На равнине, окружённой холмами, войска графа Мафуса в полном окружении сражались насмерть с численно превосходящими силами противника.

Сам граф, привязанный к коню кожаными ремнями, как в свои лучшие годы рубил мечом врагов, оказавшихся рядом.

Будь то кавалерист или пехотинец, они разрубались на части взмахом тяжёлого двуручного меча.

Теллори умирал прямо сейчас, но не от ран, как могло показаться, потому что на его окровавленном теле не было ни одной, а от сжигания жизни.

Под бронёй на теле начала появляться сложная паутина драконьих жил, через которые непрерывно протекала мана. Истощённые жилы не могли поддерживать такой поток, поэтому она начала отравлять тело, из-за чего теперь стала видимой.

Нижняя часть тела графа уже не функционировала и очень скоро стала передаваться на левую часть тела. Реакция левой руки стала падать, и Мафус обмотал уздечку лошади вокруг неё, чтобы не выпустить коня, но тот и без таких ухищрений казался единым целым со своим всадником, подстраиваясь и вставая на дыбы, передними копытами ломая врагов.

Каждая секунда битвы отнимала всё больше жизненных сил пожилого графа, но под шлемом его губы повторяли одно и то же.

— Ещё! Ещё чуть-чуть… Умоляю! Дай мне ещё немного времени спасти своих людей…

Он хотел убить как можно больше врагов, прежде чем тело откажет полностью.

Его вассалы не отставали от господина. Хотя половина из них уже погибла или потеряла лошадей, они продолжали сражаться пешими.

Однако всем им не давало покоя то, что золотые рыцари ещё даже не вступили в бой, а ведь именно они являлись самой страшной силой напавших графов.

Как в зрительном зале, эти воины, численность которых увеличилась до десяти тысяч единиц, стояли ровным строем на одном из холмов вдалеке, наблюдая за развернувшейся трагедией, а рядом с ними множество аристократов, которые, указывая пальцем в сторону поля боя, смеялись, радуясь такой лёгкой победе.

Войска графа таяли на глазах, и им даже не пришлось вступать в бой…

Битва длилась уже больше двух часов. От войск Теллори и его вассалов осталось чуть меньше трети, а помощи ждать было неоткуда.

Как раз тогда, когда отчаяние вот-вот должно было поглотить солдат, с другой стороны от золотых рыцарей на холме показался кавалерист на чёрной как смоль лошади.

Он выглядел довольно странно. К его спине в районе между лопаток был прикреплён флагшток, на вершине которого чуть выше головы развевался небольшой чёрный флаг с золотым рисунком.

Его конь встал на дыбы, а он поднёс к губам рожок и с такой силой протрубил в него, что задрожала земля и даже сердца всех, кто сражался прямо сейчас.

Всадник посмотрел назад и крикнул то, что никто из тех, кто находился на поле боя, слышать не мог.

— СМЕРТЬ ВРАГАМ ЛЕОМВИЛЬ!

Выкрикнув это, единственный всадник рванул вниз по склону и стал стремительно приближаться к полю боя, что смутило всех, ведь как мог один единственный рыцарь что-то изменить в этой мясорубке.

Однако уже через мгновение над холмами стали появляться тысячи небольших флагов, которые и на флаги-то похожи не были. Скорее палки, к которым прикрепили вертикально короткое полотно, но уже через секунду все поняли, что эти самые палки прикреплены к спинам тяжёлых кавалеристов.

В доспехах чёрных, как ночь, всадники в тяжёлой броне, на конях, которые из-за доспехов, навешанных на них, больше напоминали танки, из-за холма словно чёрная река хлынули пять тысяч кавалеристов и тут же помчались вперёд.

Хотя из-за всего металла, что несли на себе лошади, они должны быть медлительны, но потомство Буцефала не могло иметь такого недостатка.

Они, сотрясая землю, мчались с такой скоростью, что вряд ли за ними могли угнаться даже скаковые лошади, и буквально меньше чем за минуту они разделились на две волны, обходя войска Мафуса с двух сторон, и врезались в готовившихся встречать солдат противника.

Граф Криас и граф Лестмос, которые находились недалеко от золотых рыцарей, увидев всего пять тысяч всадников, сначала не особо переживали, ведь прямо сейчас на поле боя у них оставалось ещё порядка ста пятидесяти тысяч солдат, а в резерве ещё десять тысяч паладинов, которых им прислали из империи Тиллисат.

Однако уже с первым столкновением тяжёлого всадника с группой солдат они заметили что-то неладное: не было видно, чтобы тот сбавил скорость. Он словно таран пронёсся, сметая всех на своём пути, а лошадь под ним, наоборот, казалось, прибавила скорости.

— Граф Брин, что-то не так… — констатировал Лестмос.

Криас и сам это видел, потому что их численное преимущество вообще перестало что-либо из себя представлять.

Всадники просто рубили направо и налево солдат, за один взмах убивая по несколько человек.

— Паладины! Вы должны это остановить! — закричал Брин и посмотрел на капитана странных рыцарей, которых ему передали прямо перед войной.

Словно марионетка, стоявший рыцарь в золотых доспехах указал рукой вперёд, и десять тысяч воинов двинулись на поле боя.

Тем временем всадники Виктора, над чьими головами развевались флаги герцогства, продолжали неистовствовать на поле боя, врезаясь в самую гущу битвы.

Для них не существовало самого понятия «препятствие», и даже врежься они в стену крепости, скорее всего прошли её насквозь, ведь их броня зачарована дворфами и эльфами. В каждый сантиметр металла вплетены чары устойчивости, восстановления маны, облегчения веса, поддержания температуры и ещё огромное множество всего, что могло прийти в голову зачарователям.

Среди ржания лошадей, которых топтали стальные копыта потомков Буцефала, столкновения металла и криков, граф Мафус и его войска стали зрителями чудовищной битвы, которой им не доводилось видеть никогда в своей жизни.

Кавалерия одним движением смела всё сопротивление и стала быстро уничтожать силы противника, а те, до кого не добрались, в страхе начали разбегаться, чувствуя ауру устрашения лошадей.

На равнине в каше из грязи, крови, кишок и оторванных частей тел, Теллори, сидя на коне, пытался увидеть больше, но его зрение затуманивалось, а он из последних сил пытался удержать его.

Конница Леомвиль, которую герцог так долго и упорно собирал в тайне ото всех и даже сюда прислал обходными путями, неистовствовала, потому что это была вторая его гвардия, «Тело дракона». Учитывая, что танки в этом мире оказались бессмысленными, лорд решил, что кавалерия станет его танками.

Каждый воин являлся лучшим среди лучших. Развитие самого слабого воина находилось на уровне бриллиантового рыцаря, а самого сильного — небесного, в шаге от того, чтобы стать легендарным рыцарем.

Тем временем, сквозь бегущих солдат двух графов, капитан гвардии «Тело дракона» Баррит Крун увидел приближающихся золотых воинов и под своим шлемом злорадно улыбнувшись срубил голову пробегавшему мимо солдату.

— Гвардия! — крикнул он, а после еле слышно злорадно добавил: — У нас гости…

Вслед за этой командой вся кавалерия начала перестраиваться в боевой порядок за своим капитаном.

Они игнорировали всех этих бегущих «муравьёв» и даже тех, кто не сбежав, пытался ударить их, потому что в своей броне они походили на линкоры в море, о чьи борта бьются лёгкие волны.

Вскоре поле боя почти полностью освободилось, и два элитных войска встали друг напротив друга.

Баррит взмахнул мечом снизу вверх, а затем, медленно опустив его, указал на золотых рыцарей.

— Убить всех! — приказал он.

— Аум! Аум! Аум! — в унисон ответила кавалерия, и под ржание лошадей, чьи бока сдавили ноги всадников, они рванули на врага.

От синхронных ударов копыт земля затряслась на сотни метров вокруг, и люди даже решили, что началось землетрясение, но очень быстро догадались, что эти монструозные кони заставляют трепетать сам континент.

Перейдя на галоп, конница всё быстрее приближалась к паладинам, которые в последний момент перестроились, выставив стену щитов.

— Умные парни, — пробормотал возглавляющий атаку Баррит, — но с нами такие трюки не сработают!

Спустя мгновение конница столкнулась с первыми рядами, и даже показалось, что паладины выдержали эту атаку, но это была всего лишь иллюзия, потому что в следующую секунду тело одного из золотых рыцарей подлетело в небо, а следом кавалерия ворвалась в стройные ряды паладинов.

Два графа с ужасом смотрели на то, как конница разметала существ, находящихся на уровне земного рыцаря, и ещё с большим ужасом осознали, что кавалеристы спешиваются, оказавшись в самом центре построения.

Баррит понимал, что тут не получится сражаться, как с солдатами более низких уровней, и если пытаться постоянно атаковать верхом, можно поплатиться, потеряв несколько лошадей, а такого они себе позволить не могли.

Буцефал упорно отказывался покрыть лошадей в последнее время, и его потомство было крайне ограниченным, поэтому любая потеря станет внушительной.

Спешившись, рыцари набросились на паладинов, а те ответили тем же, и на равнине разгорелся новый бой, но на этот раз куда более страшный.

Аура сражающихся рыцарей распространялась на километры вокруг, отчего даже звери стали разбегаться в страхе.

Граф Мафус издалека следил за этим неистовым сражением. Его левый глаз отказал полностью, и в какой-то момент старик огляделся на свои войска, пытаясь найти вассалов, но никто из них не выжил.

— Простите, друзья, вы оправдали наше имя «Бешенных волков», и последним из нас уйду я… — пробормотал он, после чего вновь посмотрел на сражающихся солдат Леомвиль.

Они крушили всё на своём пути, разрубая огромными мечами врага надвое одним ударом. Никакая броня не могла остановить удары такой мощи, а если такое и случалось, то, как правило, цель уходила по колено в землю или ломалась, как снеговик, которого ударили бревном.

Баррит шёл вперёд, отмахиваясь от неуклюжих ударов золотых рыцарей, и что-то ему не давало покоя.

— Люди так не сражаются… Вы не боитесь получить удар в ответ? — риторически спросил он.

В этот момент к нему подскочил один из паладинов, пытаясь проткнуть ему грудь, но рыцарь, схватив его за горло, оторвал от земли.

Воткнув свой гигантский меч в землю, Крун свободной рукой сорвал шлем с паладина и скорчил лицо с отвращением.

У паладина были мутные глаза, на которых практически было не видно зрачков, а вся кожа на лице и голове обожжена клеймами, напоминавшими руны.

— Что ты такое? — спросил рыцарь, пока его воины без устали продолжали рубить этих существ, но ответа не получил, лишь кряхтение и попытки вырваться.

Своей огромной рукой Баррит сломал шею паладину и, отбросив его тело, забрав меч, направился к коню.

Он ожидал славной битвы, но аура этих существ — единственное, что говорило о том, что они земные рыцари, потому что в бою они были ничем не лучше золотых рыцарей.

Понимая, что это не станет историей о славной победе, обозлённый капитан вскочил на коня и, развернув его, помчался в сторону войск Мафуса.

Спустя минуту мужчина спешился перед графом, рядом с которым стоял Сириус Пелтош весь в крови.

— Ваше превосходительство, просим прощение за опоздание. Возникли трудности в Парфо, поэтому мы задержались, — начал с извинений рыцарь.

Граф уже полностью ослеп, но одним ухом слышал рыцаря.

— Передай его светлости, что я благодарен ему, — ответил старик.

Рыцарь прощупал аурой тело Мафуса и, понимая, что тот вот-вот умрёт, вновь заговорил.

— Его светлость просил передать: Зная, что находитесь в меньшинстве, вы всё равно сохранили свою честь, а также защитили мирных граждан. Поэтому он клянётся своим именем, своими детьми и титулом, что графа Мафуса и его потомков будут принимать в герцогстве как равных по титулу. Ваши враги станут врагами Леомвиль. А те, кто предал свои идеалы и напал на вас, понесут кару, которая будет для них хуже смерти.

После этих слов рыцарь замолчал, а граф с улыбкой под шлемом упал вперёд на шею коня, окончив свою жизнь героического воина и порядочного дворянина.

На поле боя вдалеке шла битва, но на этом маленьком участке даже раненные стихли, понимая, что их лорд умер.