Комната была слишком мала для пяти тел и слишком велика для одного страха.

Я сидела в углу, поджав ноги, прижав локти к грудной клетке — будто так можно было удержать разорванное внутри. Камень под спиной был холодным, но я едва чувствовала кожу. В груди все сводило, как будто воздух стал вязким, тягучим, и не хотел входить.

Ведьмы держались подальше.

Не демонстративно.

Не жестом.

Просто стояли так, будто я излучала что-то, к чему нельзя прикасаться. И это было хуже любого обвинения.

Я слышала, как Найра и Старшая говорили шёпотом. Неразборчиво. Сухо. Ровно. И каждый раз, когда их голоса стихали, я знала — они снова смотрят на меня.

Я не поднимала голову.

Солнце медленно уходило. Свет слабел. Тени вытягивались по полу, словно пытаясь добраться до меня.

К вечеру голоса стихли. Даже дыхание — будто стало одинаковым у всех.

Старшая развернулась ко мне.

— Спать.

Я не сразу поняла ее.

— Сейчас? — голос вышел шероховатым.

— Сейчас, — повторила она. — Завтра — день решений.

Слова не звучали угрожающе. Но в них не было и надежды. Я не шевелилась.

Тогда она подошла — впервые коснулась меня за все эти дни.

Её ладонь легла мне на лоб, тёплая, как вода, в которую опускают рану.

— Тише, — сказала она.

И я провалилась.

Не во тьму. Не в сон. А в мягкое падение — без сопротивления, без мысли, без возможности удержаться.

Как будто меня кто-то выключил.

Вынырнула я резко — будто меня вытолкнули из глубины.

Воздух резанул легкие. Сердце ударило в грудь так сильно, что на миг в глазах помутнело.

Тьма комнаты еще не рассеялась полностью. Утро только подступало, бледное и без тепла. Ведьмы спали — или делали вид. Медленные, ровные вдохи. Никаких слов. Никакого суда.

А внутри меня — рваное дыхание, дрожь, пульс в пальцах.

Обрывки всплывали всполохами:

Теплый пар купальни.

Кайрен — совсем близко.

Его глаза — не ледяные, не чужие.

Мгновение, в котором я почти… позвала его по имени.

И — блеск клинка.

Горячий свет пламени за его спиной.

Резкое сближение, его рука на моем запястье — крепче, чем память.

Я вдохнула глубже, словно могла вдохнуть ясность.

Нет.

Это не могло быть явью.

Ведь я не ходила. Я лежала. Здесь. Под каменным потолком. Под взглядом Старшей. Под решением Найры.

Это был сон, порожденный страхом.

Или память — слишком живая, чтобы умереть, как я должна была.

Пальцы дрогнули. И тогда я почувствовала вес под плащом.

Кинжал был там. Гладкий. Холодный. Реальный.

Словно спрашивал: Ты уверена, что это был сон?

Губы пересохли. Я медленно огляделась — не поворачивая головы.

Все на месте.

Серые плащи свалены у стен.

У двери — стража, силуэты угадываются по свету из коридора.

Тишина.

Но что-то в комнате стало иным.

Не воздух. Не стены. Я была иной.

Словно граница внутри меня, на которой я все эти дни держалась, — тонкая, натянутая, почти священная — треснула.

Я приложила ладонь к груди.

Сердце билось слишком быстро.

Слишком живое, чтобы быть просто телом, ожидающим приказа.

Я зажмурилась.

Это был сон.

Это был сон.

Только сон.

И всё же…

Я сидела, прижимая ладони к коленям, будто могла удержать себя от расползания.

Ведьмы просыпались по одной.

Медленно. Тягуче. Тишина в комнате была странной — не утренней, а настороженной. Как будто все уже знали, что принесет этот день.

Старшая поднялась первой.

Её лицо — то же. Тень под глазами — та же. Голос — ровный.

Этой ночью я должна была пойти.

Должна была дойти.

Должна была вынуть клинок и покончить со всем одним ударом.

Но я не пошла.

Меня не отправили.

Почему?

Старшая не смотрела в мою сторону.

Терра нервно теребила рукав.

Две младшие ведьмы прятали глаза в пол.

А Найра…

Найра просто стояла и смотрела прямо на меня.

Без злости.

Без торжества.

Без обвинения.

Моя грудь сжалась так, что я почти закашлялась воздухом.

Они знали.

Они заранее решили, что я не справлюсь.

Или у них был другой план?

Шаги в коридоре — тяжелые, уверенные — остановили мысли.

Стража вошла первой.

Пять человек.

Достаточно, чтобы не ошибиться.

За ними — лорд Морвенн.

Белый плащ.

Тонкие перчатки.

Выражение лица — без эмоций. Даже без презрения. Только долг. Соль династий.

— Делегация ведьм, — произнёс он, и слова упали в тишину сухо, как кость на камень. — Совет завершил рассмотрение слухов.

Никто не пошевелился.

— Вам не предъявлено обвинений, — продолжил он. — После заключительной церемонии вы свободны вернуться домой.

В груди дернулось что-то похожее на облегчение.

Он выдержал паузу и посмотрел на меня.

— Селин Таль, — сказал лорд Морвенн, и его голос был ровным, как лезвие ножа. — Совет рассмотрел доказательства. Было установлено, что вы проникли в покои предводителя и подняли на него оружие.

Мир звякнул.

Как металл, ударившийся о мороз.

— Вас поместят в казематы до исполнения приговора.

Тишина была абсолютной.

Никто не вскрикнул.

Никто не возразил.

И вдруг меня схватили — резко, уверенно, будто просто переставляли предмет с места на место. Рука стражника впилась в плечо, вторая — перехватила запястье и подтянула к себе.

Холод ударил в кожу.

Металл защелкнулся вокруг запястья — тонкий, гладкий, словно без замка.

Погасло все.

Огонь под кожей, дыхание магии, сама возможность подумать о силе — исчезли.

Я осталась пустой.

— Сдерживающий браслет, — сказал кто-то рядом. Не мне. Для протокола.

Меня потащили вперед. Я дёрнулась — тело подчинилось, но внутри было тихо, мертво.

Как будто меня вынули из самой себя.

Я подняла голову — ведьмы стояли, как каменные. Не подходили. Не говорили.

Найра смотрела прямо на меня.

Без жалости.

Без торжества.

Просто — как на шаг, сделанный по плану.

— Пощадите сына! — сорвалось у меня, как рана, как кровь, как просьба, которую нельзя было не сказать.

Слова ударились о стены и растворились.

Меня повели вниз — по узкому коридору, где воздух становился тяжелее с каждым шагом.

Камень холодил. Свет гас.

И только браслет на запястье весил так, будто держал всю мою жизнь.