Самая длинная и одновременно самая короткая ночь в моей жизни… Быть может, последняя…

Я, закованная в кандалы и лежащая в темноте, могла только думать. Пытка. По своей сути — я человек действия. А тут из всех действий лишь ожидание неминуемого страшного утра. Надежда на спасение ещё теплилась в груди, но с каждым проведённым в заточении часом её огонёк становился всё тусклее и тусклее. Слишком мало времени у Саблина и Победоносцева, чтобы отыскать пленницу. Да и ночью особо не набегаешься…

В какой-то момент поняв, что от мрачных мыслей скоро сойду с ума, переключилась на иное — на составление плана побега. Да, разорвать такие надёжные кандалы я сама не смогу, даже войдя в своё боевое состояние. Но перед переливанием меня должны освободить хотя бы на минуту. Хотя бы ради того, чтобы довести до операционной и уложить на стол. Именно в этот момент и наступит время действовать.

Обязательно должны быть какие-нибудь скальпели или иные острые хирургические штуки. Отталкиваю своих конвоиров, хватаю первое подвернувшееся под руку оружие и уже им пытаюсь убить Ильина. Раз он сросся с человеческим телом настолько, что не может его покинуть, то можно не миндальничать. Грохну носителя — упырь сам скопытится, а не перенесётся в иное тело. Нужно сыграть именно на этой уязвимости противника.

Дальше уже придётся действовать по обстановке. Конечно, слуги кровососа тоже представляют некую опасность, но “поделки” Ильина — это неполноценные бесноватые. Значит, не такие уж и сильные. Да и их существование завязано на жизнь хозяина. Получается, что шанс вырваться на свободу у меня есть.

Но все планы полетели к чертям. Утром меня тупо усыпили вонючей тряпкой с хлороформом. Очнулась уже на операционном столе, надёжно зафиксированная на нём и опутанная какими-то трубками. Даже голову не повернуть — обруч крепко прижимал её к стальной столешнице.

— Как ваше самочувствие? — склонилось надо мной лицо упыря.

— Бывало и лучше, — честно призналась я. — Можно задать пару вопросов?

— Только парочку, дорогая. Хотя они и излишни, но хочу, чтобы вы полностью успокоились. При чрезмерно нервном состоянии в крови появляется некое вещество, могущее помешать нашему эксперименту.

— Адреналин.

— Что вы сказали?

— Ничего, Борис Николаевич. Вы уверены… — замялась я, не зная, как обозначить вещи, пока неизвестные в этом веке. — Вы уверены, что наша с вами кровь не начнёт конфликтовать в моих венах? С вашими талантами, вы должны были догадаться, что её есть несколько видов, частенько взаимоисключающих друг друга.

— В нашем с вами случае уверенным быть ни в чём нельзя, но я чувствую, что ваша кровь подходит. Она такая сладкая и притягательная… Пока вы были в беспамятстве, я взял её небольшую пробу. Признаться, даже на вкус попробовал. Это же настоящий нектар, дарующий блаженство! С трудом сдержался, чтобы не выпить вас всю.

И меня поразило, как глубоко вы сейчас копнули. Да, кровь у людей разная. Её есть несколько видов. Скажите, Ирина Петровна, вы тоже с ней экспериментировали? Иначе откуда подобные знания?

— Всякое бывало, — неопределённо ответила я. — Тогда другой вопрос… Насколько вы уверены в стерильности своего оборудования? Не помешает ли посторонняя невидимая грязь переливанию?

— И вновь вопрос истинного врача! — довольно улыбнулся Ильин. — Кажется, нам с вами во всём по пути! Не беспокойтесь. Всё достаточно стерильно.

— А…

— Хватит, — оборвал меня упырь. — Понимаю ваше состояние и желание потянуть время. Но рано или поздно должно свершиться неизбежное. Готовьтесь, сейчас станет больно. Извините, но вы должны быть в полном сознании, поэтому никакого обезболивания не предусмотрено. Я должен внимательно отслеживать ваше состояние, чтобы понять, если вдруг что-то пойдёт не так. Да и опасно загрязнять кровь препаратами.

И давайте уже приступать к делу. Я недавно пожертвовал для вас почти литр своей драгоценной жидкости. Не стоит ждать, покуда кровь в сосуде начнёт сворачиваться. Это затруднит её переливание.

Тут же в мою вену была вставлена явно толстенная игла. Видеть её я не могла, но ощущения говорили именно об этом. Дальше послышался звук, похожий на тот, что издают раздувающиеся кузнечные меха. Вена начала разбухать оттого, что в неё пошла подача крови Ильина. Неприятно, но пока терпимо.

— Будет совсем невмоготу, кричите, — предупредил меня доктор. — Я сразу же на время приостановлю перекачку, тем самым ослабив давление на ваши сосуды. Понятно?

— Да.

“Невмоготу” наступило достаточно быстро. Буквально через минуту накрыла такая боль, что я заорала во всё горло. И несмотря на то что бесноватый лекарь исполнил своё обещание и приостановил перекачку, боль никуда не ушла. Я билась на операционном столе, испытывая нечеловеческие муки. Казалось, что мозг сейчас взорвётся, а вместе с ним и всё тело.

Ильин что-то мне говорил, но я не могла разобрать слов и кричала, кричала, кричала…

Пытка закончилась так же быстро, как и началась. Но не успела я полностью прийти в себя, как опять заработали эти проклятущие меха и вернулась боль. Так повторялось несколько раз. В какой-то момент перестала понимать ни кто я, ни где нахожусь. Лишь бездумно пялилась в потолок операционной и подвывала вконец сорванным от крика горлом.

— Вот и всё, Ирочка, — раздался где-то вдалеке голос проклятого упыря. — Вы достойно прошли через первую стадию нашего с вами слияния. Признаться, очень беспокоился за ваше сердце и разум, но сильный молодой организм вынес все муки. Ответьте что-нибудь. Не молчите.

— Чтоб ты сдох… — тихо прохрипела я.

— Теперь вряд ли, дорогая. Сейчас вас отвезут в более комфортабельную комнату, где сможете нормально отдохнуть и набраться сил. Какие-нибудь новые ощущения испытываете?

— Нет.

— Жаль… Но не всё сразу. Подождём пару дней.

На самом деле я соврала. После пережитой пытки в глазах ещё “мелькали мушки”, и мозг до конца не отошёл от стресса, но тело было в полном порядке. Более того, чувствовала, что сейчас нахожусь в своём привычном боевом режиме.

Послышался лязгающий металлический звук, и сразу же ноги освободились от оков. Прекрасно! Значит, пленницу больше не собираются держать связанной! Пусть и не до конца, но я теперь в свите Доктора. Он уверен, что с помощью своей крови сможет проконтролировать меня. Да и куда теперь деваться госпоже Бессовой, добровольно ставшей сообщницей упыря? Дорога к нормальным людям для такой закрыта.

Следующим исчез обруч с головы, вслед за ним освободились левая рука и живот. Ну давайте же, твари! Последнюю ручку освободите, и я устрою вам свою “операцию”! Грохот выстрелов и крики за дверью прервали этот приятный процесс. Ильин и ” француженка”, помогающая бесовскому доктору, насторожились. А я чуть ли не заорала от счастья! Это Саблин! Уже его грозный рык ни с чем не перепутаешь!

Пока все отвлеклись на происходящее за дверями операционной, я быстро отстегнула последнюю руку и вскочила со стола. Действовала, полная ярости и нахлынувшего адреналина. Стоящей неподалёку пустой банкой из-под крови огрела по голове “француженку”. Та мешком рухнула на пол. Не останавливаться, Ирка! Пока тётка не пришла в сознание, нужно добраться до виновника всех бед!

Большой хромированный хирургический нож, зачем-то лежащий на стерильном столе среди прочих инструментов, удобно лёг в руку. Я бросилась на Ильина в надежде одним точным ударом убить сволочь. Но бес оказался чуточку быстрее и успел отпрыгнуть к дальней от меня стене.

— Не уйдёшь, гадина, — прохрипела я, медленно надвигаясь на свою жертву. — Это твой последний день.

Ничего не отвечая, Ильин резко преобразился. Его пальцы моментально вытянулись, внезапно обзаведясь длинными жёлтыми когтями. Лицо из нормального человеческого превратилось в маску распухшего утопленника и посинело. А изо рта показались настоящие вампирские клыки сантиметров десять в длину.

С рычанием упырь сам бросился в атаку. Боже, как же он быстр! Я лишь смогла увернуться, нелепо отмахнувшись ножом. Поняв, что противник явно сильнее меня, забежала за операционный стол и перевернула его под ноги кровососу. Споткнувшись, тот на мгновение потерял равновесие. Этого мне хватило, чтобы добраться до двери и скинуть с неё засов.

Выбежать, к сожалению, не успела. Тварь сзади напрыгнула на меня и повалила на пол. Нож в зажатой руке легко вошёл в бок Ильина, но он даже не дёрнулся, продолжая попытки дотянуться своими мерзкими зубами до моего горла. Я сопротивлялась изо всех сил, но против такой твари шансов не было.

Уже почти сдалась, как вдруг тело упыря с меня словно ветром сдуло.

— Ира! — услышала над собой такой родной голос Юрия. — Держись, родная! Я быстро!

Успел! Смог! Добрался! Но для радости пока не время.

— Бей на поражение! — сипло заорала я. — Этого можно убивать!

Но ротмистр, кажется, меня не услышал. Он сцепился с Ильиным врукопашную. И, несмотря на всю силу Саблина, с кровососом ему не справиться… Но в этот момент в операционную влетели остальные наши жандармы. Среди них с удивлением узнала своего будущего свёкра, Александра Григорьевича. Отставной генерал, с саблей в одной руке и револьвером в другой, выглядел эпично. Настоящий воин, хоть и в годах!

Увидев поднимающуюся на ноги меня, он попытался помочь, но сейчас не до галантностей. Выхватив из его руки револьвер, я сама вступила в бой.

Ильин же, поняв, что теперь расклад полностью не в его пользу, оставил ротмистра в покое и ломанулся к дверям, легко отшвырнув в сторону ефрейтора Щукина. Но на пути твари встала я. Спокойно, словно нахожусь в тире, выстрелила в лоб твари. С размозжённой от пули головой она сразу же упала на пол. Я же подошла и опустошила весь барабан, стреляя в грудь упыря, точно целясь в его поганое сердце. Даже когда закончились патроны, продолжала жать на спусковой крючок, не веря, что всё закончилось.

— Ира! — вывел меня из этого состояния Юрий, прижав к себе. — Мы успели! Ты жива! Это счастье!

— Вы немного опоздали… — прошептала я, роняя оружие. — Срочно свяжите меня и доставьте в Кресты.

— Ты бредишь, родная! Упырь повержен, и теперь тебе ничего не грозит... Щукин! Доктора! Живо!

— Везите в Кресты, — повторила я. — Во мне кровь Ильина. Кровь очень сильного беса. Скоро я могу тоже стать одержимой. Не медли, ротмистр. Если любишь, то не медли. Быть может, сейчас важна каждая секунда.