Спустившись по лестнице, мы прошли по небольшому тоннелю до мощной дубовой двери и замерли. Голоса за ней стали отчётливо слышны, и уже можно было разобрать слова. Но успокоение этот факт нам не принёс. Мы явно стали свидетелями чёрной мессы.

— Владыка Тьмы! — вещал сильный мужской голос. — Приди и утешь нас!

— Приди! Утешь! — повторил стройный хор сатанистов.

— Мы, отверженные светом!

Мы, чья плоть гниёт заживо!

Мы, чьи души отвергло Небо!

Припадаем к стопам твоим!

— Припадаем! Припадаем! Припадаем!

— Разменяй нашу боль на силу!

Разменяй наши раны на ярость!

Дай немым Слово!

Дай обиженным когти!

— Дай! Дай! Дай — не унимались сектанты, всё больше впадая в фанатичный экстаз.

— Сатана, Отец отверженных!

Тёмный Князь, покровитель немощных!

Сними с нас проклятие плоти!

Облеки нас в новую шкуру!

— Облеки! Облеки! Облеки!

— Те, кто полз — побежит!

Те, кто спал — проснётся Зверем твоим!

Мы не требуем у тебя рая!

Мы просим мести!

— Мести! Мести! Мести! — уже не просто повторяла, а выла толпа.

— Да будет так! — завершил психологическую накрутку главарь.

После этого он в разы сбавил пафос и уже отеческим голосом проговорил:

— Но Тёмный Князь требует жертв. Все ли готовы подарить часть боли нашему Владыки? Нет ли в вас жалости слабых? Способны ли вы обагрить свои руки кровью? Прислушайтесь к себе и дайте честные ответы на все вопросы, ибо жертвоприношение не по велению души является тяжким преступлением. Владыка в милости своей никого не принуждает и прощает сомневающихся. А вот обмана он не простит. Преклоните, братья и сёстры, колени. Склоните свои головы и посмотрите внутрь себя. Примите решение.

— Кажется, самое время действовать, — прошептал Саблин.

— Согласна, — кивнула я. — Дальше тянуть нельзя. Начинаем.

Ротмистр тут же мощным ударом ноги вышиб дверь, и мы всей толпой влетели в помещение. В большом зале было не протолкнуться от людей. Все в чёрных мантиях и стоят на коленях. На небольшом помосте настоящий трон, на котором восседал крепкий, абсолютно лысый мужчина в красном одеянии жреца. Его лицо было покрыто красной краской. Рядом с ним я увидела баронессу Когтеву, с поклоном протягивающую главарю этого шабаша огромный, явно ритуальный нож.

Но даже не это привлекло внимание, а две обнажённые девушки, подвешенные за ноги. Их длинные волосы почти касались пола, а лица, несмотря на весь ужас происходящего, были спокойны. И ещё они улыбались. Тут и к гадалке не ходи, опоили несчастных перед жертвоприношением.

— Всем стоять! Вы арестованы! — заорал ротмистр во всё горло. — Усадьба окружена! Сопротивление бесполезно!

— У нас сегодня Кровавая Жатва, дети мои! — неожиданно рассмеялся жрец, в котором я безошибочно определила бесноватого. — Отдавшие сегодня жизни свои навсегда получат милость Владыки! Принесите мне сердца врагов!

Сектанты резко поднялись и развернулись в нашу сторону. Почти у всех в руках были ножи, очень похожие на ритуальный главаря, но меньших размеров. Не знаю, то ли фанатиков тоже чем-то опоили для придания сил, то ли их религиозный экстаз подействовал не хуже допинга, но калеки кинулись на нас с такой скоростью, что впору здоровым позавидовать.

С нашей стороны раздались первые выстрелы. Жандармы старались стрелять по ногам, но даже раны не могли остановить этих сумасшедших сатанистов. Упавшие, не обращая на хлещущую кровь, подвывая, старались доползти до нас. У многих пена на губах и взгляд, как у буйного одержимого. Но это были люди. Я чувствовала их.

Вскоре жандармы и сектанты сошлись врукопашную. Помня о приказе, ефрейтор Щукин попытался оттереть меня к выходу, да только в этой толчее всё мигом перемешалось, и уже не об отступлении, а о схватке приходилось думать.

Сбоку налетел тот самый рябой мужик, который открывал нам ворота. Своим ножом он попытался полоснуть меня по горлу. Резкий всплеск адреналина в крови заставил тело быстро перейти в боевой режим, поэтому мне хватило времени, чтобы отшатнуться и заехать по рябой морде кулаком. Не мешкая, добавила дубинкой. Мужик рухнул на пол, но только радовалась я недолго. Сильная боль в ноге заставила посмотреть вниз. Окровавленная старуха с простреленной ногой вцепилась в мою лодыжку зубами. Не до жалости и сантиментов! Я ударила дубинкой, и сектантка успокоилась рядом с рябым.

Дальше всё начало происходить, как в кошмарном сне. Оскаленные морды, мелькающие ножи, кулаки, дубинки. Помещение заволокло дымом от выстрелов. Я быстро израсходовала последний патрон в своём бульдоге и использовала револьвер, как кастет, в другой руке зажимая дубинку. Но не только ими приходилось отбиваться.

Горбуну, почти добравшегося со спины до Щукина, с разворота влепила ногой в висок. Мужик поплыл и больше сделать ничего не успел. Ефрейтор, наконец-то разделавшийся со своим противником, резко развернулся и дубиной проломил череп горбатого сектанта.

Несмотря на нашу выучку, обезумевшая толпа, численно превосходящая жандармский отряд, быстро зажала нас около одной из стен тайной молельни. Я вдруг отчётливо поняла, что ещё пару минут и нас сомнут.

— Давай, мужики! Громи нечестивых! — неожиданно раздался громкий голос Лёхи Лапшина.

И тут же картина боя резко изменилась. Влетевшие селяне врубились в ряды сектантов и от всей крестьянской души стали молотить их с тыла. Давление на наш отряд тут же ослабло, и я бросила взгляд на подиум, но бесноватого на нём уже не было. Лишь только за спинкой трона колыхалась чёрная занавеска с перевёрнутым белым крестом.

— Саблин! Главная тварь уходит! — заорала я, привлекая внимание ротмистра. — Давай за ним!

Юрий не подвёл. Со своими саблей и дубинкой он превратился в настоящую смертоносную мельницу и стал прорываться к трону, за которым однозначно находился потайной выход из подземелья. Я же пристроилась за Саблиным и стал прикрывать ему спину.

То ли сектанты наконец-то выдохлись, то ли вовремя прибывшая подмога основательно сократила их численность, но через весь зал мы прошли за считаные секунды. Сдёрнув штору, увидели узкий коридор и, не раздумывая, устремились в него. Темнота, хоть глаз выколи. Несколько раз я больно билась головой о низкий потолок или вписывалась в стену, не заметив поворота. Судя по ругани, Саблину тоже с его росточком досталось. Шагов через сто впереди внезапно показался огонёк. Свеча или масляная лампа! Значит, догнали одержимого!

Чутьё нас не подвело. Жрец в красном балахоне стоял около лебёдки и пытался поднять решётку, преграждающую путь к свободе. Увидев погоню, бесноватый понял, что не успеет выбраться и, зарычав, бросился в атаку. Но ротмистр не стал вступать с ним в бой. Он кинулся в ноги твари, заставив её потерять равновесие и упасть около меня.

Тут же моя дубиночка прилетела бесноватому по рёбрам. Он завыл и попытался откатиться в сторону, но второй удар, попавший точно по голове, отправил гада в лёгкий нокдаун. Уже понявший на ноги Юрий одним прыжком оказался рядом со мной и парой расчётливых ударов окончательно успокоил бесноватого.

— Как вы? — тяжело дыша, прохрипел ротмистр.

— Жива, — выдохнула я. — Сторожите, я за подмогой.

— Отставить, Саблина! В кровавое месиво я вас не отпущу!

— Саблина? — хмыкнула я, услышав оговорку. — Вообще-то, пока Бесова, господин ротмистр.

— Это ненадолго. Так что можете начинать привыкать. Но вас я туда всё равно не отпущу. Остаётесь у тела. Что с ним делать, если очнётся, знаете не хуже меня.

— Вначале по кумполу, а потом по чайнику?

— Да хоть по бубенцам, лишь бы не встал и не подох!

Но идти никуда не пришлось. Неразлучная парочка из Щукина и Лапшина, держа в руках лампы, появилась практически сразу.

— Ваш Благородь? Повязали сволочугу? А то мы думали, что уйдёт, — облегчённо выдохнул ефрейтор.

— От нас, Саблиных, ещё никто не уходил! — чувствуя, как отпускает боевое состояние, хохотнула я. — Где ваши волшебные верёвки? Не потеряли?

— Никак нет, Ирина Петровна! Сейчас стреножим паскуду!

К нашему возвращению в тайной молельне уже всё было кончено. Злые мужики согнали в угол оставшихся сектантов и под прицелами жандармских револьверов вязали их.

— Поймали, значит? — спросил отец Иннокентий, увидев спелёнутого жреца.

— Поймали, — кивнул Саблин. — А что это у вас за красивый синяк под глазом и губа разбита? Сдаётся мне, что вы, святой отец, не только словом помогали.

— Делом тоже, — смиренно произнёс поп. — Уж если сам святой Георгий не погнушался змия копьём понизить, то и мне, скромному служителю Господа, невместно в стороне стоять, когда паства в опасности.

— Ну ваша паства, отец Иннокентий, с таким пастырем может спать спокойно. Девушки живы?

— Обе отроковицы пока не в себе, но смерть им не грозит.

— А с сектантами что? — задала вопрос и я. — Где Когтева?

— К сатане своему отправилась, — нахмурился батюшка. — Последний грех совершить успела и вскрыла себе вены. Остальные же… Многие сдаваться не хотели и предпочли смерть раскаянию. Остальных связали. Дальше разбираться будем.

Всю ночь мы провозились, в усадьбе, оказывая помощь раненым. Из наших серьёзно никто не пострадал, хотя все без исключения отделались порезами и ушибами. А вот деревенским повезло не так сильно. Двоих серьёзно покалечили, и один крестьянин погиб.

После начались допросы по горячим следам. Выяснить успели многое, благо некоторые из сектантов, поняв, что попали в серьёзный переплёт и пощады не будет, отвечали охотно, пытаясь вымолить себе жизнь.

Всё началось с того, что после смерти отца Когтевой в усадьбе появился странный человек, представившейся Мессией, и быстро втёрся в доверие к искалеченной медведем баронессе. Она к этому времени и так уже была на грани помешательства, поэтому быстро попала под влияние незнакомца. Тот заявлял, что является посланником Тёмного Князя и специально явился в дом Когтевой, чтобы даровать ей былую красоту и здоровье. Мол, Господь отвернулся от таких, как Татьяна Гавриловна, поэтому больше не властен над ней.

Вскоре этот самозванный Мессия стал полноправным хозяином в поместье. Сама Когтева признала его своим господином и наравне со всеми работала как простая крестьянка. Не остановившись на достигнутом, одержимый стал набирать себе “приход” из таких же убогих и обиженных жизнью людей. И под его чары попадали не только безграмотные люди. Среди сектантов оказалось несколько человек из аристократических родов, а также из богатых купеческих семей.

Вначале Мессия обрабатывал всех словами, а потом начались и дела. Каждую весну сатанисты стали приносить в жертву невинных девиц. Причём не просто умерщвляли, а каждый из членов секты должен был срезать часть кожи с тел девушек. Там ещё много творилось такого, отчего комок подступал к горлу. В конце допроса я еле сдерживалась, чтобы не устроить самосуд. И не только я. Спасибо отцу Иннокентию. Он помогал нам усмирить разбушевавшиеся эмоции.

С первыми лучами солнца, оставив простых сектантов в селе дожидаться полицейских из Шлиссельбурга, мы повезли бесноватого в столицу. Недалеко отъехали, когда увидели чёрный дым от большого пожара. Видимо, не удержались местные жители и сожгли усадьбу Когтевой.

— Правильно сделали, — мрачно прокомментировал пожар Саблин. — Проклятое место нужно уничтожать сразу. Я бы сам так поступил.