Осколок мира. Церковь Святого Света.
В просторном светлом зале проходил совет кардиналов, на котором были представлены двенадцать клириков.
Все они, одетые в белые рясы, сидели за длинным золотым столом, молча ожидая Папу Авдия Лакурия.
Когда в дальней части комнаты открылись золотые ворота, помещение заполнил яркий свет, который проникал повсюду. Хотя источник света находился лишь с одной стороны и где-то в комнате должна была остаться тень от столов или присутствующих кардиналов, свет заполнил всё, не оставив ни одного тёмного пятнышка.
В этом ярком свете появился старик с добродушной улыбкой на лице, который, кивая, приветствовал поднявшихся поприветствовать его монахов.
Пройдя вдоль стола, мужчина занял место во главе, после чего призвал остальных также занять свои.
— Вы подготовили план? — спросил он.
В ответ поднялся кардинал Лакри Синайский. Статный мужчина лет сорока, чья одежда отличалась от остальных лишь воротником, прошитым золотом.
— Ваше святейшество, мне доложили, что церковь на Лиме уже проводила эксперименты по ликвидации древа жизни. Поэтому предлагаю нам в первую очередь сосредоточиться на Древах. Пусть рядом с ним не было дриады, это не умаляет заслуг местной церкви. Полагаю, раз на это оказались способны монахи, чья сила не дотягивает даже до уровня Отшельника (небесный рыцарь), то для нас не составит труда убить Древо даже с дриадой.
Папа сидел, сложив руки на животе, кивая словам клирика.
— Всё верно. Драконорождённые расы должны быть истреблены, но важнее избавиться от грязной магии. Только люди могут существовать в мире нашего бога.
Кардиналы кивали на эти слова, ведь это давняя мечта церкви — избавиться от нечеловеческих рас. Однако они не планируют останавливаться на этом. Глобальная цель — это избавление от магии, чтобы люди жили меньше и быстрее отправлялись в чертоги бога. Так только непосредственно монахи смогут жить тысячи лет, в то время как люди станут скотом, который откармливают на убой.
Аристократы также не избегут этой участи, ведь они останутся без магии и им останется только подчиняться церкви, как и самым простым смертным.
— Что с Его Превосходительством? — спросил Папа.
Кардиналы виновато склонили головы, и лишь стоявший Лакри решился ответить.
— М-мы пока не знаем, как на него повлиять… Возможно, через семью…
Авдий продолжал улыбаться своей добродушной улыбкой, но в комнате у всех сердце холодело от одной мысли, что этот человек может сотворить. Хотя он никого не убьёт, но если лишит сана, кардиналы потеряют милость бога, а значит, и свои силы, что сделает их не лучше любого другого монаха в церкви.
— Пока семью не трогайте. Выясните, в каких он отношениях с детьми и жёнами, но не приближайтесь к ним и тем более не вступайте в контакт. Любое наше действие может быть не так воспринято. Когда паладин вернётся к нам, он сам поймёт, что семья — это не его предназначение, и сам избавится от неё.
Кардиналы бодро кивали, не смея спорить, потому что это давало им возможность не брать на себя ответственность.
Вообще, переманить Виктора на сторону церкви также являлось приоритетной целью. Это было настолько важно, что всё остальное можно было отложить на сотни и даже тысячи лет.
Для бога Кироса самой большой угрозой являлся именно Первый паладин, убить которого попросту невозможно. Есть шанс избавиться от оболочки, но рано или поздно сама душа переродится в другом теле, а значит, угроза существованию бога останется навсегда.
— Он слишком заботится о слабых. Учитывая, сколько будет жертв среди смертных, мы должны тщательно подготовиться… — сказав это, Папа жестом дал понять, что собрание окончено.
Пока кардиналы, подходя по очереди, целуя руку, покидали помещение, Авдий смотрел на висевший над входом знак в виде солнца.
«Ваше превосходительство, зачем вам всё это? Разве быть первым после бога не есть самая большая награда? Почему вы так жаждете жить среди этих грязных людей, когда можете жить в чертоге бога?» — размышлял Папа, совершенно не понимая, как можно отказываться от предложения Кироса.
По просёлочной дороге, покачиваясь и скрипя рессорами, мчался экипаж герцога Лиссейн, окружённый четырьмя гвардейцами Леомвиль, позади которых скакали два десятка похожих, а следом ещё с десяток карет разных аристократов королевства Минтара.
Виктор сидел у окна, облокотившись на подоконник, пока в кресле напротив Фрейя о чём-то беседовала с Сильвией.
— Артур… — позвал Виктор, и следом с крыши вниз головой свесился рыцарь.
— Приказывайте, ваша светлость!
— Удалось выяснить, что за старик пробрался во дворец? — спросил лорд.
— Нет, ваша светлость. Я пытался отследить обладателя ауры, но следы терялись на границе королевства, словно само его существование стёрли.
Виктор потирал подбородок, думая над словами странного гостя, который просил его навестить Империю Орков и помочь кентаврам.
«На кой чёрт мне нужны эти высокомерные лошади? Вымрут, и бог с ними. Кого они вообще волнуют?.. Вымрут… А что если? Хотя-я-я… С другой стороны, сегодня вымрут кентавры, завтра эльфы, а за ними и остальные… Тогда… Тогда этот мир превратится в Землю, где была только одна раса, и всё станет слишком скучным. Что бы было, окажись на Земле эльфы или дворфы? Но без магии это всё равно не то. Магия? К слову, почему на Земле нет магии?».
Паладин всё больше терялся в своих мыслях, всё дальше отдаляясь от темы разговора, лишь медленно остановившаяся карета вернула его к реальности.
— Продолжайте искать. — отдал он приказ, после чего Артур вновь исчез в тенях.
Следом за этим в дверь постучал Алиман и с разрешения господина, открыв, встал в стороне, помогая жёнам лорда спуститься вниз.
Виктор оказался под ярким тёплым солнцем, на зелёной поляне, где не было ни одного деревца от горизонта до горизонта, а впереди в шагах двадцати от него стоял король Минтары со своей свитой из двухсот аристократов с рыцарями.
Лорд пошёл им навстречу и, подойдя ближе, мимолётно поздоровался с королём, как с обычным человеком.
— Ну что, приступим, ваше величество? — спросил он.
Эвалар не обращал внимания на этикет, как и герцог, поэтому, поздоровавшись в ответ, встал, ожидая объявления.
Виктор рукой указал в сторону открытого пространства, куда посмотрели все присутствовавшие.
— Я выбрал это место на границе двух герцогств и королевских земель, чтобы Вы понимали, насколько это важно. Новый Минтарский Вагоностроительный Завод будет заложен здесь. Кроме того, что он будет приносить королевству баснословные доходы, завод станет стратегическим предприятием, важным для всего континента. Как мы ранее обсуждали, никто не будет иметь права каким-либо образом ограничивать его работу. Любая задержка по любым причинам будет расцениваться как намеренное препятствование работе. Как только это случится, я передам право построить такой завод другим королевствам. На сегодняшний день существует всего двенадцать локомотивов, для которых требуется более двухсот вагонов. В будущем потребуется десятки тысяч локомотивов, а сколько потребуется разнообразных вагонов, и представить сложно. Всем им потребуется обслуживание и своевременное обновление, и для вашего королевства это станет нескончаемым источником дохода.
Шоромасу не нравился тон герцога, но слова о прибыли и значимости предприятия не позволяли даже открыть рот, чтобы показать, кто тут монарх. Помимо всего прочего, король отслеживал всё происходящее с Виктором и вокруг него.
Простое присутствие герцога в королевстве повысило активность торговцев на пятьдесят процентов, а количество прибывающих существ со всего континента на четыреста процентов, и это число продолжало расти.
Там, где появлялся Виктор, ожидались новые возможности, и это стало своеобразным правилом. Торговцы, разорившиеся аристократы, путешествующие рыцари, авантюристы и простые люди, словно косяк рыб, держащийся за акулой, двигались следом за ним, в надежде подобрать объедки или оказаться первыми, кто получит выгоду.
Король не собирался ссориться с таким человеком, тем более из-за манер.
— Ваша светлость, кто будет отвечать за проект? К тому же, не совсем ясно, почему, если это такой важный объект, Вы выбрали нас?
Виктор размял шею, глядя на красивый пейзаж.
— Вы граничите с тремя странами. К тому же, платформа перемещения и Локомотивный Завод №2 находится в Рондане. Минтара будет производить вагоны, а Рондан перемещать их в Балтес и в Империю. — сказав это, он посмотрел на короля. — Мир, который я хочу видеть, должен быть выгоден всем. Все страны получат что-то своё, и каждый будет полезен в нём.
Толпа аристократов зашептала, услышав такое, но король игнорировал их, потому что не доверял людям. Ему приходилось прорубать себе дорогу когтями и клыками, и он не особо верил, что кто-то, тем более человек, вот так запросто даст невероятную возможность.
Однако проверить это прямо сейчас было невозможно, потому что Эвалар не видел никаких подводных камней в том, что завод расположится в его владениях.
На самом деле, никаких подводных камней и не существовало. Виктор был тем, кто он есть с самого первого дня жизни в этом мире. Его желанием было сделать мир лучше и жить роскошной жизнью, а для этого сначала требовалось улучшить жизнь в Балтес, после чего цель сменилась на графство, королевство, империю и теперь разрослась до всего континента.
Может показаться странным, но порой тайком выбираясь из дворца и оказываясь в Айронвуде, лорд любил смотреть, как по улицам гуляют смеющиеся эльфы, о чём-то спорят демоны и распевают песни пьяные дворфы. Наблюдая за этим, он получал ни с чем не сравнимое удовольствие, ведь именно его стараниями в его владениях эти расы жили так, словно никогда не враждовали.
Порой Виктор мог после таких наблюдений добавить новую одежду, просто чтобы увидеть, как изменится мода в городе, и это также было весело. Смотреть, как эльфийки носят облегающие брюки современного покроя, было одновременно странно и интересно.
Он нередко представлял, как все эти расы будут разъезжать на автомобилях, летать на самолётах и даже отправятся в космос, отчего желание ускорить прогресс становилось только сильнее.
Зверолюди же были далеки от таких мыслей, ведь они просто хотели выжить и, в отличие от Балтес, даже не избавились от нищеты, и до сих пор существовали целые районы столицы, где люди жили на грани смерти.
Король Эвалар хотел поверить герцогу, поэтому, услышав такое объяснение, не стал больше задавать вопросов, оставив это аристократам, которые облепили Виктора со всех сторон и засыпали вопросами.
Так прошёл очередной день герцога Леомвиль в Минтаре.
Тем временем, на землях кочевников, Хан Аликий сидел на деревянном троне в своём шатре, наслаждаясь пиром с подчинёнными, которых тут было больше сотни человек.
Вождь всех племён чем-то напоминал варвара из романов. Два с половиной метра ростом, широкоплечий, с оголённым торсом, покрытый шрамами.
Поднимая кубок, мужчина с квадратной челюстью призывал всех пить ещё и наслаждаться этим событием, ведь сегодня последнее из племён подчинилось ему.
Пока все праздновали, в шатёр вошёл старик в белой рясе и, пока на него не обращали внимания, прошёл в центр, и только теперь его заметили присутствующие. Музыка начала стихать, а женщины в страхе попятились назад, так как всё выглядело, как начало сражения.
— Ты кто⁈ — рявкнул Хан и, отбросив кубок, нащупал свободной рукой меч, лежащий рядом.
Старик заметил движение вождя, но лишь добродушно улыбнулся.
— Я посланник бога Кироса. Пришёл от лица его величества Тейлоса Лендро с предложением. — ответил монах.
В этот момент в голове Аликия вспыхнули воспоминания о резне, которую устроил Виктор. Той ночью в лагере под освещением нескольких факелов герцог носился с двумя клинками в руках, рассекая каждого встречного. Более тысячи воинов были убиты им одним, ещё более двадцати тысячи воинов погибли от рук его гвардейцев.
Когда Хан понял, что его оставили жить только ради того, чтобы сделать вождём, он благодарил всех богов за эту возможность. Однако, покидая кочевников, герцог сделал предупреждение, которое теперь было высечено на сердце и костях Аликия: «Рано или поздно сюда явятся представители империи Тиллисат и предложат перейти на их сторону. Если ты только подумаешь, что это хорошая идея, я заставлю тебя страдать сотни лет, подвергая таким пыткам, что даже уничтожение души покажется спасительной возможностью».
Вспоминая эти слова, вождь не заметил, что обливается холодным потом, и лишь придя в себя, тут же стал действовать, как его учили.
— Проходи, я хочу послушать о твоей империи. Говорят, вы воюете с кентаврами, зачем вам мы? — сказав это, Хан указал в кресло, а сам посмотрел за спину монаха, туда, где стоял один из варваров, который тут же выскользнул на улицу.
Пока монах шёл к месту рядом с вождём, в шатре заиграла музыка, и гости постепенно вернулись к пьянке, совершенно забыв о незваном госте.