— Это тебя не касается, — процедила я сквозь зубы.

— Ты говорила о любви к нему, — Артур болезненно усмехнулся. Он поднял бокал, поднося к губам. Тот подрагивал в трясущейся руке. Казалось, стекло вот-вот лопнет. — Зачем? Ты пытаешься его задобрить?

Я замолчала и прислушалась. Ферч говорил в голос, не шептал, это испугало. Однако по звукам шагов стало ясно, что Дерби и Лео как раз поднялись на второй этаж.

— Я не буду отчитываться перед тобой, Артур. Мне не за что.

— Ох, и правда! — кажется, нервы профессора разыгрались не на шутку. — Ты ведь мне совсем ничего не обещала. И между нами совершенно ничего не происходило! Мы друг другу чужие люди. Я просто прислуга в твоём доме, верно?

Я посмотрела в раскрасневшееся от гнева лицо. Тёмные глаза сверлили меня взглядом, в котором расплескивалась ненависть, рожденная из большой, неразделенной любви. Но я не хотела жалеть Ферча. Если ему больно — он может уехать. Я была бы только рада.

— Ты пьян. Я не хочу продолжать этот разговор.

Я уже положила ладонь на ручку двери, когда Артур резко встал, приблизился и схватил меня за локоть, останавливая.

— Лина, неужели ты не видишь? Ему всё это не нужно! И тебе, и Престону будет куда лучше со мной.

— Говори тише, — зашипела я, дергаясь. — И отпусти! Мне больно!

Мне стоило лишь произнести последнее слово, как Ферч тут же исступленно разжал мою руку. Он не хотел причинять мне вреда. Хоть и сгорал от ревности, огонь которой усилил алкоголь.

— Ты этого хочешь? — спросил Артур куда тише с нотками режущего презрения. — Хочешь обхаживать больного, неблагодарного ублюдка, который заставляет тебя выполнять работу кухарки?

Я хотела уйти, но всё же осталась и холодно ответила:

— Не говори так о моём муже. Он не заставлял. Однако в финансовых отчётах вскрылись все те деньги, которые пропали. И мне нужно их вернуть.

Глаза Ферча расширились от удивления и осознания. Но он продолжил нападать на Лео:

— То есть он так платит жене за работу? Может, тогда выставишь ему счёт за услуги няни, лекаря, бухгалтера? Кажется, это он тебе задолжал, а не наоборот.

— Леогард не раз говорил, что я могу бросить это дело. Но мне нравится готовить для семьи. Это не унижает меня. Так я забочусь о них.

Артур отступил на шаг, глядя на меня исподлобья. Будто не верил своим ушам.

— Я тебя не узнаю, Лина. Ты словно другой человек. Как ты находишь в себе силы искренне заботиться о таком животном?

— Не говори о нём так! Почему-то в личном разговоре ты обращался к Лео уважительно и обходительно. А за спиной показываешь истинное лицо?

— Ты обвиняешь меня в лицемерии? Да если нужно, я прямо сейчас пойду к нему и выскажу абсолютно всё!

Ну да. Легко так говорить, когда генерал слеп. Интересно, был бы он столь храбрым, если бы Лео всё видел и мог бы в любой момент на дерзость ответить по-мужски?

— Этот разговор не имеет смысла. Артур, я сказала тебе всё честно. Я хочу остаться женой Леогарда. Я хочу воспитывать Престона в этом доме. Я не вожу тебя на нос, не увиливаю, не лгу. Я честна с тобой. Пожалуйста, прими всё как есть. Я понимаю, тебе больно. Но если ты не можешь смотреть на мои отношения смоим мужем, тогда уезжай. Я не удерживаю тебя. Ничто не удерживает.

— Представляю, как тот же Престон будет счастлив, если я уеду, — хмыкнул Ферч. — Каждый вечер будет проводить со своим отцом, который готов накричать на мальчишку за любой промах.

— Да, Престона твой отъезд расстроит, — спокойно согласилась я. Пыталась говорить прямо и без эмоций. Может, хоть так он поймет, что игра не стоит свеч. — Однако он ребенок. И ему куда важнее наладить отношения с родным отцом и расти в полной семье.

— Такой отец ему не нужен, Лина…

— Перестань уже рычать в сторону Леогарда. У тебя есть все причины ненавидеть его. Однако реальность такова и с ней нужно смириться.

Тёмные глаза Артура прищурились. В мгновение он будто в чём-то меня заподозрил. Хотя слова «ты другой человек» уже прозвучали, и заставили сердце биться быстрее от волнения.

— Лина, я никуда не уеду, — заговорил Артур куда спокойнее, будто на него вылили ведро холодной воды, тем самым очистив от волны раздражения и гнева. — Мне кажется, ты всё-таки врёшь мне…

— Что?

Я еле сдержала дрожь, которая пробежала по телу.

— Да. Твоя болезнь куда серьёзнее. С тобой что-то происходит.

— Ох, хватит, Артур, я уже всё сказала. Не пытайся искать надежду там, где ей нет места. Я отказала тебе, будучи в чистом и здравом уме.

Ферч ответил не сразу. Какое-то время он заворожено смотрел на меня, будто выдел впервые и хотел уловить каждую малейшую эмоцию, отражающуюся на лице.

— Вот как, — наконец заговорил он вновь, и его голос наполнился преподавательски назидательными нотками. — Значит, ты, будучи в чистом и здравом уме, заботишься, ухаживаешь и говоришь о любви убийце твоей сестры?

Эти слова прозвучали как выстрел. Вонзились в тело убийственной пулей, которая метила в грудь. И хоть Артур говорил тихо, меня контузило от громкости обвинения.

Хорошо, что я облокачивалась о дверь, иначе бы просто упала.

Нет.

Этого не может быть.

Леогард грубый солдат, но не убийца.

— Т-Тиффани? — вырвалась у меня невольная нервная мысль.

— А у тебя разве не одна сестра? — холодно отозвался Ферч. — Была, к сожалению. Ведь сейчас Тиф мертва. И мы оба знаем, кто убил её. Не так ли?

Это уже слишком. Надо было выпрямить спину и не сорваться, но у меня никак не получалось взять себя в руки.

— Ты выглядишь удивленной и взволнованной.

— Я просто… устала, — сухо выдавила из себя, наконец. — Мне нужно идти спать. Этот разговор затянулся, а к иному результату мы всё равно не придем, сколько бы ни бросались словами.

На этой ноте я вышла из кухни на ватных ногах.

Неужели это правда?..