Мне действительно сделалось нехорошо после того, как ощутила это непонятный взгляд. Отчего-то закружилась и разболелась голова. Несколько минут я ехала в карете, борясь с резким недомоганием. Ушло оно так же быстро, как и появилось. Почувствовав ясность ума, я облегчённо выдохнула и успокоила своих попутчиков.

— Не волнуйтесь. Видимо, после простуды ещё не восстановилась. Достаточно было лёгкого ментального воздействия и сразу же стало дурно. Теперь всё хорошо.

— А я вас предупреждал, Ирина Петровна! — горячо упрекнул Саблин. — Нужно было дома оставаться!

— Тогда бы вы не смогли быстро разговорить Липацкую.

— Ничего! После бы её допросили.

— Не скажите, — возразила я. — После вашего “после” могло стать слишком поздно. Так что давайте не будем обращать внимание на моё самочувствие, а срочно отправимся в госпиталь, в котором лежал отставной майор.

— Нет. Мы… Вернее, вы отправляетесь домой! Покой! Покой! И только покой! Больше вам сегодня не стоит напрягаться.

— Юрий Александрович. Кажется, вы не поняли случившегося. Произошедшее несколько месяцев назад чудесное исцеление сегодняшнего странного самоубийцы вам ничего не напоминает? Ну же! Вспомните служанок доктора Ильина!

— Думаете, майор Румянцев являлся приспешником нашего кровососа?

— Почти уверена, — кивнула я. — Доктор действует по одному и тому же лекалу. Находит неизлечимого больного и предлагает ему жизнь. Правда, цена за неё большая, но утопающий часто хватается за любую протянутую соломинку. Да вот с Румянцевым что-то пошло не так. Видимо, сильнейшая любовь к госпоже Липацкой стала помехой для того, чтобы взять майора под полный контроль. Не зря же во время своего буйства он вдруг пришёл в ясное сознание. И даже что-то хотел передать нам… Предупреждение об опасности? Местонахождение доктора Ильина?

— Почему именно нам? — не понял до конца моей мысли ефрейтор Щукин. — Мог кому угодно…

— А ведь верно! — перебил его Юрий. — Не зря бесноватый требовал неких “плебеев Победоносцева”! Допускаю, что Румянцев мог желать встречи с иными группами Стражниц, но одержимыми занимаемся именно мы! По своим полицейским делам мог о нас узнать, поэтому и устроил весь этот спектакль с захватом заложницы.

Понимая, что живым уйти не удастся в любом случае, майор заявился к даме сердца, чтобы навсегда попрощаться с ней. Правда, сознание Румянцева находилось в очень нестабильном состоянии, поэтому прощание таким страшным и вышло.

Упырь же, почувствовав, что один из его слуг вышел из-под контроля, самолично заявился, чтобы уничтожить Румянцева. Именно поэтому майор и покончил жизнь самоубийством, не в силах сопротивляться ментальному приказу хозяина! Причём в самый отвественный момент. Когда хотел сообщить что-то важное.

Получается, что мы немного не успели. И… Ирина Петровна! Вы уловили взгляд доктора Ильина! Он был рядом с нами и попытался своим сильным гипнотическим даром воздействовать на вас! Оттого и почувствовали недомогание! Всего лишь в нескольких шагах находилась от нас тварь, а мы её упустили!

— Упустили, — со вздохом согласилась я. — Но мы теперь знаем, где находится одна или один из его подельников. Следы ведут в Николаевский военный госпиталь. Именно в нём майор Румянцев лечился на привилегированном положении. И скорее всего, прислужник Ильина обслуживал майорскую палату. Думаю, тварь тоже понимает, что мы теперь обязательно выйдем на госпиталь. Поэтому приложит все силы, чтобы оказаться в нём первым и устранить свидетеля. Так что мешкать нам нельзя!

— Получается, — сделал свой вывод ефрейтор, — что упырь сейчас тоже в лазарет едет? Может, там его и прихватить удастся? А?

— Гони! На Слоновую улицу! В Николаевский госпиталь! Не жалей лошадей! — ничего не ответив Щукину, прокричал ротмистр кучеру, высунувшись из окна кареты.

После получасовой тряски по булыжной мостовой наши кареты остановились около здания госпиталя. Саблин, особо не рассусоливая, вломился в его административный корпус и, поймав первого попавшегося врача за шиворот, почти прорычал.

— Где кабинет профессора Склифосовского?! Он ведь заведует вашим учреждением?!

Ого! А ведь эту историческую личность я отлично знаю! Неужели сейчас её вживую увижу? Хоть автограф для потомков бери! Но моим надеждам не суждено было сбыться.

— Николай Васильевич сейчас в отъезде, — проблеял испуганный доктор. — И что это за манеры?!

— Чёрт побери! Вернее, прошу прощения, любезнейший. Но у нас дело государственной важности, не терпящее отлагательств. Мне нужен человек, знакомый с персоналом и могущий рассказать, кто мог лечить и обслуживать некоего Румянцева Нико…

— Николая Николаевича?

— Верно!

— Я им и занимался. Наистраннейший, скажу я вам, случай был. Больной страдал заболеванием лёгких. Причём не чахоткой, хотя симптомы и похожи. Господин Румянцев угасал прямо на глазах, и уже пора было звать священника, как вдруг наши современные методы лечения подействовали! Менее двух суток понадобилось больному на полнейшее исцеление! Видимо, сработал накопительный эффект препаратов и…

— Извините, не до диагнозов! Ирина Петровна? — обратился ко мне ротмистр.

— Чист, — ответила я, без дополнительных пояснений поняв, что от меня сейчас требуется. — Не он.

— Значит, будем искать дальше. Господин…

— Ивашевич. Любомир Антонович.

— Любомир Антонович, мне нужен весь медперсонал, что принимал участие в лечении Румянцева. Срочно! Пока не случилось страшное!

Совсем офонаревший доктор не стал перечить и куда-то повёл нас длинными больничными коридорами, по пути объясняя.

— К Николаю Николаевичу были прикреплены две сиделки, дежурившие поочерёдно. Ещё моя помощница Любовь Гаврилова по моей же просьбе частенько навещала больного. Также несколько сестёр милосердия делали процедуры. Вот, вроде бы и все.

— А некий доктор Ильин не посещал больного? — на ходу поинтересовалась я.

— А вы знаете, мадемуазель, действительно был такой. И как раз незадолго до выздоровления Румянцева. Его рекомендовали как специалиста и учёного, занимающегося изысканиями в области различных неизлечимых недугов. Признаться, очень интересный человек! Имел с ним всего лишь пару бесед, но остался под большим впечатлением!

— Кто рекомендовал?! — резко остановившись, спросил Саблин.

— Извините, не припоминаю. Люба принесла письмо, в котором и было…

— Где ваша помощница?!

— В моём кабинете, — недоумённо посмотрел на разнервничавшегося Юрия Ивашкевич. — Очень способная девушка, хотя и из простой семьи. До медицинских вещей, конечно, не допускаю, но поручил ей всякую бытовую мелочь, сильно отвлекающую от работы. Мой коллега доктор Шмидт её посоветовал взять. И я не прогадал!

Дальше мы не просто шли, а бежали, наплевав на удивлённые взгляды обитателей госпиталя и держа наши дубинки расчехлёнными. Но как ни торопились, всё равно не успели. Любовь Гаврилова нашлась в кабинете, лежащей мёртвой на полу. Рядом с её телом валялся какой-то пузырёк, а в воздухе витал свежий аромат миндаля.

— Цианид… — моментально поставил диагноз испуганный врач, склонившись над помощницей. — И судя по состоянию кожных покровов, всё произошло недавно… Какой ужас!

Но мы его уже не слушали. Подбежав к окну, Юрий распахнул его створки и внимательно осмотрел улицу.

— Никого, — разочарованно произнёс он через несколько секунд. — Щукин! Остаёшься с Ириной Петровной! Остальные за мной! Задерживаем всех подозрительных мужчин рядом с госпиталем!

Жандармы мигом испарились, а я, не теряя времени зря, стала допрашивать местного эскулапа.

— С кем общалась Гаврилова?

— Любушка… Господи! Да чего ж это так она?!

— Доктор. Мне нужен ответ!

— Ни с кем особо. По натуре нелюдимой была. Хотя постойте! С Михаилом… Со столяром больничным частенько странно переглядывалась. Я, естественно, не расспрашивал, но, по всей видимости, у них какие-то дела амурные были или намечались. Да… Скорее всего… Оба молодые и в чём-то похожи. Прямо родственные души, если их рядом поставить. Вроде бы из простолюдинов, а такая аристократичная…. я бы даже сказал “байроновская”, полная разочарования в жизни пустота во взглядах присутствовала. Простите мою поэтичность… Это сейчас не к месту.

— Очень к месту! Спасибо, Любомир Антонович! Где ваш столяр обычно находится?

— У себя в каморке, наверное, если что-то в самом госпитале не чинит. У нас, знаете ли, частенько…

— Ведите к нему!

— Ирина Петровна, — воспротивился Щукин. — Не стоит туда одной лезть.

— Я не одна, а с тобой, Семён! Надо нашим помогать, а то ведь опять момент упустим!

Смирившись с ролью провожатого, доктор отвёл нас к небольшому строению, находящемуся на задворках госпиталя. Остановившись около обшарпанной двери каморки столяра, я на всякий случай взяла револьвер.

— Я первый, — отодвигая меня в сторону, категорично произнёс Щукин. — Вышибаю двери, влетаю, а уж вы, Ирина Петровна, позади держитесь. Иначе, если чего случится, мне господин ротмистр за вас шею свернёт. И правильно сделает.

— Уговорил, — не стала спорить я, уже решив, что за спиной своего телохранителя отсиживаться не буду и стану действовать по обстоятельствам. — Начинай, Сеня!

Щукин с разбега вынес дверь плечом. Упав на пол, он резко встал на одно колено и, не глядя, на всякий случай отмахнулся дубинкой. Следом за ним и я ввалилась в каморку, готовая в любой момент вступить в бой с бесноватым. Но драться ни с кем не пришлось. Столяр сидел в углу и ни на что не реагировал. Его живот был вспорот, словно у самурая, сделавшего себе харакири. Рядом валялся большой окровавленный нож.

— Сам себя… — отчего-то шёпотом проговорил Семён. — Дверь ведь изнутри на засов была заперта, а окошко с решёткой… Не вылезти.

— Где ближайший выход с территории госпиталя? — быстро покинув каморку с мертвецом, спросила я у доктора, стоявшго неподалёку от домика.

— За углом. Что-то ещё случилось? На вас лица нет.

Не стала ничего объяснять, а кинулась в указанном направлении. За углом действительно оказалась небольшая калитка в заборе. Выбежав за неё, я остановилась и осмотрелась. Опять неудача. Если Ильин тут и был, то уже сплыл.

— На экипаже уехал, — пояснил ефрейтор, склонившись над свежими "конскими яблоками”. — Тёплые ещё, значит, не более пяти минут назад лошадь их оставила.

— Без разницы уже… — разочарованно вздохнула я. — Всё равно не догоним. А нам ещё ротмистра с остальными жандармами искать надо. Да и остальной персонал на бесноватость проверить не мешает.

Через несколько часов в самом скверном настроении, как нельзя подходящему к этому поганому дню, наш отряд возвращался домой. Очередная ниточка, ведущая к неуловимому кровопийце Ильину, была оборвана. Взять его тоже не удалось, хотя гад был почти в наших руках.

— Ничего! — с мрачной решимостью проговорил Юрий, до этого молча смотревший в окно. — Обязательно изловим душегуба! К тому же людишек у него всё меньше и меньше становится! Так что не зря съездили!

— Это вы, Юрий Александрович, не мне, а Победоносцеву скажите лучше. Думаю, он будет сильно недоволен нашими неудачами. Ильин всегда на шаг впереди нас.

— Бывает, Ирина Петровна. Но дёргаться мы его заставили, — поддержал командира Семён. — А суетящегося супостата всегда изловить легче, ведь обязательно где-нибудь да напортачит. Уж поверьте мне, бывшему городовому, не одного злодея в каталажку отправившего.