Селин Таль

Первые шаги после обряда дались тяжелее всего.

Будто тело стало чужим, а кожа — слишком тонкой оболочкой для того огня, что теперь жил под ней. Дверь закрылась за Кайреном, и звук железа будто опустился на меня, а не на камеру.

Браслет исчез.

На запястье медленно проступал новый знак — тонкая живая линия, будто её провели горячим лезвием под кожей. Я коснулась ее — и глубоко под ребрами дрогнул отклик.

Не мой. Его.

Я отдернула руку, словно обожглась.

Связь.

Та самая, древняя, от которой отказывались правители веками, а я оказалась связана ею без права выбора. Он говорил о ней спокойно, почти холодно, но внутри меня это ощущалось так, будто в меня внедрили чужой огонь.

Я закрыла глаза, прижавшись затылком к стене.

Я сама сказала «да».

Потому что боялась не за себя.

«Я боюсь только за одного человека».

Эти слова до сих пор царапали горло. Он спросил — за кого. Я не ответила.

Нельзя.

Теперь тем более нельзя.

Дверь открылась без скрипа. Вошли двое стражей и женщина в темном платье — она держалась прямее любых придворных.

— Встань, — коротко потребовала она.

Я поднялась. Тело слушалось, но внутри было ощущение, будто меня перетянули тяжёлой цепью.

— По приказу правителя, — продолжил страж. — Вас переводят в другие покои.

Меня вывели из подземелья. Коридор, сырость, шёпот факелов — всё отступало по мере того, как мы поднимались выше. С каждым уровнем воздух становился теплее, стены светлее, а шаги тише.

Комната, куда меня привели, не была темницей.

Но и свободой тоже.

Узкая кровать, чистая вода, полотенце, сложенное на стуле. Окно, из которого виднелся внутренний двор. Там уже подняли ткани и укрепили арки — свадьба была в самом разгаре.

Свадьба.

Его.

Женщина в тёмном поклонилась и поставила передо мной свёрток:

— Это — для вас.

Внутри было простое платье мягкой ткани. Цвет — нейтральный, как будто меня не смогли определить к ни одному миру.

— Помыться можно там, — она кивнула на ширму. — По приказу его милости вы больше не считаетесь пленницей.

Но и ведьмой тоже, хотелось ответить.

Я лишь кивнула.

Через несколько минут пришли другие служанки — тихие, быстрые. Принесли воду, чистое бельё, мыло. Они касались меня осторожно, как будто я могла обжечь. Я молчала. Тело делало всё автоматически: смыть грязь, сменить платье, просушить волосы.

Когда горячая вода коснулась кожи, связь будто шелохнулась.

На миг показалось, что кто-то ещё чувствует это тепло. Там, наверху. Может быть, он. Может быть, я просто сходила с ума.

Мысли путались. Издалека, приглушенно, донесся звук труб. Потом музыка. Церемония начиналась.

Я сидела на краю кровати, пока волосы высыхали сами. Из окна доносились голоса, смех, стук каблуков. Мир праздновал союз, а я смотрела в пустоту.

Он станет мужем Лайрисы.

А я — его тень.

Его обязанность. Его клеймо.

Смерть теперь не была выходом: связь дернула бы его за собой. Я не могла умереть, не раня его. И ведьмы… ведьмы всё ещё держали моего ребёнка.

Риан.

Эта мысль пробила глухую стену внутри меня, и связь под кожей натянулась едва слышной нитью. Я прижала ладонь к груди, как будто могла защитить хоть что-то.

Я не знала, сколько времени прошло. Музыка то приближалась, то затихала. Я считала удары сердца, когда поняла, что делаю это в надежде… на что? Что дверь откроется, и он остановит свадьбу? Скажет, что связь с ведьмой делает новый союз невозможным?

Глупость.

Дверь открылась, когда я уже перестала ожидать чего-либо.

На пороге стояла молодая женщина — личная служанка Лайрисы. Я запомнила ее по застолью: тихая, точная, будто заточенная под чужие поручения.

— Леди Селин, — произнесла она ровно. — Вас ждут.

Сердце сразу сбилось с ритма.

— Где?

— В Центральном зале.

Свадебном.

— Зачем? — спросила я.

Служанка на миг опустила взгляд — коротко, почти незаметно.

— Мне не позволено объяснять. Я должна только привести.

Конечно.

Лайриса.

Меня освободили именно сейчас.

Дали чистую одежду и прислали её служанку.

Связь под кожей дрогнула, словно кто-то в глубине замка резко вдохнул. Или это я?

Я встала. Если уж идти на казнь, то идти прямо.

— Веди, — сказала я.

Мы шли через переходы, у стены — гобелены, под потолком — музыканты меняют мелодию. Праздничный шум становился плотнее, ярче. Казалось, что сам воздух светится золотом.

И чем ближе мы были к залу, тем ощутимее пульсировала связь.

Словно он тоже двигался.

Словно чувствовал, что я приближаюсь.

Служанка остановилась у высокой двери. За ней — смех, музыка, свет. Жизнь, в которой мне не хватило места.

— Готовы? — спросила она.

Я почти улыбнулась.

— Вы правда думаете, что у меня есть выбор?

Она всё-таки подняла глаза.

— Иногда выбор остаётся только в том, как мы входим, — тихо сказала она. — А это… многое меняет.

Я вдохнула глубже.

Под кожей отозвался огонь — тихо, но остро.

Где-то там, в ярком свете зала, он, возможно, почувствовал тоже.

Я выпрямила плечи.

— Открывай.