— Какая приятная встреча! Ты не находишь, Гумий?

Заратустра кивком головы подтвердил, что находит. Пленник широко улыбался.

— Клянусь Разумом, я тоже рад видеть вас, друзья!

— Друзья! — Ариман захохотал, извлекая неприятные металлические звуки. — Как это мило. Встреча старых добрых друзей! Ты почти растрогал меня. Рассчитываешь обворожить потоком ложных слов?

— Нисколько, — ответил Кеельсее, известный в этом мире под именем мага Кермуза, того самого Кермуза, который смог нанести чувствительный удар Ариману, а потом уйти от возмездия. Впрочем, это были дела давно минувших дней.

— Должно быть, ты полагаешь, что я предложу тебе бокал вина?

— А почему бы и нет?

Ариман хмыкнул.

— Действительно, а почему? Ну что ж, считай пока себя моим гостем. Прошу!

Бог тьмы отвесил шутовской поклон и сделал шаг в сторону, давая пленнику понять, что он волен, покинуть свою тюрьму. Кермуз нарочито вежливо поблагодарил Аримана кивком головы и двинулся к дверям, в которых стоял Заратустра. Маги обменялись быстрыми взглядами. В глазах Кермуза блеснула быстрая, едва заметная усмешка, Заратустра смотрел на своего врага с ненавистью. Он не двигался с места, загораживая Кермузу дорогу до тех пор, пока Ариман не приказал:

— Гумий, пропусти его. Он успеет получить свое.

Заратустра неохотно посторонился.

Странная троица расположилась в небольшой уютной комнате, перенесенной велением Аримана из одной из плоскостей. Бог тьмы собственноручно наполнил три кубка, пододвинул один из них Кермузу.

— За что пьем?

— За встречу. Мы ведь не виделись, пожалуй, добрую сотню лет.

— А я думал, это было вчера.

Маг не стал спорить.

— Быть может, так оно и было.

— Я бы предпочел выпить за мою победу, — поспешно сказал Ариман, видя, что Кермуз уже подносит бокал к губам.

— Тогда каждый выпьет за свое! — мгновенно парировал пленник. Он отсалютовал бокалом своим победителям и с видимым удовольствием принялся пить вино. После яростной схватки с защитниками Замка у него пересохло в горле.

— Ты проиграл, Кеельсее, — сказал Ариман. — Ты в моих руках.

— Это я уже заметил, — пробурчал маг, не прерывая своего занятия. Допив вино, он отставил бокал и поинтересовался:

— И что же ты со мной собираешься сделать?

— Отдам тебя Гумию. Полагаю, он придумает что-нибудь занятное.

Кермуз натянуто улыбнулся и вытер выступившую на губе испарину.

— Не сомневаюсь. Уверен, что самая легкая смерть из тех, что он мне готовит, это сварить меня заживо в молоке.

— Ха-ха! — сказал Ариман. — Какая у тебя извращенная фантазия. Зачем переводить молоко?

Мятежный маг пожал плечами.

— Да… — изобразив задумчивость, протянул Ариман. — Ты в плену, а твой незадачливый союзник даже не пытается освободить тебя. Он забился в щель подобно крысе. А, может быть, он уже далеко от Заоблачного Замка? Слышишь, как стало тихо. — Бог тьмы замолчал, и все трое прислушались. Действительно, громовые удары, весь день сотрясавшие Замок, прекратились. Лишь где-то вдалеке визжали еще сражающиеся демоны. Ариман еле слышно, словно боясь разбудить тишину, вкрадчиво спросил:

— Кстати, кто он?

— Не знаю, — ответил Кермуз, бросив быстрый взгляд на улыбчивую маску, скрывающую лицо.

— Напрасно ты упорствуешь. Ведь не будешь же ты отрицать, что это нападение — дело твоих рук. Ведь это ты организовал и привел сюда демонов. Как тебе удалось пробраться в Замок незамеченным?

Мятежный маг налил себе еще вина.

— Ты плохо следишь за телепортационными каналами.

— Наверно. Но все же тебе кто-то помог.

— Наверно, — не стал спорить Кермуз.

— И чего же ты добивался? Хотел разрушить Замок? — Маг кивнул головой. — Захватить Источник? — Ответ вновь был утвердительным. — Но ведь ты не умеешь управлять им.

— Невелика премудрость. А кроме того, это умеет делать мой напарник.

— Кто он? — оставив свой добродушный тон, закричал Ариман. — Леда?!

— Ты помешался, Русий! Она умерла.

Ярость исказила улыбку Ахурамазды, сделав ее ужасной.

— Не-ет! Она обманула всех нас! Я чувствую ее незримое присутствие! Она здесь! Она где-то рядом! Она с тобой?!

— Ее здесь нет, — ответил Кермуз и рассеянно добавил, всматриваясь в побледневшее лицо Заратустры:

— Не знаю… У Командора, кажется, есть похожий артефакт.

— Но я ощущаю присутствие не артефакта, а человека! Говори, кто он, твой союзник, иначе я предам тебя самой лютой смерти, какая только существует на свете!

Кермуз наигранно зевнул.

— Я же сказал тебе, что не знаю его. Мне лишь известно, что он отшельник, живущий в мертвом городе Дур-Шаррукин. Я познакомился с ним примерно цикл назад. Он обладает огромной силой и ненавидит тебя. Но я не знаю его имени и никогда не видел его лица. Он прячет свое лицо под капюшоном. Я не заметил, чтоб он был похож на женщину. Скорей, он похож на тебя и на Командора.

— Сейчас ты умрешь! — зловеще процедил бог тьмы. Кермуз не испугался.

— Что ж, рано или поздно любая игра обречена на поражение, — с поистине философским спокойствием заметил он. — Надеюсь, придет время, когда проиграете и вы.

Ариман дал мятежному магу договорить до конца и лишь после этого поднялся. Вставая, он ненароком задел недопитый бокал, и по белому шелку плаща расползлись кровавые пятна.

— Дурная примета, — без тени улыбки заметил Кермуз.

Ариман зарычал.

— Гумий, он твой!

Заратустра, не проронивший за все это время ни единого слова, молча раздвоил посох. Блеснуло игольчатое острие.

— Симпатичная штучка, — сказал Кермуз, также поднимаясь. Он слегка побледнел, но старался не выдать своего страха. — В нашем ведомстве всегда любили подобные игрушки.

— В последний раз спрашиваю: это Леда?

— А спроси лучше у Гумия! Он наверняка знает!

Это была всего лишь бравада, но она попала точно в цель. Заратустра вздрогнул и поспешил нанести удар. Однако Ариман, успевший заметить, как переменилось лицо его верного мага, перехватил клинок, лишь слегка оцарапавший руку Кермуза.

— Постой, — протянул бог тьмы, заглядывая в глаза Заратустры. — Что тебе известно о Леде?

Неизвестно, что придумал бы Заратустра и как дальше стал изворачиваться Кермуз, но судьба разрубила этот запутанный узел ударом меча Александра. Распахнулись двери, и пред взором Аримана предстали рыжебородые, тесным кольцом окружавшие вооруженного луком человека, увидев которого Ариман на мгновение позабыл о ненавистной ему женщине, ибо этого человека он ненавидел не меньше.

— Вот так сюрприз! — воскликнул владыка тьмы. — Это же мой друг скиф! Наконец-то ты нашел время посетить мое скромное жилище!

Скилл был спокоен, насколько вообще может быть спокоен человек в его положении.

— Ариман, Отшельник, пришедший уничтожить твое царство, вызывает тебя и твоего мага на честный бой. Кроме того, он требует отпустить человека по имени Кеельсее. Он ждет тебя на плато за стенами Замка.

— Значит, все-таки Леда, — прошипел Ариман. Он посмотрел на Кермуза, потом перевел взгляд на Заратустру. — Я буду там сейчас же. Но вот человек по имени Кеельсее останется в моей тюрьме…

— Мне кажется, Ариман, тебе придется отпустить его, — спокойно, будто говоря с равным, заметил Скилл.

— Это почему же, мой отважный скиф?

Ответ был подобен ослепительной молнии, и эта молния пронзила холодное сердце Аримана.

— Отшельник захватил Тенту!

* * *

И трижды повторим, мир полон загадочных существ.

Когда Ариман и Заратустра ушли в Первый Шпиль, чтобы воспользоваться силою Источника, змей остался в телепортационном модуле один. Это был его главный долг — охранять модуль — и змей добросовестно исполнял его. Змей лежал и скучал. Снизу доносился грохот рушащихся стен, змею не было до этого дела. Ему было безразлично все, что не касалось его. Змея звали Карнав…

Мертвецы пали, и Скилл нашел свою Тенту. Он даже не понял, обрадовалась ли она его приходу. Наверно, ведь ей было страшно. На вопрос, где Черный Ветер, нэрси ответила, что он тут же, в Третьем шпиле, в специально созданной для него конюшне. Узнав, что нужно уходить, Тента задумалась. Скилл не придал этому странному обстоятельству особого внимания. Попробуй, поживи среди монстров, которыми переполнен Замок Аримана, и вообще спятишь!..

Многие считали Карнава порождением ада, но это было не так. Его создал Ариман, вернув из необозримого прошлого сложные генетические компоненты и примешав к ним силу земли. Карнав был могуч и практически неуязвим. Серая чешуя, покрывавшая его тело, по прочности превосходила сталь, спиралевидные позвонки могли выдержать удар рухнувшей скалы. Даже огонь и вода не страшили Карнава — в его кожу были встроены биологические терморегуляторы, превращавшие пламень в лед, а легкие трансформировались таким образом, что могли извлекать кислород как из воздуха, так и из воды. Помимо необоримой мощи Ариман наделил своего монстра подобием характера, состоявшего почти сплошь из отвратительных черт — злобы, жестокости, ненависти, кровожадности и коварства. Еще создатель дал ему преданность — преданность Ариману, — но Карнав сумел изжить это качество…

Повелитель тьмы упорствовал в своем желании вернуть Черного Ветра не из простой прихоти; это редкостное, прекрасное животное и впрямь было дорого ему. Скиф понял это, едва увидев конюшню, в которой содержали его жеребца. Собственно говоря, это была не конюшня, а целый огромный выгон, покрытый настоящей травой, чудесным образом произраставшей прямо из каменных плит. Перед входом в конюшню лежали два обретших покой живых мертвеца, еще несколько таких же разлагающихся оболочек люди видели, пока добирались сюда. Вообще в Замке осталось мало живого. Повсюду валялись трупы харуков, рыжебородых, дэвов и нэрси, попадались и более диковинные создания, покрытые чешуей и слизью. Но бой еще не был окончен. Стены замка глухо вздрагивали, и лишь дополнительные силовые поля, созданные Ариманом, предохраняли Скилла, Дорнума и Тенту от неприятных сюрпризов.

Черный Ветер был в восторге от появления Скилла. Обильный корм и теплый кров не могут заменить приволья и дружеской ласки. Конь счастливо тыкался мордой в отчего-то соленое лицо хозяина и тихо ржал, сообщая, как сильно скучал без него. А Скилл гладил холку и прядающие уши коня, приговаривая:

— Все будет хорошо, Ветер. Все будет хорошо…

Карнав не имел в этом мире достойных соперников, даже дэвы не рисковали задевать его, и потому он обыкновенно скучал. Свернув свое пятидесятифутовое тело в плотный комок, он дремал и видел черно-белые сны. Иногда Ариман поручал ему кое-какую работу, и это было хоть небольшим, да развлечением.

Вообще-то змей ненавидел все и вся. Даже Ариман, признаемся по секрету, не был исключением. Змей втайне мечтал разделаться со своим хозяином, но не рисковал отважиться на это — он не раз был свидетелем того, как Ариман расправлялся с непокорными. Кроме Аримана Карнав ненавидел всех его слуг — громоздких дэвов, харуков, пищащих нэрси. Но более всего он ненавидел людей. Эту ненависть вложил в него Ариман, и со временем она стала столь сильной, что Карнав мог без труда учуять человека, находящегося далеко за пределами Замка. Вот и сейчас он ощущал присутствие чужаков, бросаемых из одной плоскости в другую, и лениво размышлял о том, что было бы очень неплохо, если б они случайно забрели в его владения. Неплох-хо! Змей издал негромкое шипение и сыто вздохнул. Сегодня он воспользовался неразберихой и неплохо пообедал, сожрав двух слуг Аримана: рыжебородого и нэрси. Переел, теперь его мучила изжога. Но как приятно было чувствовать их предсмертный трепет и слышать хруст ломающихся костей. Прия-я-ятно…

Забрав Ветра, Скилл и его спутники покинули конюшню. Теперь надо было придумать, как выбраться из Замка. Покинуть его тем путем, каким степняки попали сюда, было практически невозможно, так как враги Аримана уже сместили большинство энергических плоскостей и продолжали разрушение Замка, который к этому времени превратился в чудовищные нагромождения грозящих вот-вот рассыпаться обломков. Кроме того был разрушен мост, а у нэрси не хватило бы сил перенести через бездну коня и двух людей.

Был еще один путь, его подсказала Тента. Во Втором Шпиле Замка находилось волшебное устройство, с помощью которого можно было перенестись куда угодно. Дорнум усомнился в словах нэрси, но Скилл согласился с ней, поведав, что ему уже не раз приходилось путешествовать подобным образом. Пробираться во Второй Шпиль было очень рискованно, так как можно было запросто столкнуться с самим хозяином Замка, но иного выхода не было. И потому Скилл решил:

— Рискнем!

И они рискнули…

Карнав поднял голову и прислушался. Похоже, его надеждам было суждено сбыться. Люди наконец-то пробрались во Второй Шпиль и шли прямо в его объятия.

Стремительно переваливая стальные кольца, змей поспешил навстречу своей добыче. Хозяин будет доволен. А кроме того, следовало поскорее убраться отсюда. У Карнава было предчувствие, что в его владения собирается нанести визит некто, с кем не стоит мериться силой. А предчувствия никогда не обманывали гигантского змея…

Выдержав бой с отрядом вездесущих харуков, маленький отряд Скилла проник во Второй Шпиль. Беглецам нужно было попасть на самую вершину, куда вела винтовая гранитная лестница. Здесь их ждал Карнав.

Он лежал посреди плато, свернувшись в тугой, блестящий комок. Скилл сначала принял его за невиданное растение или пеньковый, окрашенный серебристой краской трос. Если бы не упреждающий окрик Тенты, он влез бы прямо в пасть чудовища…

Человек поспешно отшатнулся, и тогда Карнав поднял голову и уперся тяжелым взглядом в его глаза. В этом взгляде была сила, заставлявшая жертвы покорно идти в объятия Карнава. Человек какое-то время стоял, словно раздумывая, затем медленно двинулся вперед. Карнав улыбнулся, предвкушая, как захрустят хрупкие кости…

Скилла вернул в реальность звонкий окрик Тенты. Он вздрогнул и поспешно отпрянул назад. Змей недовольно зашипел. Его головы повернулись чуть в сторону и обратились к девушке…

Эту девчонку не следовало убивать. Карнав знал, что хозяин испытывает к ней необъяснимую привязанность, примерно такую же, какую змей к диким поросяткам — сладким и нежным для языка и легким для желудка. Но эта нэрси всегда не нравилась ему. Кроме того все можно было устроить так, будто ее раздавила рухнувшая колонна или кусок свода. Карнав заглянул в самую душу нэрси и сладостно шепнул: иди ко мне, моя любовь, я буду ласкать твою нежную грудь! Иди…

Нэрси, словно завороженная, шагнула навстречу змею. Дорнум схватил ее за руку, но в девушке проснулась невероятная сила. Она даже не сбавила шаг и продолжала свой путь к смерти, таща за собой вопящего киммерийца. Тогда Скилл выхватил стрелу и почти не целясь послал ее в голову мерзкого гада…

Карнаву никогда не приходилось испытывать подобную боль. Зашипев так, что дрогнули стены, змей бросил свое тело вперед, метя в маленькую женщину, чьи глаза были наполнены магнетической негой. И в этот миг нэрси очнулась. Она закричала от ужаса и стрелой взвилась вверх, под самый свод, подняв за собой и Дорнума. Омерзительная голова чудовища проскользнула впритирку под ногой киммерийца, едва не коснувшись его сапога. Змей резко остановился и начал поднимать тело, превращаясь в извивающийся чешуйчатый столб. В этот миг его мозг пронзила еще более жуткая боль…

Поединок с Ажи-дахакой многому научил скифа. Самым слабым местом у подобных бронированных тварей была голова, прежде всего — глаза. И потому Скилл загнал вторую стрелу точно под веко змею. Тот обрушил свое тело на пол и начал дробить головой ближайшую стену, пытаясь таким способом избавиться от терзающего его плоть наконечника. Удары живого молота были ужасны, от кладки отлетали огромные куски камня, любой из которых мог раздавить человека. Эти камни падали на Карнава, но он не чувствовал их тяжести. Змей продолжал биться о стену до тех пор, пока не избавился от стрелы. После этого он бросился к человеку.

Смерть не раз подходила к Скиллу так близко, но еще никогда не заключала его в свои объятия. Скиф, правда, успел выпустить еще одну стрелу, но она была не столь метка, и чудовищный змей не обратил на нее никакого внимания. Он обвил человека дюжиной стальных колец и начал медленно сокращать их. Скиф хотел закричать, но в сдавленной груди не нашлось воздуха. Оставалось лишь умереть.

Скифов учили умирать достойно, не прячась за спинами соплеменников. Киммерийцев учили умирать первыми. Увидев, что змей схватил друга, Дорнум отпустил руку нэрси и свалился прямо на голову чудовища. Не давая ему опомниться, киммериец начал полосовать плоть монстра ударами меча. Клинок со звоном отскакивал от стальной чешуи, но Дорнум не сдавался и в конце концов добился своего — одним из ударов он поразил Карнава во второй глаз.

Ослепший змей совершенно взбесился от боли и ярости. Отбросив полузадушенного скифа в сторону, Карнав бросился на нового обидчика. Удар хвоста сбил Дорнума с ног. Змей подполз к оглушенному человеку и начал медленно заглатывать его.

Это была роковая ошибка, совершенная злобным монстром. Умирая, киммериец поразил его в единственно уязвимое место. Острый меч разорвал внутренности змея, рассек надвое сердце…

Тента едва успела спасти еще не пришедшего в себя Скилла от ударов агонизирующего тела. Карнав метался по мраморной лестнице словно смерч, сшибая колонны и вдребезги разбивая холодеющим телом ступени. Но вот он затих и, испустив струйку кроваво-ядовитой слюны, умер. Рядом с его изуродованной головой лежали обрубки кровавого мяса, облаченные в добротные юфтевые сапоги — все, что осталось от отчаянного киммерийца Дорнума.

Скилл кусал губы, когда нэрси сказала ему:

— Не надо, это была достойная смерть.

— Да, но она пришла слишком рано.

Подняв со ступени иззубренный меч Дорнума, скиф, прихрамывая, двинулся вверх. Тента вела на поводу волнующегося Черного Ветра. До свободы оставалось лишь несколько шагов, но они так и не обрели ее.

В телепортационном центре их ждал незнакомец. Увидев его, Скилл не раздумывая натянул тетиву. Он не боялся ошибиться, потому что в Замке у него больше не осталось друзей, а кроме того незнакомец был облачен в балахон и прятал свое лицо — это сразу напомнило Скиллу о живых мертвецах Аримана.

Незнакомец лишь успел крикнуть:

— Постой!

Однако в этот миг стрела уже покинула ложе лука и устремилась вперед. Она должна была впиться точно в сердце, но тот, кому она предназначалась, исчез, чтобы через мгновение объявиться вновь. Скиллу уже доводилось видеть подобное. Так делал Ариман, но это был не он. В любом случае человек в балахоне был неуязвим для стрел, и скиф опустил лук. Этим он заслужил похвалу незнакомца.

— Правильно, — сказал тот, судя по всему совершенно не обидевшись. — Я враг Аримана, а значит твой друг.

В это мгновенье в залу вошли Тента и Черный Ветер. Незнакомец поглядел на них, рассмеялся и добавил:

— А это наши главные козыри. Игра вступает в завершающую фазу.

* * *

Ночь пролетела, из-за гор выползло солнце. Враги встретились на гранитном плато, примыкавшем к южной стене Замка.

— Условия обмена будут следующие… — Отшельник сделал паузу, словно специально для того, чтобы позволить Ариману разглядеть себя. Но, собственно говоря, разглядывать было нечего. Лицо таинственного врага было спрятано за складками капюшона, безжизненные интонации голоса свидетельствовали о том, что он наверняка деформируется с помощью речевого редуктора. Фигура принадлежала мужчине, но это не означало, что под маской Отшельника не могла скрываться женщина. Посвященные в тайну времени без труда меняли свой облик и пол. В Отшельнике — то ли в его жестах, то ли в осанке, то ли в своеобразии произносимых фраз — было нечто смутно знакомое, далекое, словно картинка из детства. Ариман был уверен, что прежде встречался с ним.

— Не отвлекайся, Русий! — внезапно произнес Отшельник.

— Кто ты? — с яростью в голосе спросил Ариман.

— Неважно… — Из-под капюшона долетел глухой смешок, искаженный мембраной редуктора. О, с каким удовольствием Ариман бы уничтожил это существо, растер его в прах, мельче каменной пыли! Но он не мог сделать этого, так как в футах двухстах позади Отшельника стояла Тента, и отвратительное создание из парамира угрожающе занесло над ней огромные клешни, готовое в любой момент отсечь девушке голову.

— Условия обмена будут такими, — повторил Отшельник. — Я возвращаю тебе девушку и коня, а ты передаешь мне мага и скифа. Это первое. Теперь второе. Мы будем драться на моих условиях. Ты свернешь силу Источника и отошлешь прочь своих артефактов. Я также не буду использовать свое энергетическое поле. Полагаю, ты еще не разучился владеть мечом? — Ариман хмуро кивнул. — Вот и прекрасно! Тогда померяемся силой в открытом поединке.

Что ж, приходилось признать, что Отшельник очень неглуп. Понимая, что он не в силах бороться с Ариманом, располагающим почти неограниченным потенциалом Источника, посредством энергетических спиралей. Отшельник решил попытать счастья в обычной битве, надеясь на превосходство своих чудовищ над защитниками Замка. Самым лучшим ответом на подобное наглое требование был мощный энергетический удар. Сила, переполнявшая Аримана, была столь велика, что ему ничего не стоило разорвать Отшельника в клочья. Враг знал об этом, и потому за его спиной стояла Тента.

— Все? — глухо спросил Русий.

— Почти. — Редуктор издал смех, на этот раз тоненько — девичий. — Еще ты дашь мне клятву, что не воспользуешься энергией Источника, даже если будешь проигрывать.

— Какую клятву ты хочешь услышать?

— Поклянись самым дорогим, тем, что дарует тебе силы. Поклянись планетой Зрентша!

Бог тьмы непроизвольно вздрогнул, но тут же совладал с собой.

— Какую клятву дашь ты?

— Никакой. Тебе придется поверить мне на слово. И я думаю, ты примешь мои условия.

Ариман вновь посмотрел на монстра, готового в любое мгновенье пустить в ход бритвы своей уродливой клешни.

— Хорошо. Я клянусь планетой Зрентша, что не буду использовать энергию Источника до тех пор, пока ты или твой маг не пустите в ход вашу энергию. Этого достаточно?

Стоявший за спиной Аримана Заратустра схватился за голову. Отшельник удовлетворенно хмыкнул.

— Вполне. Такую клятву ты не осмелишься нарушить.

Обмен пленниками происходил по всем правилам. Рыжебородые привели Кермуза и Скилла, два отвратительных чудовища — Тенту и Черного Ветра. Первыми двинулись навстречу нэрси и мятежный маг. Они не без интереса посмотрели друг на друга, после чего девушка попала в объятья Аримана, а маг подошел к Отшельнику, который снисходительно похлопал его по плечу. Далее произошла небольшая заминка. Скилл наотрез отказался возвращаться к Отшельнику. Ариман холодно взглянул на него.

— Тебе не терпится умереть от моей руки?

— Пусть так, — ответил скиф. — Здесь мои друзья, и если меня ждет смерть, я хочу умереть рядом с ними.

— Смешной человек, — заметил на это Отшельник. — Ладно, если он так хочет умереть, пусть останется у тебя. Я даже буду настолько щедр, что верну тебе коня безвозмездно.

Он сделал знак своим мерзким слугам, и те подвели рвущегося на поводу Черного Ветра к Ариману. Тот молча принял дар.

— Я даю тебе время. Когда будешь готов к битве, дашь сигнал! — С этими словами Отшельник повернулся спиной к Ариману и направился к своему войску.

— Скажи мне, скиф, ты мог бы выстрелить ему в спину? — негромко спросил бог тьмы.

— Да, — ответил Скилл, — если ты попросишь меня об этом.

Ариман взглянул на степняка и внезапно рассмеялся.

— Хороший ответ, скиф! — Бог тьмы подозвал к себе стоявшего неподалеку рыжебородого и приказал:

— Отдайте ему коня. И готовьтесь к битве!

Скиллу показалось, что Ариман даже доволен таким исходом дела, чего нельзя было сказать про Заратустру. Маг гневно укорял своего хозяина.

— Ты последний дурак, что согласился выполнить его требования! — злобно шипел он. — Ну зачем, скажи на милость, тебе сдалась эта девчонка? Тебе что, мало той, которая погубила Атлантиду! Женщины приносят нам лишь несчастья!

— Замолчи! — велел Ариман. Его голос был наполнен яростью, и Заратустра испуганно осекся. — Ты, кажется, забыл, с кем говоришь! Зато я помню, что ты должен мне кое о чем рассказать! Сворачивай энергетические вихри и готовь воинов. Я срублю голову этому молодчику, кем бы он ни был, а ты поквитаешься с Кеельсее. Вперед!

Пока маг выстраивал на битву выходящих из Замка воинов, Ариман облачался в боевой доспех. Он заключил тело в гладкий, без рисунка, черный панцирь, а голову — в такого же цвета шлем. Перед тем, как надеть его, бог избавился от своей маски, и Скилл впервые увидел его лицо. Оно было очень красиво, с оттенком холодной жестокости — такие лица были у воинов, пришедших некогда, в то время Скилл был еще отроком, в скифские степи. Это были витязи из далеких северных земель, они несли войну. Скифы в кровавой сече изрубили пришельцев, но каждый из них забрал с собой в могилу по пять скифов. Они были прекрасными воинами. У Аримана было лицо такого воина, быть может, он даже был одним из них, недаром через его правую щеку тянулся длинный рваный шрам — такие бывают от удара копьем или от брошенного ножа. Скилл невольно засмотрелся на это царственное лицо и вдруг понял, почему Тента так долго колебалась, прежде чем согласилась идти с ним. Он взглянул на нэрси и увидел, как она смотрит на Аримана. В ее взгляде было обожание, а, может быть, и нечто большее. Скилл понял, что если ему суждено покинуть Заоблачный Замок, то в лучшем случае с ним будет лишь Черный Ветер.

Надев шлем, Ариман наглухо соединил его с панцирем. Заратустра подал ему длинный блестящий меч.

— Все готово? — спросил Ариман. Маг кивнул. — Тогда начинаем!

Заратустра принялся отдавать последние приказания, а бог тьмы поманил к себе Скилла и шепнул:

— Скиф, охраняй ее. Ты умрешь, но лишь в том случае, если умрет она.

Сказав это, Ариман направился к своему войску.

Заратустра выстроил воинов самым бесхитростным образом. Слева стояли ахуры, правое крыло занимали рыжебородые, часть из которых сидела на конях. В центре густой толпой расположились харуки, подкрепленные пятью уцелевшими дэвами. Ариман занял место среди подземных жителей, встав в первом ряду. Заратустра возглавил небольшой резерв, состоявший из саблезубых барсов и нескольких десятков рыжебородых. Здесь же были орел и лев, друзья мага, прибывшие, чтобы принять участие в битве. Орел боевито топорщил перья, лев был безобразно благодушен. Он облизывал ушибленную о камень лапу и искоса поглядывал на симпатичную саблезубую кошечку, чем вызывал гнев орла.

Воинство Отшельника расположилось подобным же образом. Крылья заняли две шеренги чудовищ из парамиров. Вооруженные громадными клыками, когтями, растущими из груди шипами, щупальцами, ужасающими роговидными наростами, они должны были оказать достойное сопротивление людям. Многие из этих монстров были столь причудливы, что трудно было определить, где у них голова, и уже тем более — где сердце. Впрочем, глядя на это хаотичное нагромождение мяса, хрящей и костной брони, можно было усомниться в том, что сердце вообще существует. В середине строя стали Отшельник и Кермуз, державшие в руках мечи, а также восемь дэвов, среди которых Скилл признал Зеленого Тофиса. Старый дэв все же переломал кости Груумину.

Трижды пропела труба, армии начали сходиться. Угрожающе размахивая множественными орудиями убийства, монстры устремились к воинам Аримана. И тут случилось совершенно неожиданное. Лев внезапно вышел из своего меланхолического состояния и что есть сил помчался навстречу вражескому войску. Он прорезал толпу харуков и выскочил прямо перед Отшельником. Все замерли, ожидая, что лев набросится на чародея, но мудрый зверь вдруг повернулся лицом к защитникам Замка и провозгласил, обращаясь к своему другу:

— Ты избрал ложный путь, о Заратустра; путь мишуры и мирской суеты. В этой битве у тебя нет врагов, как нет и друзей. Те, в кого мы верим, те в кого мы должны верить, умирают сегодня не здесь. Они умрут, уступая путь идолам, и век сверхчеловека никогда не наступит…

— Убить его! — велел Ариман.

Рыжебородые вскинули луки. Их на мгновенье опередил орел. Птица с клекотом взвилась в воздух и стала падать на льва.

— Не надо! — закричал Заратустра. Но было поздно. Множество стрел пронзили льва, еще несколько впились в орла, замертво рухнувшего на бездыханного друга. Судьба разъединила их перед смертью, она же свела их вновь, когда смерть наступила.

Ариман поднял над головой меч.

— Вперед!

Рыжебородые и ахуры разом бросились на врага, на бегу стреляя из луков. Монстры Отшельника устремились им навстречу. Помимо множества орудий уничтожения они располагали неплохой защитой. Стрелы отскакивали от костяной брони, не причиняя чудовищам вреда. Двигались монстры подобно крабам, но с быстротой доброй лошади. Не успели лучники выпустить третью стрелу, как чудовища атаковали их. Завязалась жестокая сеча. Рыжебородые, привыкшие к подобным переделкам, бились отчаянно. Зато ахуры и харуки мгновенно дрогнули. Вокруг яростно машущего мечом Аримана образовалась опасная пустота, и Заратустре пришлось бросить в бой резерв. Ему удалось остановить бегущих и повернуть их назад. По всему фронту развернулось отчаянное сражение, в котором принял участие и Скилл. Причудливы повороты судьбы! Если бы еще вчера кто-нибудь сказал Скиллу, что он будет сражаться на стороне Аримана! Скиф в лучшем случае принял бы эти слова за дурную шутку. А теперь он и впрямь стоял в нескольких шагах от бога тьмы и осаживал стрелами наиболее прытких монстров, имевших неосторожность приблизиться к нему и Тенте.

Как нередко бывает в подобных битвах, организованный поначалу бой очень скоро превратился в беспорядочную свалку. Бойцы обеих армий думали не о выполнении приказов, которые были даны им перед сражением, а лишь о том, как бы уничтожить стоящего напротив врага и при этом уцелеть самому. В подобной схватке, где все решает оружие и умение владеть им, перевес явно был на стороне монстров Отшельника. Их костяная броня выдерживала рубящие удары мечей рыжебородых и ахуров, лишенных возможности пустить в ход свое главное оружие — стрелы, а всевозможные клыки, когти, щупальца, клешни беспощадно рвали человеческую плоть. Вскоре крылья ариманова войска начали пятиться.

Еще более ожесточенной схватка была в центре, где сошлись отборные силы. Дэвы Зеленого Тофиса истребили большую часть харуков, но были остановлены саблезубыми барсами и рыжебородыми. Последние, как обычно, использовали отравленные стрелы, и четверо дэвов вскоре испустили дух. Оставшиеся в живых атаковали с удвоенной яростью.

Отдельно от остальных, на небольшом взгорке, бились предводители враждебных армий. Закованный в черные доспехи Ариман скрестил свой меч с мечом Отшельника, Заратустра сражался с Кермузом. Враги были достойны друг друга. Пожалуй, Скилл видел более умелых бойцов, но вряд ли ему приходилось встречать столь яростных. Мечи скрещивались с такой силой, что их звон заглушал рев битвы. При каждом ударе в воздух летели снопы искр. Поединок происходил с переменным успехом. Ариман нанес легкую рану Отшельнику, меч Кермуза рассек левую руку Заратустры. Время от времени в схватку чародеев вмешивался еще какой-нибудь боец, но проходило лишь мгновение, и сражающихся оставалось вновь четверо.

Поднявшееся над горами солнце созерцало апокалиптическую картину. Тысячи человекоподобных существ, зверей и ужасных монстров безжалостно уничтожали друг друга, покрывая землю причудливым ковром мертвых тел. Пало пятьсот рыжебородых, сражавшихся на правом фланге. Перед тем как умереть, они полностью истребили ядовитыми стрелами противостоящих им крабоподобных существ. Ахуры, бившиеся слева, бежали, и были перебиты чудовищами из парамира, которые, в свою очередь, исчезли с поля битвы. Возможно, они провалились в пропасть, возможно, решили вернуться в свой мир, возможно, попали в ловушку, устроенную хитрым Заратустрой. Полегла большая часть харуков и все дэвы, последним из которых умер Зеленый Тофис, бросившийся на скифа. Скилл попал стрелой точно в разинутую пасть чудовища, и оно захлебнулось кровью и сгустками мозга. Это была последняя стрела, Скилл был вынужден извлечь акинак.

С гибелью предводителя дэвов битва пошла на убыль, словно Зеленый Тофис был ее душою. Кое-где еще продолжали сражаться небольшие группки рыжебородых, харуков и саблезубые барсы, отбивавшие атаки немногочисленных крабообразных чудовищ. Но постепенно редели и они, сражение неумолимо шло к финалу.

И настал миг, когда битва затихла. Гранитное плато сплошь покрылось слоем мертвых тел. Воздух был напитан тяжелым смрадом, земля влажна от крови: красной — рыжебородых, ахуров, дэвов и саблезубых барсов, блеклой — харуков, темно-синей, похожей на вязкую камедь — существ из парамира. Немногие уцелевшие прекратили взаимное истребление и медленно расходились по разные стороны плато — на места, которые занимали перед тем, как сошлись в смертельной брани. Лишь четверо продолжали сражаться, а Скилл, Тента и Черный Ветер — наблюдать за их яростной схваткой.

Картина поединка чародеев несколько изменилась. Маги имели по несколько легких ран и заметно подустали. Их мечи мелькали не столь быстро, а в ударах не было былой ярости. Ариман и Отшельник бились с прежним пылом. Они обрушивали клинки с такой силой, что было удивительно, как металл до сих пор не разлетится от подобных ударов. Это была игра два в два. Два в два. Два в один…

Заратустра, прикрывавший спину Аримана, внезапно сделал шаг в сторону. Скиллу показалось, что маг сделал это намеренно. Кермуз понял это. Не мешкая ни мгновенья, он устремился к богу тьмы и занес меч. Быть может Ариман и заслуживал смерти, но не от удара в спину. Будь у Скилла под рукой стрела, он пронзил бы ею мятежного мага, но его сагайдак был пуст. Скиф успел лишь подумать об этом, а Тента уже рванулась на помощь своему повелителю. Поднявшись вверх, она атаковала Кермуза в тот самый миг, когда его меч уже начал опускаться на голову Аримана. Нэрси ударила врага кинжалом, метя в шею, но промахнулась и лишь слегка поранила плечо. Маг моментально обернулся и, резко махнув мечом, перерубил Тенту надвое.

— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!! — Ужасный крик расколол небо и заставил землю содрогнуться от страха.

Это кричал Ариман, обернувшийся, чтобы увидеть, как отточенное лезвие вонзается в бок его возлюбленной.

— НЕ-Е-ЕТ!!! — Ариман кричал от боли, следя за смертельным ходом клинка, разделяющего надвое ребра, рассекающего позвоночник, открывающего путь фонтанам алой крови.

— НЕ-Е-ЕТ! — Тента медленно, словно подстреленная птица, начала падать на землю.

— НЕТ! — Как страшно пережить смерть того, кого любишь больше, чем жизнь.

— Нет!

Ариман взмахнул мечом, чтобы обрушить его на Кермуза, но Отшельник оказался быстрее. Сверкающая сталь опустилась на голову бога тьмы.

Раздался ужасающий грохот, сверкнули молнии. Из груди рухнувшего Аримана вырвался огненный смерч. Он в единый миг испарил тело, а затем устремился к Замку и исчез в его недрах. Земля вздрогнула вновь, на этот раз гораздо сильнее, и выдохнула ужасающий вой — длинное нескончаемое НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ.

Уцелевшие участники сражения, обезумев от страха, метались по сотрясаемому толчками плато, по черной поверхности которого пробегали длинные светящиеся искры. В небе плясали черные смерчи. Вой становился невыносимым. В нем слышалась боль и грандиозная, разбуженная этой болью ярость. Скилл с трудом сдерживал перепуганного Черного Ветра и в который раз прощался с жизнью. Спокойными пред надвигающимся катаклизмом оставались лишь чародеи. Они представляли всю грандиозность силы, проснувшейся со смертью Аримана, но они знали и то, что эта сила еще не успела набрать свою полную мощь. Чародеи стояли рядом и завороженно взирали на пробудившийся от спячки Замок. Губы Заратустры шевелились, издавая крик, тонущий в невообразимом шуме. До Скилла долетали лишь отдельные фразы.

— И придет сильный… Рухнут идолы… И воцарятся спокойствие и Разум…

Раскаты слились в единый нескончаемый взрыв. Замок содрогнулся, по его гранитным стенам пробежала дрожь. Вдруг накренились и разом рухнули Шпили. Из глубин Замка вырвался ослепительно яркий радужный столб. Он фонтаном взвился вверх и там распался на три ревущих струи. Одна, голубого цвета, содержавшая в себе ледяную силу, с визгом ушла в небо. Другая, огненно-алая, ревя вонзилась в землю. Третья струя превратилась в черное облако. Подпитываемое энергией агонизирующего Источника, которая била из Шпилей подобно громадным золотистым стрелам, облако набухло до гигантских размеров и с оглушительным грохотом взорвалось. И хлынул черный дождь. Это была смерть.

В тот же миг Замок содрогнулся с такой силой, будто кто-то чудовищно-огромный пнул его из-под земли ногой, и провалился в бездну. Рассыпались башни, исчезли казавшиеся несокрушимыми стены. По плато пробежала горячая волна. Оно раскололось на множество гранитных островков и начало медленно скользить вслед за исчезнувшим Замком.

— Пора уходить! — что есть сил закричал Отшельник. Он развел руки в стороны и создал светящееся окно. Первым в него шагнул Кермуз, увлекший за собой безвольного Заратустру. Следом двинулся Отшельник. Перед тем, как исчезнуть, он обернулся и поманил рукой Скилла…

* * *

Смерть приходит по-разному и в многих обличьях. Смерть, посетившая Русия, была необычна. Он очнулся с сильной головной болью и с ясным ощущением боли, рожденной хорошо заточенным клинком, вонзающимся в его затылок. Ослепительно беспощадный он рассекает мозг на две половинки, похожих на ломти сдобного пирога. Русий зажмурился, отгоняя видение. Дождавшись, когда оно исчезнет, атлант ощупал голову, точнее шлем, все еще защищавший ее. Шлем был цел. Это давало надежду, что с головой также все в порядке. По крайней мере снаружи. На всякий случай Русий удостоверился и в этом. Он снял шлем и ощупал затылок. На нем не было даже царапины. Значит, все это было лишь грезой, дурным сном. Но где он в таком случае? Куда он попал?

Атлант осмотрелся. Он находился посреди огромной, почти бесконечной равнины; лишь у самого горизонта виднелось некое подобие скал. Равнина была покрыта серым веществом, напоминавшим на ощупь мягкое упругое желе. Тело слегка погрузилось в него, но не тонуло, удерживаемое упругой оболочкой. Русий ткнул в серую массу пальцем. Палец исчез почти полностью, но вглубь вещества так и не проник. Все это — бесконечная равнина, покрытая странной серой субстанцией, — напоминало облако, и если бы атлант верил в такую чертовщину как загробный мир, то он мог решить, что очутился на небе. Но, по крайней мере, его не переоблачили в саван праведника. Тело по-прежнему было заключено в доспех, а, привстав, Русий обнаружил неподалеку свой меч. Атлант тут же схватил его. Теперь он мог принять бой хоть с целой толпой архангелов. Но что все-таки произошло? Кем он был до того, как очутился в этом загадочном месте?

Легче было узнать, кем он не был. Он успел побывать в тысячах ипостасей, но последние двадцать циклов он был богом. Богом Востока. И имел два имени — черное и белое. И носил две маски. А потом была великая битва, которую он, кажется, проиграл. Тента!

Русий вспомнил все. Она умерла! Ее разрубил мечом мерзкий Кеельсее. А, может быть, нет? Ведь сам-то он жив, хотя был уверен, что клинок Отшельника рассек его голову надвое!

— Она умерла, Русий! — раздался сзади мелодичный голос.

Атлант обернулся. Перед ним стояла девушка неописуемой красоты, облаченная в легкое цветастое платье. Она улыбалась. Русий ненавидел эту девушку бессчетное количество лет.

— Это ты?! — яростно выдохнул он. Беспощадный меч пополз вверх, набирая силу для удара.

— Не спеши. — Девушка предостерегающе подняла руку. — Это я. Но не совсем я. Это один из моих клонов. Их развелось так много, что я порой путаюсь, где настоящая я. Иногда мне кажется, что мною, то есть моими двойниками, забита вся Вселенная. Убив меня, ты ничего не выиграешь, но зато многое проиграешь. Впрочем, ты можешь потешиться, посмотреть, как твой меч выпускает из меня кишки или отсекает груди. Кстати, ты когда-то так сладко целовал их!

Русий опустил меч, попытавшись картинно воткнуть его в серую массу. Однако желеобразное вещество не поддалось даже бритвенно заточенному титану. Тогда атлант бросил клинок себе под ноги.

— Говори…

Девушка усмехнулась. Улыбка эта была столь очаровательна, что Русий невольно поддался ее обаянию.

— Ты позабыл мое имя или же просто не хочешь осквернять им свои уста?

— Говори, Леда, — не без труда вымолвил атлант.

— Как сладко услышать твое Леда!

— Говори!

— Хорошо. — Леда не спеша оправила короткое, едва прикрывающее загорелые бедра платьице. — Полагаю, ты хочешь узнать, что произошло и где ты очутился.

— Для начала я хочу узнать, кто ты.

— Я же сказала тебе: я клон, точный слепок девушки по имени Леда. Мы абсолютно схожи внешне, у нас одна память, одни чувства, примерно одни мысли.

— Этого не может быть. Я собственными глазами видел, как ты умерла в огненном смерче!

— Когда тебе говорят, что то, что видится тебе черным, на деле белое, не верь глазам своим. Не всегда следует доверять тому, что видишь. Я жива — и восприми это как факт.

— Тебе кто-то помог спастись! — догадался Русий.

— Возможно.

— Кто?

Леда улыбнулась одними глазами.

— Тебе необязательно знать это.

— Почему ты преследовала меня на Атлантиде?

— Ну вот, начали вспоминать дела давно минувших дней! — Леда капризным жестом убрала со лба непокорную прядку. — Я была твоим врагом не по своей воле. Меня держало под контролем существо, которое ты знал под именем Арий. Оно овладело моим мозгом и заставляло исполнять свои приказания. Лично я не имела и не имею к тебе никакой особой неприязни. Ты ненавистен мне не более, чем все прочие люди.

— Я рад слышать это! — с легким сарказмом заметил Русий, после чего поинтересовался:

— Ты и сейчас подчиняешься ему?

— Нет. Его власть надо мной исчезла в тот миг, когда погибла Атлантида.

— Не могу понять, как он сумел вторгнуться в твое сознание.

— Это произошло еще на корабле, до того, как ты избавился от него.

— Он тогда остался жив?

— Да. По крайней мере он был жив все то время, пока существовал Остров. Впрочем, в этом нет ничего невероятного. Его капсула вполне могла оказаться в такой временной спирали, где день равен земному тысячелетию.

— Где он сейчас?

— Не знаю. Я не имею о нем никаких сведений с тех пор, как вышла из-под его контроля.

— Почему же в таком случае ты вновь преследуешь меня?

— Ну вот, наконец, мы подошли к настоящему. А потом мы поговорим и о будущем. Давай присядем, разговор нам предстоит достаточно долгий.

Русий кивнул и опустился на желеобразную поверхность, мягко прогнувшуюся под весом его тела. Леда села рядом с ним и словно ненароком коснулась пальцами руки атланта. Тот отшатнулся, словно его обожгли каленым железом.

— Не бойся, — с усмешкой сказала девушка. — Я не кусаюсь. И у меня не растут клыки как у зеленых вампиров, хотя в этом месте может случиться все, даже такое.

— Где мы?

— Я объясню тебе. Но потом. Начнем все по порядку. Ты, конечно, полагал, что нападение на Замок не обошлось без моего участия?

— Я и сейчас не до конца разуверился в этом.

— Напрасно. Да, я была на Земле, но очень далеко от тебя. Я была у Гумия.

Русий зарычал, словно раненый тигр.

— Я догадался, что он знает о тебе, но догадался слишком поздно. Тварь, он предал меня!

— Не суди его слишком строго. Он был влюблен, а кроме того боялся.

— Боялся? Меня? Но почему?

— Нет, меня.

— Тебя?! — Атлант презрительно захохотал. — Да он мог свернуть тебе шею одним движением руки!

— Убить не значит победить. Хотя не скрою, если б он вдруг решил предать меня, я очутилась бы в очень затруднительном положении. Ведь это была настоящая я, а вовсе не клон.

— Что будет, если умрешь настоящая ты? — внезапно спросил Русий.

— Я исчезну.

— А клоны?

— Исчезнут тоже.

Атлант усмехнулся и схватил девушку за горло.

— Почему бы мне не попробовать?

Леда не стала визжать или царапаться. Пальцы Русия мешали ей говорить, но она все же выдавила:

— Тогда ты умрешь, так ничего и не узнав.

— Да? — Русий немного подумал и нехотя освободил хрупкую шею. Девушка погладила кожу там, где остались красные следы пальцев.

— Я была у Гумия, но он не враг тебе.

— Не тебе судить! — отрезал атлант. — Кто же в таком случае напал на Замок?

— Кеельсее.

— Это я знаю. Но был еще один. Он обладал огромной силой и знал язык Зрентши.

— Подумай сам, — предложила девушка.

Русий нахмурил брови.

— Я знаю троих зрентшианцев. Это мой отец, Арий и Черный Человек.

— Значит, нападавший был одним из них.

— Допустим. Чего он добивался?

— Неужели не ясно? Он хотел убить тебя?

— Убить? — Русий задумчиво потер щеку. — Командор опасался меня, но не настолько сильно, чтобы желать моей смерти. Черный Человек ни разу не выказывал ко мне враждебных намерений. Остается Арий… Это он?

— Может быть. Я и вправду не знаю, — ответила девушка. — А, может быть, был кто-то четвертый.

— Арий… — протянул атлант. — Эти твари убили Тенту!

— Мне очень жаль.

Русий искоса взглянул на свою собеседницу. Она поняла, о чем он думает, и негромко сказала:

— Давай не будем ворошить прошлое.

— Ладно, — процедил сквозь зубы атлант. — Что ты еще знаешь?

— Воин погиб.

— Это теперь мне безразлично. Гумий?

— Он жив, но не совсем.

— Что это означает?

— Этого я не могу сказать.

Русий не стал настаивать. Он чувствовал себя неуютно, ему казалось, что некто невидимый его глазу изучает их с тем, чтобы напасть. Поэтому Русий торопился.

— Скиф?

— Он жив.

Атлант захохотал словно сумасшедший.

— Знаешь, я так долго желал его смерти, а теперь почему-то радуюсь, услышав, что он жив.

Леда улыбнулась.

— Он понравился тебе.

— Наверно… — Русий умолк, о чем-то задумавшись. Леда ждала, когда он заговорит вновь. Пауза затянулась, и тогда девушка спросила:

— Ты разве не хочешь узнать, что случилось с тобой?

— Я умер.

— Не совсем, — усмехнувшись сказала Леда.

— Где же я в таком случае нахожусь? — Русий придал голосу сарказм. — Разве это не рай?

— Скорее ад!

Атлант отнесся к этому сообщению спокойно. Леда ожидала именно такой реакции.

— Ты был на волосок от смерти, когда я спасла тебя.

— Ты? — удивился Русий. Черная кошка недоверия звучала в этом «ты». — Но как тебе это удалось? Разве ты умеешь изменять будущее?

— В какой-то мере. Пойми, ты видишь во мне прежнюю Леду, умевшую лишь организовывать заговоры и убивать. Но я сильно изменилась. Я стала совсем другой. У меня был очень хороший учитель, много давший мне. Я умею манипулировать пространством, временем, энергией, сутью вещей. Я выхватила тебя из-под меча Отшельника за мгновение до того, как он должен был вонзиться в твою голову. И перенесла сюда, на планету Кутгар, находящуюся примерно в двадцати световых днях от Земли. Это одна из немногих планет в этой Галактике, имеющая оптимальную атмосферу…

— Я должен остаться здесь? — перебил девушку Русий.

— Не обязательно. У тебя есть выбор. Ты можешь расстаться со своей сверхсутью и вернуться с моей помощью на Землю обычным атлантом, либо ты можешь сохранить ее, но в этом случае ты будешь должен проделать обратный путь сам.

— Какая тебе выгода от этого?

— Мне нужна твоя сверхсуть, — честно призналась Леда.

Русий жестко усмехнулся.

— Хочешь обрести бессмертие?

— Может быть.

— А если я откажусь расстаться с ней?

— Тогда ты останешься здесь, и мне придется довольствоваться сознанием того, что ты обязан мне за свое опасение и когда-нибудь, возможно, вернешь этот долг. Так что ты выбираешь?

Русию было над чем задуматься.

— Что это за планета? Каков уровень ее развития? Расскажи о ней поподробней.

— Это одна из самых чудовищных планет в данной Галактике. Здесь существует множество цивилизаций. Сколько точно, не знает никто. Они эволюционировали примерно с одинаковой скоростью и в тесном контакте друг с другом. Ни одна из этих цивилизаций не похожа на атлантическую. Они иные не только по своей социальной, но и по биологической сути. Часть из них основана на углеродной основе, часть на кремниевой, часть на водородной. Здесь есть разумные существа, которых трудно признать таковыми, и все же они разумны. Но всех их объединяет одно — они чрезвычайно враждебны ко всем иным формам жизни. Это планета существ, истребляющих друг друга.

— Симпатичное местечко ты мне подыскала! — пробормотал Русий.

— Такова плата за спасение.

— Среди этих существ есть такие, чья сила была бы соизмерима с моей?

— Если брать единичную особь, пожалуй, нет. Но они обычно живут стаями или колониями.

— А если я уступлю тебе свою сверхсуть, ты вернешь меня на Землю?

— Да. Немедленно и в любую точку.

Русий вновь задумался. Леда терпеливо ждала, когда он примет решение. Наконец атлант поднял голову.

— Я остаюсь.

Девушка встала на ноги.

— Ну что ж, ты сделал выбор. Правилен он или нет, ты поймешь позже. Ты странный человек, Русий. В твоих руках была огромная, почти безмерная власть, которая для тебя не просто власть, а суть всей твоей жизни, а ты променял ее на любовь к ничтожному существу.

— Не смей так говорить о Тенте! — воскликнул Русий, душа которого вновь наполнилась легкой грустью.

— Жалкому существу! — упрямо повторила Леда. — Но знаешь, порой мне хочется быть таким жалким существом. Удачи тебе.

Леда протянула атланту руку. Тот немного поколебался, но принял ее. А приняв, долго не мог расстаться с тонкими, нежными, сильными пальчиками. Леда смотрела в прикрытые сферолинзами глаза Русия и улыбалась.

— Ты нравишься мне, атлант Русий! И прими напоследок один маленький совет. Не оставайся долго на этом месте. Упругая масса, которая столь заинтересовала тебя своими странными свойствами, есть не что иное как гигантское мономолекулярное вещество, именуемое Лоретагом. Лоретаг изучает суть своей жертвы, а потом пожирает ее, разлагая на простейшие молекулы. Он всеяден. Он уже почти съел меня. Если ты пробудешь здесь еще немного, он расправится и с тобой. Прощай!

Девушка коснулась губами щеки Русия, и в тот же миг он ощутил в руке упругую слюдянистую массу. Атлант моментально отскочил в сторону. На его глазах случилось ужасное превращение. Тело Леды потеряло свою упругую яркую форму и обратилось в оплывший желеобразный конус. Прошло еще несколько мгновений. Лоретаг всхлипнул в то, что еще недавно было прекрасной девушкой и бесследно исчезло под гладкой желеобразной поверхностью чудовищной равнины.

— Прощай, странный призрак! — шепнул Русий и побежал в сторону виднеющихся вдалеке скал. Он бежал так быстро как мог. Борьба с обитателями планеты Кутгар началась.

* * *

Тьма привычно ассоциируется со смертью. Парадоксально, но бог тьмы Ариман нес жизнь. С его гибелью исчезало кольцо ослепительно яркой природы, окружавшей Замок. Пожухла трава, зачахли деревья, исчезли певчие птицы, источники превратились в стоящие болотца. Все умерло…

Скилл стоял на краю пропасти и смотрел туда, где еще совсем недавно возвышался Заоблачный Замок. Это можно было считать невероятным везением, но смерть пощадила его и в этот раз. Умерли все: и Ариман, и Тента, и Дорнум с его киммерийцами, и даже несокрушимый Зеленый Тофис. А Скилл и Черный Ветер остались живы. Наверно это было справедливо, ведь жить должен тот, кто много раз встречался со смертью.

Скиф стоял на краю пропасти — точно против того места, где совсем недавно возвышался Замок Аримана. Теперь здесь была лишь голая черная скала. Замок и плато, покрытое мертвыми телами, исчезли в бездне. И не спасся никто. Лишь Скилл, да Черный Ветер, да трое чародеев, двое из которых были победителями, а один — проигравшим.

Проигравший — Заратустра — со связанными за спиной руками сидел у нависшей над пропастью скалы. Он мог броситься в бездну, он должен был броситься в бездну, но не делал этого. Отшельник и Кермуз, стоявшие неподалеку, решали его судьбу.

— Сверни ему шею! — настаивал Отшельник.

— Я не хочу делать это! — возражал Кермуз.

— Но ведь он пытался прикончить тебя! И не без успеха!

Кермуз машинально взглянул на перевязанные кусками ткани руку и бок.

— Я поквитался с ним!

— Порой ты удивляешь меня, Кеельсее, — вздохнул Отшельник. — Ведь ты ненавидишь его.

— Да, — согласился маг.

— Так почему же ты хочешь оставить ему жизнь?

— Чтобы было кого ненавидеть!

Отшельник задумался.

— В твоих словах есть доля истины…

— В них бездна истины! — убежденно воскликнул Кермуз. — Мир держится на ненависти. И побеждает лишь тот, кто ненавидит. А чтобы ненавидеть, надо иметь сильных врагов!

— Ну хорошо. Я помню наш договор. Он твой пленник, и ты волен поступать с ним как хочешь.

Кермуз удовлетворенно кивнул головой. Он извлек нож и подошел к Заратустре. Заслышав шаги, тот поднял голову. Лицо побежденного мага было безмятежно.

— Все? — спросил он, кивая головой на нож.

— Все, — подтвердил Кермуз. — Я могу напоследок задать тебе один вопрос?

— Можешь. И даже не один. Я не спешу. — Заратустра усмехнулся и перевел взгляд на синеющее меж скал небо.

— Почему ты предал Русия?

Заратустра ответил не сразу. Он молчал, левая щека его подергивалась. Кермуз решил помочь ему.

— Ты боялся, что он заставит тебя рассказать о Леде?

Заратустра отрицательно покачал головой.

— Нет. Я достаточно силен, чтобы скрыть то, о чем я не должен говорить. Просто лев был прав. Это не моя битва. Я не раскаиваюсь в том, что делал вчера, год, тридцать лет назад. Но сегодня я должен был быть не здесь. Мое место там, где умирают люди, дерзнувшие стать над своим естеством, именуемым страх или инстинкт самосохранения, люди, презревшие жизнь ради смерти, а смерть — ради того, что они зовут честью. Моя битва была там. И лев пришел, чтобы сказать мне это. А Русий убил льва…

Кермуз задумчиво выслушал это признание и, еле слышно вздохнув, сказал:

— Я понял тебя, Гумий. Ты предал себя, а уж преданный собой ты изменил своему другу.

— Он мне не друг! — резко возразил Заратустра.

— Давно ли?

— С тех пор, как он стал считать себя моим хозяином.

Победитель поиграл ножом и повторил:

— Я понял тебя, Гумий. Хотя ты и разочаровал меня. Я ожидал, что ты будешь верен себе до конца.

— Я верен себе, — сказал Заратустра.

Плененный маг противоречил сам себе, но Кермуз не стал акцентировать на этом внимание.

— По-своему, да, — согласился он. — Твоя беда в том, что многое, почти все, что ты делал, не совпадало с тем, о чем ты думал. — С этими словами Кермуз нагнулся и перерезал веревки на руках Заратустры. Тот изумился.

— Ты отпускаешь меня?

— Да, и надеюсь, мы останемся врагами.

— Можешь не сомневаться, — ответил Заратустра, растирая затекшие запястья. — А что скажет твой таинственный союзник?

— Он подарил твою жизнь мне.

Заратустра усмехнулся.

— Щедрый подарок.

— Более щедрый, чем ты думаешь! — воскликнул неслышно подошедший Отшельник. — Я тоже имею причины ненавидеть тебя. Но в отличие от Кеельсее, я предпочитаю убивать своих врагов. Мне было нелегко подарить твою судьбу ему.

— Чем же я не угодил тебе? — спросил Заратустра. — Ведь мы даже не знакомы.

— Еще как знакомы! — Из-под капюшона донесся короткий смешок. — Правда, это очень старая история. И быть может, ты забыл ее.

— Так напомни.

— Хорошо. — Отшельник в легком волнении скрестил пальцы изящных белых рук. Сделав паузу, он медленно начал. — Комната. Пластик и эмаль. Четверо бросают жребий. Он выпадает человеку по имени Олем. Теперь по велению судьбы этот человек должен выполнить задуманный четырьмя план. Немало времени прошло с тех пор, не так ли, Гумий? Трое из четверых мертвы. Остался лишь ты. Надеюсь, ты понял, кто стоит пред тобой?

Заратустра хотел ответить, но голос осекся, и он лишь кивнул головой. Кермуз с интересом наблюдал за этой сценой, переводя взгляд то на Отшельника, то на побледневшего мага.

— На этот раз я отпускаю тебя, — продолжал Отшельник, — но берегись! Отныне я буду охотиться за тобой и недалек тот час, когда ты присоединишься к своим друзьям!

Эта угроза оказала странное воздействие на Заратустру. Глаза его закатились, маг покачнулся и замертво рухнул на землю. Кермуз бросился к нему. Заратустра уже не дышал.

— Мы так не договаривались! — Кермуз возмущенно обернулся к Отшельнику.

— Я здесь не причем, — медленно произнес тот. Он словно прислушивался к чему-то.

— Неужели ты станешь уверять, что он умер от сердечного приступа?

— Он не умер, — после небольшой паузы сказал Отшельник. — Демон Аримана похитил его душу. Она обречена бродить в других мирах, пока хищные птицы не сожрут ее вместилище — тело.

— Я слышал, что такое бывает, — задумчиво произнес Кермуз. — Жаль, он мог бы назвать мне твое имя.

Отшельник усмехнулся.

— Тебе не повезло. Пойдем.

Однако маг не тронулся с места. Несколько мгновений он размышлял, затем решительно нагнулся и взвалил неподвижного Заратустру на плечи.

— Что ты собираешься делать с этим? — поинтересовался Отшельник.

— Возьму его с собой. Спрячу в потайной гробнице на берегу Мертвого моря. Хорошие враги рождаются редко.

Отшельник безразлично пожал плечами.

— Поступай как знаешь. — Он хмыкнул. — Занятно, но если бы не этот демон, Гумий не дожил бы до ночи. Я бы расправился с ним.

— Значит, стоит поблагодарить демона, — заметил Кеельсее, поудобнее устраивая нелегкую ношу на своих плечах. — Я готов. А как поступим со скифом?

Маг кивнул в сторону Скилла, который по-прежнему стоял на краю пропасти.

— Что предлагаешь ты?

— Мне все равно.

— А мне он нравится.

— Тогда пусть живет, — решил Кермуз. — Глядишь, и из него когда-нибудь вырастет достойный маг.

— Ты сказал это и мне сразу захотелось его убить, — негромко заметил Отшельник. Затем он крикнул, так что содрогнулись горы:

— Эй, скиф, ты свободен! Если хочешь, я могу доставить тебя в долину Евфрата!

Скилл быстро, словно ждал этих слов, повернул голову к чародеям.

— Спасибо, не стоит, — негромко сказал он, не слишком заботясь о том, чтобы его услышали. — У меня там слишком много врагов и я не хотел бы предстать перед ними с пустым сагайдаком. А, кроме того, я кое-чем обязан одной девушке из горного селения. Прощайте!

Скилл взлетел на коня и сжал его бока пятками.

— Хоу, Черный Ветер!

Чародеи наблюдали за скачущим всадником до тех пор, пока он не скрылся из виду.

— Сколько жизни, — медленно произнес Отшельник. — Так и хочется сбросить его с коня.

Кермуз усмехнулся.

— Пусть живет. Мир нуждается в сильных людях, способных быть достойными врагами.

Крик, донесенный горным ветром, подвел итог этой краткой дискуссии.

— Хоу, Черный Ветер!