Доу в пути начал горбиться, то и дело поправлять ворот пальто. Мне казалось, что он изображает скромного промёрзлого старика. Даже его походка, поначалу уверенная и бодрая, стала вдруг усталой и робкой. Какая актёрская игра. Но зачем? Мои воспоминания о трюках демонолога в недавней драке с демонами ещё слишком свежи.

Я пока что внимательно присматривался и не мог вот так просто при первой встрече довериться незнакомому и очень странному человеку. Из его рта почему-то не выходил пар, в то время как перед моими глазами постоянно мельтешило белое марево от собственного дыхания, а ресницы и брови давно уже покрылись инеем.

Разведчики Нагорья наверняка уже услышали наши шаги на скрипучем снегу и опознали своих — я, по крайней мере, к таковым относился. Мужики были предупреждены мной насчёт гостя заранее, чтобы обойтись без лишних нервов.

Нас встретили трое крепких мужчин с обветренными лицами, одетых в плотные тулупы и шапки. Несмотря на суровые условия и нелёгкое дежурство, на чужака они смотрели приветливо.

— Степан? Быстро ты, — приветствовал старший из них.

Отдельная история: как я обучал беженцев не звать меня «спасителем», «господином», «героем нашим» и прочими не особо-то уместными титулами. Вроде бы получилось.

К сожалению, стремление к сотворению кумиров у нас сильно во все времена. Любой человек, осознав свою хрупкость на контрасте с чем-либо или просто после жизненных потрясений, склонен искать защиту и покровительство. И неважно будет это абстрактная вера или служение сильнейшему.

— Ого, так это и есть тот самый демонолог? — удивлённо произнёс другой мужик, уставившись на Доу. — Я думал, он покрупнее и… помоложе.

Доу лишь усмехнулся в усы.

— Мы погреемся у костра и сразу в Нагорье, — сказал я мужикам и, поздоровавшись вместе, мы провели Доу в лагерь.

Удобное место на возвышенности. Лагерь небольшой и скромный: три небольших палатки, выставленные полукругом, защищённые от ветра грубой каменной кладкой, причём всё это скрыто за густым кустарником, который даже в зиму совершенно голый, без листвы укрывает лагерь от посторонних глаз. В самом центре горит добротный и хитрый костёр. Идею подсказал Милл: глубокая яма, обложенная камнями, чтобы огонь горел низко, и дым рассеивался почти у земли, не поднимаясь столбом.

И при всём этом защищённом камерном уюте над лагерем нависали горы, одновременно близкие и далёкие, до вершин, пронзающих тучи.

Доу согревался у огня и беседовал с любопытным разведчиком, который тут же по гостеприимному предложил демонологу горячий отвар из трав и вяленое мясо. Я же давно знакомый с бытом лагеря (потому что сам это место и выбрал) схватил котелок и пошёл набирать снег. Хотелось выпить чаю, простого горячего ароматного чаю, спокойно посидеть у огня и повысить уровень на ясную голову.

Я отошёл чуть в сторону от лагеря и спустился по склону с нанесёнными сугробами, где и набрал чистого снега. Заодно убедился, что в округе тихо и нет нежелательных гостей. Разведчикам я доверял, но самостоятельно не проверить не мог.

Вернувшись в лагерь, я поставил котелок на огонь и присел рядом с Доу, заметил, что наши дозорные подкинули в огонь мелких веточек ели. Мне нравился запах хвои в костре.

Пока вода в котелке начинала закипать, я коснулся кольца. Артефакт отозвался лёгким теплом.

Уровень — 12 (доступно повышение).

Состояние: (распределите доступные баллы — 6).

Сила — 24

Ловкость — 22

Выносливость — 32

Интеллект — 17

Харизма — 12

Удача — 0 (+100)

Таланты:

Алхимия — 2

Кузнечное дело — 24

Скрытность — 6

Метательное оружие — 22

Способности:

Уберудача (пассивная)

Быстрая передышка (активная): уровень улучшений — 6/10.

Сокрытие (пассивная).

Теневой меч и щит (активная).

Путь религиозной экспансии (пассивная): идолы веры.

Укрепление без границ (пассивная).

Критический урон (пассивная): шанс — 100 %, множитель урона — 1,6. (уровень улучшений — ⅖).

Зоркий взгляд (пассивная).

*Выберите новую способность:

Быстрая передышка (активная): позволяет быстрее восстанавливать силы после физических нагрузок. (уровень улучшений — 7/10).Значительное восстановление и кратковременное увеличение выносливости. Сравнимо с полноценным сном. Можно использовать каждый час.

Критический урон (пассивная): шанс успеха зависит от удачи, множитель урона — 1,8. (уровень улучшений — ⅗).

Тихая поступь (активная): 5 минут бесшумного передвижения в любых условиях.

С моих первых драк прошло не так много времени, но на опыте, полученном с убитых демонов, я рос как на дрожжах. Я предпочитал силу, ловкость и выносливость, потому давно уже достиг человеческих пределов. Разминки, зарядки и любые упражнения теперь остались лишь как способ поддержания тела в тонусе, а иногда и это не требовалось.

Основной прогресс шёл через кольцо. Больше всего я вкладывал в выносливость просто потому, что призывное оружие черпало много сил, а в длительных сражениях это очень важно.

Интеллект и харизма, в свою очередь, поднялись сами по себе, на фоне моих похождений — немного совсем, по единичке — ничего не почувствовал с этого, в отличие от прокачки тела.

Пять раз я качал быструю передышку. Навык хоть и начальный, но на деле очень полезный и спасавший меня не раз. На шестом уровне улучшений я мог использовать её с перезарядкой в час, что очень даже неплохо. Ну а эффекта отдыха и восполнения сил хватало на большую часть моих возросших внутренних ресурсов. Конечно же, я стремился к максимальному улучшению способности и мечтал, чтобы после применения передышки возвращались все мои силы. Не факт, конечно, что так будет, но в теории это бы сделало меня практически лишённым усталости.

Критический урон повысил один раз, но на демонах я не мог познать всю его суть, потому что моё оружие и так безотказно рубило их; они ничего не могли мне противопоставить.

На смешную единичку поднял алхимию — один раз помог Анне. Если честно, меня это ремесло совсем не привлекало, и я бы с радостью отказался от этих двух баллов в пользу чего-нибудь другого.

Кузнечное дело поднял сильно, благо было время на занятия, пока с Грифом строили кузницу и некоторые новые дома в Нагорье. Странно даже, что строительство не появилось в системе…

Благодаря Грифу я мог уже самостоятельно выковать меч на уровне с теми, какие продают кузнецы в небольших городах.

Скрытность я тоже повысил сам, во время выслеживания демонов в лесах, но не сильно, потому что чаще предпочитал открытое столкновение.

Метательное оружие скакнуло, как ни странно, благодаря мечу. Я неплохо так научился его бросать, причём метко (спасибо зоркому взгляду).

В последнее время стало злить, что застрявшие в предгорьях демоны боятся меня и просто сбегают. А вот от летящего с чудовищной скоростью меча сбежать трудно. К тому же я смекнул, что призванный теневой меч ещё некоторое время держится на мече стальном, пока летит. Так что комбинация проста и удобна.

Ну и, конечно, с десятого уровня разнообразие предлагаемых способностей выросло до трёх. Однако из-за того, что ещё не прокачанные до конца способности возвращались практически каждый раз, я решил сконцентрироваться именно на них.

И вот… Система мне предложила какой-то мусор.

Тихая поступь? Пять минут бесшумного передвижения? Зачем мне эти способности, завязанные на скрытности, если я принципиально не подхожу под класс какого-нибудь разбойника или скрытного убийцы? Вот где мне точно в последнее время не везёт.

Может, выбрал бы что-то новое, но не из чего. А ещё я помнил про ограниченное количество мест и качал уже имеющиеся способности в ожидании чего-то лучшего.

Выбрал передышку. Баллы всыпал в силу и ещё немного в выносливость.

Уровень — 13.

Состояние:

Сила — 28

Ловкость — 22

Выносливость — 34

Интеллект — 17

Харизма — 12

Удача — 0 (+100)

Таланты:

Алхимия — 2

Кузнечное дело — 24

Скрытность — 6

Метательное оружие — 22

Способности:

Уберудача (пассивная)

Быстрая передышка (активная): уровень улучшений — 7/10.

Сокрытие (пассивная).

Теневой меч и щит (активная).

Путь религиозной экспансии (пассивная): идолы веры.

Укрепление без границ(пассивная).

Критический урон (пассивная): шанс — 100 %, множитель урона — 1,6. (уровень улучшений — ⅖).

Зоркий взгляд (пассивная).

— Так почему тебя зовут демонологом, Доу? — спросил я, разливая кипяток.

Он взял свою кружку, погрел о неё руки, едва заметно усмехнулся:

— Наверное, так просто, одним словом… Кто-то где-то придумал — прилипло. Я себя никогда так не называл, но суть верна. Я изучал этих тварей, я был в их логове и… Я знаю, как их разгромить.

— Значит, слухи верны, — протянул я удивлённо.

— Ну, может, не все. Я-то про себя сам слухов всех не знаю. — Доу пожал плечами.

— Дай угадаю. Демонов разгромить можно, но для этого что-то нужно?

— Да. Естественно. Без труда нет плода. — Доу кивнул. — Поэтому я здесь.

— Расскажешь, как ты пришёл к изучению демонов и почему встал на… Путь истребления?

— Не-а, истреблять их — неблагодарное дело. Мне нужно, чтобы они убрались из нашего мира и всего-то. Оставили нас в покое. Навсегда.

— Здесь солидарен полностью. Ладно, лучше обсудим всё подробнее в Нагорье.

— Нагорье? Вы так своё поселение называете? — Доу даже приподнял бровь от удивления.

Как будто было что-то не так.

— Ну а почему нет? — Я пожал плечами. — Просто, понятно, лаконично.

Демонолог хмыкнул, качнул головой, словно осуждая меня за отсутствие креатива. Хотя название придумал Лёха, вообще-то.

Мы сидели у костра, я с кружкой горячего чая, Доу — с остатками травяного отвара.

Я сделал глоток, обжигая язык, и в этот самый момент почувствовал неприятное нытьё на ключице. Чёртов старый шрам, который долгое время не давал о себе знать. Просто давно не было плохой погоды. В горах это почти всегда означало одно — метель.

Я посмотрел вверх. Темень, но и так понятно, что небо затянуто плотной, свинцовой пеленой. Ветер, до этого лишь посвистывающий где-то высоко, будто бы спускался на нас с вершин.

— Доу, — сказал я и поставил кружку на снег. — Нам придётся пробежаться.

Он посмотрел на меня с любопытством, его цепкие глаза мгновенно считали перемену в моём настроении.

— От кого побежим?

— От непогоды. Скоро начнётся метель, и по-хорошему, нам бы уже быть на подходе к Нагорью. Заметёт тут всё к чертям…

Доу проследил за моим взглядом, устремлённым в сторону темнеющих горных склонов. Затем кивнул на разведчиков. Один из них как раз вернулся с недолгого патруля и принялся стряхивать снег с тулупа у костра. Двое других куда-то уже отошли.

— А они? — спросил Доу.

— У них тут своя берлога, — ответил я, — на такие случаи. Землянка неподалёку, тёплая и надёжная. Переждут. Нам же лучше поторопиться. Надо выдвигаться. Сейчас.

Разведчики хоть и удивились моей спешке, но не спорили и после моих слов о непогоде начали сворачивать палатки.

* * *

Ветер усиливался, бросал в лицо колючие снежинки. Дорога, знакомая и безопасная, превращалась в настоящее испытание.

Сначала это был сильный ветер и мелкий снег, хлещущий по лицу. Но стоило углубиться в предгорья, и горная метель обрушилась со всей силы.

Видимость пропала, темнота и снежная мгла сделали невозможным дальнейший путь обычному человеку, но я, к счастью, превысил порог человеческих сил. Холод чувствовал не так сильно, а тело не получало сопоставимого урона.

Сил даже хватит, чтобы взвалить Доу на спину и пробежать до поселения, но я терпеливо вёл его за собой, попросив держаться за верёвку, которую привязал к своему поясу. Уверен, он бы оскорбился, предложи я ему роль мешка картошки. К тому же мне хотелось посмотреть на его стойкость и будет ли он снова отыгрывать немощного старика.

Несмотря на лютый мороз, Доу держался достойно.

Зоркий взгляд помогал разглядеть очертания горных вершин и понять примерное расстояние, большего и не нужно.

— Уже совсем близко! Не отставайте! — Мне приходилось кричать изо всех сил, чтобы Доу услышал сквозь вой ветра.

Через завесу метели я увидел тусклые, размытые пятна света — проявились скромные огни нашего поселения. Нагорье — новый дом для более чем сотни беженцев, которые разочаровались в короле, в его покровительстве и даже приняли новую веру…

Последние метры самые трудные. Всё же природа бросала вызов даже сильнейшим из нас. А сегодня ещё и не самая жестокая метель на моей памяти за тот недолгий срок, что мы здесь.

Мне даже стало интересно, а что будет, если поставить сильнейшего человека (и неважно каков источник его силы) против сильнейшей горной метели? Выдержит ли? Насколько долго?

Мы шли против ветра, который будто хотел сбросить нас с утёса, до него, кстати, здесь было не так далеко. Вскоре добрались до первых построек. Я потянул Доу за собой, направляясь к большому зданию, которое здесь называли «длинным домом».

Мы завалились внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, отсекая вой бури. Ошеломительные перемены. Из ледяного тёмного хаоса в тепло, свет и уют.

В огромном камине в центре большого зала весело пылал огонь, отбрасывая пляшущие тени, наполняя воздух запахом древесного дыма и чего-то вкусного, готовящегося на очаге.

В большом зале сегодня было оживлённо. Несколько мужиков, включая бывшего старосту Камнеброда Милла, с кисточками в руках склонились над длинными деревянными столами. Воздух был пропитан приятным, смолистым ароматом. Они покрывали столы лаком.

Большая часть мебели — это подарок горцев. Горцы помогали нам возводить Нагорье, без их советов и помощи здесь до сих пор стоял бы чахлый палаточный лагерь или захудалые времянки.

Милл поднял голову, его глаза расширились от удивления. Он тут же оставил кисть и поспешил нам навстречу.

— Степан! О! Господин демонолог?

Мы сели у камина. Доу принялся растирать руки, Милл тут же предложил нам горячее питьё.

— Милл, наш уважаемый советник. А господина демонолога зовут Доу, — представил я обоих друг другу и посмотрел на Милла. — Нужно всех созвать.

Милл кивнул, опасливо поглядывая на Доу.

— Анна вроде бы ещё не спит, видел, горел свет в окне, — произнёс Милл. — Ты давай к ней лучше сам, а я остальных соберу.

— Что такое, стесняешься? — я усмехнулся.

— Не хочу тревожить сам. Вы же с ней близки? А на меня она иной раз так посмотрит, что под землю провалиться хочется.

— Кто? Анна? Эта безобидная девушка с почтительностью служанки? — я усмехнулся снова, хотя в целом понимал, о чём говорит Милл.

Выйти обратно в бурю после тёплого зала неприятно.

Я сгорбился, прикрывая лицо рукой, и пошёл вперёд. К счастью, поселение было небольшим, и я знал его план. Да и видел в ночи сквозь метель, пожалуй, даже больше чем нужно.

Небольшой, ладно скроенный домик, чуть в стороне от центра был построен там, где раньше чернели лишь сгоревшие хлева местных — наших предшественников под крылом народа Саттин. О старом поселении мы знали немного, да и незачем было.

Я почуял запах её нового увлечения, просочившийся, видимо, через печную трубу. В печи часто горели ненужные части сушёных трав или отходы после её алхимических экспериментов.

Из маленького оконца, затянутого полупрозрачной плёнкой, пробивался тусклый желтоватый свет.

Я подошёл к двери и постучал. Дважды, сильно, чтобы звук пробился сквозь завывания ветра.

Почти сразу дверь приоткрылась, на пороге показалась Анна.

В глаза сразу же бросилось её яркое, синее, из плотной ткани платье. Светлые волосы были аккуратно убраны, хотя несколько прядей выбивались, обрамляя лицо.

Она немного похудела, черты стали более острыми и от этого строгими. Изменился и взгляд. В нём не было прежней робости и услужливости. Он стал теперь прямым, уверенным, любопытным. Передо мной предстал другой человек, не та покорная служанка короля, которую я знал раньше. А ведь я даже не заметил тот миг, когда произошли такие перемены.

— Степан? — спросила она с удивлением. — В такую погоду? Проходи скорее!

Она распахнула дверь шире, пропуская меня внутрь. Я шагнул из ледяного хаоса в небольшой, но тёплый и уютный домик.

Внутри пахло едой и дымом от печи, согревающей дом. На полках хранились склянки с бурыми и тёмно-зелёными жидкостями, пучки сушёных растений висели на балках. Это был и её дом, и рабочее место.

Анна быстро закрыла дверь.

— Всё хорошо? Ты как? Нашёл… того, кого искал? — её глаза с беспокойством скользнули по мне.

— Да, всё в порядке. — Я стряхнул снег с доспеха у входа. — Нашёл этого демонолога, он сейчас в длинном доме отогревается. Мы только пришли, попали под самый пик метели, но… Я не мог ждать. Этот человек многое знает, его ищут все… Ну, ты сама знаешь.

Она облегчённо выдохнула:

— Слава Сталроку. Мы тут уже волноваться начали за тебя.

— Возможно, я последний в этом мире, за кого стоит волноваться.

Вспомнив, зачем пришёл, полез в сумку, где аккуратно хранил свой небольшой «груз». Достал два цветка моросянки.

— Вот. — Протянул ей ценные находки. — Обещал же принести.

Глаза Анны расширились. Она бережно взяла цветы, словно это были великие сокровища. Провела пальцами по лепесткам моросянки. На её лице расцвела улыбка.

— Невероятно! Я уж думала… — Она подняла на меня сияющий взгляд. — Благодаря тебе… Благодаря тебе у меня получится! Одна из старейшин Саттин просила меня помочь, и теперь у меня получится!

Я с улыбкой смотрел на Анну. Мне было интересно: действительно ли ей так интересна эта алхимия и зельеварение или она просто хочет заслужить уважение старейшин и увидеть город горцев? Спросить прямо стеснялся. Не знаю почему.

Прежде чем я успел что-либо сказать, она шагнула ко мне и крепко обняла.

Объятие было внезапным. Я почувствовал её тёплую радость и благодарность, даже сквозь стальную броню и свою толстокожесть. Немного растерялся.

Я не очень-то привык к спонтанным проявлениям чувств, особенно от Анны, которая раньше всегда держалась скромно и поодаль от бывшего «господина». Был, конечно, один случай душевного разговора во дворце, но не более.

Неловко подняв руки, я погладил её по спине, ощущая плотную ткань платья.

— Рад, что пригодилось, — пробормотал я.

Она отстранилась, всё ещё улыбаясь, её глаза блестели.

— Очень пригодилось! Точнее, пригодится! Спасибо! Ты не голоден?

— Нет, но, если что, поем в длинном доме. Мне пора. Мы собираем совет. Ты будешь с нами? — спросил я, хотя после её реакции на моросянку уже знал ответ.

— Не думаю, что мне там есть место и это как-то связано с моим ремеслом. — Её улыбка заметно померкла. — А ты иди. Надеюсь, вы найдёте решение и покажете этим тварям. Я пока займусь тем, что ты мне принёс.

Я кивнул, ещё раз окинул взглядом её уютное жилище, где она нашла себя, и вышел.

Шаг наружу и снова ледяной кулак ветра и снега. Но теперь путь был коротким, я шёл занятый мыслями и совершенно перестал обращать внимание на непогоду. Шёл обратно, к длинному дому, где уже, наверное, собирались мои новые друзья.

По крайней мере, я надеялся и верил, что мы друзья. Дружба даже в моём родном относительно гуманном мире — редкая штука.