в его плечо и закрыла глаза. Мы стояли в темноте — двое людей, которые запутались в собственной лжи и чужих тайнах.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

— И я тебя.

— Мы выберемся.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Но я знала: обещать мало. Нужно что-то менять. Прямо сейчас.

Глава 10. «Ложе смерти»

Телефон зазвонил в шесть утра.

Я разлепила глаза. Борис рядом не храпел — это было странно, непривычно. Я повернулась. Его половина кровати была пуста.

— Боря?

Тишина. Телефон продолжал звенеть. Я схватила трубку.

— Алло?

— Вероника Андреевна? Это медсестра из городской больницы. Ваш муж у нас. Инфаркт. Состояние тяжёлое.

В ушах зашумело. Я села на кровати. Голова закружилась.

— Когда? Как?

— Скорая привезла ночью. Он был на улице, вызвал сам. Вас не могли дозвониться.

Я посмотрела на телефон — пропущенных вызовов не было. Чёртов режим «Не беспокоить».

— Я еду. Какое отделение?

— Кардиореанимация. Третий этаж.

Я сбросила звонок и заметалась по комнате. Джинсы. Свитер. Ключи. В коридоре столкнулась с заспанной Лизой.

— Мам? Что случилось?

— Папа в больнице. Инфаркт.

Лиза побледнела. Прижала ладонь ко рту.

— Он жив?

— Жив. Едем.

Из спальни вышел Артём. В одних боксёрах, взъерошенный. Увидел мое лицо — и всё понял без слов.

— Я за руль. Вы не в состоянии.

Мы доехали до больницы за пятнадцать минут. Артём гнал, нарушая скоростной режим, но мне было всё равно. Я смотрела в окно и видела только одно: Борис на каталке. Борис под капельницей. Борис, который чуть не умер, пока я спала.

В приёмном покое пахло хлоркой и лекарствами. Врач — молодой парень в зелёной униформе — вышел к нам, вытирая руки.

— Родственники Соболева?

— Жена. И дочь, — я шагнула вперёд. — Что с ним?

— Инфаркт миокарда. Обширный. Мы стабилизировали, но состояние тяжёлое. Он в реанимации. Пока не пускаем.

— Он выживет?

— Делаем всё возможное. У него слабое сердце, вы наверняка знаете. Кардиолог наблюдает его давно?

— Да, — прошептала я. — Давно.

Врач кивнул и ушёл. Я опустилась на пластиковый стул. Лиза села рядом и заплакала. Артём стоял у окна, скрестив руки.

— Это я виновата, — сказала Лиза сквозь слёзы. — Я вчера кричала на него. Из-за дурацкой поликлиники. Он не хотел идти к врачу, а я заставила. Он нервничал.

— Ты не виновата, — я погладила её по голове. — Сердце у него давно больное.

— Я так орала… А он молчал. Просто сидел и молчал. А потом ушёл гулять ночью. Мам, почему он ушёл гулять ночью?

Я знала почему. Он сказал мне правду про измену и про инсульт. И эта правда его раздавила.

— Не знаю, — соврала я.

Через два часа нас пустили в реанимацию. По одному. Первой зашла я.

Борис лежал на койке, опутанный проводами и трубками. Лицо серое. Глаза закрыты. Я села рядом и взяла его за руку. Холодную. Слабую.

— Боря…

Он открыл глаза. Узнал меня не сразу. Потом уголок губ дрогнул.

— Вероника… прости.

— За что?

— За всё. За Ирку. За то, что я тебя мучил. За то, что не смог быть мужчиной.

— Перестань.

— Нет, послушай, — он закашлялся, и на губах выступила розовая пена. — Я знаю, что ты несчастна. Давно знаю. И ты имеешь право… на другое.

— Боря, не сейчас.

— Сейчас. Потому что потом может не быть. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если есть кто-то… я пойму. Я отпускаю тебя.

Я смотрела на него и не могла дышать. Он знал? Догадывался? Или просто чувствовал?

— Нет никого, — сказала я. — Ты мой муж. Ты поправишься.

— Вероника, — он сжал мою ладонь. Слабо, как ребёнок. — Я люблю тебя. Всегда любил. Даже когда делал больно. Прости.