Тяжёлая, обитая дерматином дверь телецентра отрезала звуки улицы. Провожатая с вахты молча провела гостей по петляющим коридорам и толкнула неприметную серую створку.

Из аппаратной донёсся плотный гул трансформаторов. Воздух пах нагретой изоляцией, пылью и металлом. Вдоль стен высились глухие стойки, выкрашенные серой молотковой эмалью. Лицевые панели пестрели рядами тумблеров, массивными ручками потенциометров и круглыми шкалами стрелочных приборов.

Олег сразу посмотрел на экраны.

Видеоконтрольные устройства выдавали ровную тестовую таблицу. Строки стояли на месте. Цветовые поля держали границы, белый прямоугольник оставался белым. Олегу захотелось немедленно забрать один такой блок, поставить на стол в лаборатории и оставить позади бесконечные перепайки с нестабильными платами из телемастерских.

Наташа задержалась у стойки не перед экраном, а у кабельного ввода. Толстые жгуты коаксиальных кабелей уходили под пол и в потолочные короба. Её интересовало, откуда на стойки приходит внешняя синхронизация и насколько эта громоздкая схема требовательна к согласованию линий.

Горелов провёл взглядом по врезным замкам на панелях, физическим кнопкам блокировок и чёткой маркировке режимов. Ведомственный порядок был ему понятен: у каждого тумблера есть единственно верное положение, у каждой операции — запись в журнале.

От крайнего пульта отделилась фигура. Мужчина лет сорока, в потёртом коричневом вельветовом пиджаке поверх водолазки, не спешил здороваться. Он неотрывно смотрел на контрольный экран, где чуть подрагивала кадровая развёртка.

Незнакомец поднял руку. Пальцы со въевшимися следами смазки легли на металлический разъём коаксиального кабеля. Короткий поворот ребристого кольца до щелчка. Картинка дернулась и снова ровно встала на место.

Только после этого мужчина повернулся к гостям.

— Из конструкторского бюро? — он говорил хрипловато, перекрывая гул аппаратуры. — Валерий. Старший инженер смены. Звонили, предупреждали.

Олег шагнул ближе к стойке.

— Тимофеев, из КБ «Сфера», — представился Олег. — Нам сказали, у вас есть списанные видеоконтрольные устройства. Хотим понять, можно ли их приспособить к нашей машине.

Валерий хмыкнул. Достал из нагрудного кармана шлицевую отвёртку с прозрачной ручкой и принялся рассеянно крутить её между пальцами.

— Списанные блоки лежат вон там, — он кивнул в дальний угол. — Бумаги подпишем, забирайте. Только пользы от них будет меньше, чем кажется.

— Почему? — Горелов подошёл к работающей сборке. — Аппаратура выглядит надёжной. Если поставить такой блок на стол оператору, получится хорошее рабочее место.

— Перед вами студийный контрольный экран, — Валерий подошёл к ближайшему экрану и постучал костяшкой пальца по толстому стеклу. Звук вышел глухим. — Вы смотрите на лицевую панель и думаете: какая геометрия, какая чистота. Надо брать и подключать.

— Именно так мы и думаем, — сухо подтвердил Горелов.

Валерий коротко усмехнулся. Он перехватил отвёртку поудобнее и указал ей в сторону узкого прохода за аппаратными стойками.

— Пойдёмте.

Они протиснулись за пульты. Гул давил на уши, разговор приходилось вести громче. Температура за стойками оказалась градусов на пять выше: ребристые радиаторы сбрасывали тепло в узкий проход. Задние панели ВКУ скрывались за плотной разводкой проводов. Толстые коаксиальные кабели в чёрной оплётке расходились по медным шинам заземления, тянулись к распределительным коробкам и уходили под пол. В воздухе стоял сухой запах нагретого поливинилхлорида.

— Изучайте, — Валерий обвёл кабельную трассу коротким жестом. — Видите, сколько сюда заведено? Это не домашний телевизор. В самих ящиках стоят видеоусилители и силовые каскады развёрток. Ток в отклоняющих катушках они, конечно, создают, а вот собственных задающих генераторов тут нет. Аппарат полностью ведомый, он сам не решает, когда начинать строку или кадр.

Наташа шагнула ближе к разъёмам.

— У вас внешняя синхронизация.

— Именно. Вся геометрия кадра формируется в аппаратной этажом ниже. Там стоит стойка синхрогенератора. Она выдаёт эталонные импульсы и раздаёт их по кабелям на всю студию. Линии согласованы, сопротивление выверено.

Олег смотрел на толстые жилы и понимал, что забрать такой монитор в лабораторию просто так не выйдет. Без внешней опоры картинка развалится.

Наташа достала блокнот.

— Размах видеосигнала?

— Один вольт на нагрузке семьдесят пять ом, — привычно ответил Валерий. — Синхросмесь отрицательной полярности.

— Амплитуда сигналов основных цветов?

— Стандартная, ноль семь вольта. Титры и графику мы часто пускаем на мониторы напрямую, в обход кодеров.

Ручка Наташи быстро зачеркала по бумаге.

— Олег, мы это не унесём, — она подняла взгляд от записей. — Чтобы зажечь этот экран у нас, придётся собирать внешний блок управления и заново согласовывать линии.

— Подождите, — Горелов прищурился, разглядывая заднюю панель. — Допустим, мы скопируем вашу синхронизацию. Соберём генератор прямо на плате нашей машины и выдадим правильную смесь импульсов. Откажемся от внешней стойки, но возьмём сами экраны. Будут они нормально показывать?

Валерий молча протиснулся обратно к лицевой панели и откинул узкую металлическую планку под экраном. Внутри плотным рядом сидели подстроечные резисторы.

— Это студийное оборудование, — сказал инженер. — Раз в неделю сюда садится техник с осциллографом и полчаса крутит эти ручки. Подтягивает баланс белого, сводит лучи, правит линейность. Кинескоп стареет, режимы уходят от температуры. Хорошая картинка держится на постоянном обслуживании. Без моей кабельной трассы и без техника этот экран через месяц работы уйдёт из нормы.

Горелов наклонился к открытому блоку, разглядывая резисторы.

— К каждой машине специалиста с отвёрткой не приставишь, — произнёс Горелов, разглядывая ряды подстроечных резисторов. — Шасси обязано держать тепловой режим само. Закрыли крышку на заводе, и телевизор работает без еженедельных поверок.

— Значит, ведомственный стандарт отпадает, — кивнул Олег. — Берём УПИМЦТ. Блок развёртки там спроектирован для работы годами в углу гостиной.

Наташа повернулась к инженеру.

— Валерий, вы не могли бы вывести эталонную синхросмесь на двухлучевой осциллограф? — попросила она. — Нам нужно зафиксировать точные уровни напряжений и длительности площадок.

Валерий кивнул. Щёлкнув тумблером на генераторе телевизионных испытательных сигналов, он подключил щуп через делитель и накинул согласующую нагрузку. На экране осциллографа, поверх масштабной сетки, вспыхнули два зелёных луча. Развёртка зафиксировала картинку, прочертив чёткие, жёсткие прямоугольники.

— Нижний ярус, — телевизионщик коснулся стекла остриём щупа. — Уровень синхронизации. Вот строчный импульс, передняя и задняя площадки. А теперь смотрите, переключаю развёртку… — он щёлкнул галетником на панели прибора, лучи сжались, показывая более длинный интервал. — А вот пошли широкие кадровые синхроимпульсы.

Наташа достала из сумки фотоаппарат «Зенит» с макрокольцом и сделала несколько снимков светящихся графиков в обоих режимах. Затем открыла блокнот, записывая показания вольтметра: размах от уровня белого до низа синхроимпульса.

— Одной крутизны фронта мало, — добавил Валерий. — Телевизор цепляется за порядок. Сначала гашение луча. Потом чёрная площадка. Затем сам синхроимпульс. Ошибётесь с длительностью задней площадки — схема потеряет цветовую вспышку, и кадр посыплется.

Горелов следил за экраном контрольного монитора.

— Сымитируйте сбой генератора, — попросил он.

Валерий крутнул ручку подстройки. Осциллограмма дёрнулась. На ВКУ мгновенно закрутился край картинки, а затем весь кадр пополз вниз.

— Наглядно, — кивнул Горелов. — Значит, если полетит логика самой машины — получим на экране кашу из символов. А если поползёт кадр или уедет геометрия, как сейчас, — виноват видеотракт. Картинка сама покажет, где искать обрыв.

В промёрзшем салоне троллейбуса пахло талым снегом и сырым металлом. Олег прижимал к коленям картонную папку. Внутри лежали листы с вычерченными вольтажами. А в сумке у Наташи лежал «Зенит» с отснятой плёнкой — снимками экранов осциллографа. Готовых мониторов им не досталось, зато теперь они везли с собой физический эталон сигнала.

Наташа глубже засунула озябшие руки в карманы пальто.

— Собери мы макет наугад, — проговорила она, — и первый же расшатанный штекер дал бы нам плавающую сетку. Зато теперь известны точные уровни и размах.

Горелов стоял рядом, крепко держась за верхний поручень.

— Красивая аппаратура, — произнёс он сквозь гул мотора. — Но к ней в комплекте требуются толстые коаксиальные кабели, жесткая термостабилизация и дежурный техник. Такую стойку в серию не пустишь.

Блок питания отладочного стенда в лаборатории КБ издавал тихое монотонное гудение. Алексей Морозов сидел за рабочим столом. Рядом с кальками топологии лежал вскрытый конверт из владимирской школы номер шесть. Учительница прислала официальную благодарность за подаренную машину. Ниже, синими чернилами, школьник Коля добавил свои наблюдения: компьютер плохо читает кассеты, контакты отходят, инструкция слишком сложная.

Дверь открылась, впуская морозный воздух коридора. Олег зашёл первым, стягивая на ходу шарф. Следом появились Наташа и Горелов.

— Готовых мониторов не будет, — Олег положил папку на край стола. — Зато привезли точные замеры эталонной синхросмеси.

Наташа подвинула кальки топологии и разложила листы с таблицами напряжений и временными диаграммами.

— Базой оставляем УПИМЦТ, — подтвердила она. — Студийный генератор держит площадки до и после синхроимпульса с микросекундной точностью. Вот длительности гасящих, вот уровни чёрного и белого. Эту форму нам придётся повторять цифровой частью машины.

Олег наклонился над столом. Пальцы отстукивали быстрый ритм по столешнице — решение уже собиралось в схему.

— Набросаем макет генератора, — рассуждал он вслух, перебирая листы. — Счётчиками поделим тактовую частоту. На выход просится простой резистивный сумматор, он даст нужные ступеньки напряжений. Точные номиналы резисторов и токи отдадим Любе, пусть проверит по нагрузочной способности. Если угадаем, старое телевизионное шасси зацепится за такой сигнал само.

Олег потянулся за карандашом и придвинул чистый лист кальки. Быстрые штрихи ложились на бумагу, складываясь в каскад делителей.

— Синхросмесь собираем здесь на логике, — он обвёл кружком точку слияния выходов счётчиков. — А дальше через резистивный делитель замешаем её с уровнями видеосигнала прямо на выходе.

Наташа пододвинула таблицу замеров вплотную к его наброску.

— Размах полного видеосигнала по нашему эталону равен одному вольту. Синхроимпульс уходит вниз на ноль целых три десятых. Твои вентили выдадут около пяти вольт логической единицы, придётся сильно гасить амплитуду.

Она взяла из стопки осциллограмму со студийными ступеньками и положила поверх кальки Олега.

— Форма правильная, но без точного подбора сопротивлений мы получим мешанину уровней. Селектор в телевизоре просто не распознает, где кончается чёрное поле и начинается обратный ход луча.

Олег оглянулся на соседний стол.

— Люба, глянешь?

Любовь отложила кусачки, стряхнула с халата обрезки монтажного провода и подошла к их краю стола. Олег подвинул ей лист со схемой сумматора.

— Нужно рассчитать токи для этой цепочки, — попросил он. — Нагрузка предстоит нестандартная. Ошибёмся с номиналами резисторов — сорвём телевизору кадровую синхронизацию.

Люба прищурилась, изучая нарисованные квадраты логики и зигзаги сопротивлений. Её палец остановился на нижней линии, к которой сходились все выводы схемы.

— Планируешь повесить возврат видеосигнала на общую цифровую землю? — спросила она, поднимая взгляд на Олега. — Прямо рядом с делителями частоты?

— Так короче.

— Короче будет и путь для помех, — Люба решительно забрала карандаш из его пальцев и перечеркнула линию. — Вся высокочастотная грязь от переключения счетчиков полезет прямиком в телевизор. Получишь рябь вместо картинки. Общий провод для видеовыхода потащим отдельной линией от самого блока питания. Я посчитаю номиналы под входное сопротивление шасси, но разводку делай отдельно.

Горелов обошёл стол и встал рядом с Наташей. Его интересовала жизнеспособность макета в реальных условиях.

— Собрать схему мало, — произнёс он, разглядывая телецентровские графики. — Как макет поведет себя при прогреве? Аналоговый тракт телевизора уплывёт через полчаса работы.

Олег коротко пожал плечами.

— Подстроим.

— В лаборатории подстроишь, — согласился Горелов. — А в учебном классе кто полезет крутить потенциометры? Я бы записал проверку сразу: холодный старт, форма сигнала на осциллографе, потом час прогона под нагрузкой и повторный замер. Все отклонения в Наташину таблицу. Иначе поймаете удачный момент, обрадуетесь, а назавтра аппарат откажется работать.

Морозов всё это время молча слушал, переводя взгляд с инженерных расчётов на лежащее с краю стола письмо Коли. Рядом с идеальными осциллограммами телевизионного эфира эти кривоватые строчки о зажёванных кассетах и отходящих штекерах смотрелись упрямым напоминанием о будущей эксплуатации.

Он прижал ладонью графики.

— Телецентр дал нам хорошую мерную линейку, — сказал Морозов. — От неё и отталкивайтесь. Собирайте макет генератора и отдавайте Любе на выверку по питанию. Первое включение проведете на заведомо исправном телевизионном блоке. Нам нужно подтвердить саму возможность цифровой генерации такой синхросмеси.

Он сдвинул письмо школьника ближе к осциллограммам.

— А когда получите стабильную форму сигнала, перенесёте макет на наш ремонтный фонд. На партию пойдут платы с высохшими конденсаторами и поплывшими параметрами. Ваша схема должна удерживать строчную и кадровую развертку старого УПИМЦТ в обычных бытовых условиях, без дежурного специалиста за спиной.

Горелов, до этого молча изучавший графики, кивнул.

— Студийной геометрии на каждом телевизоре не будет. Картинка будет дышать. Нужна таблица допусков: до каких пределов искажение цвета или уход края считаются допустимыми, а где начинается брак.

Из-за соседнего стола поднялся Громов. Услышав про геометрию, он подошёл ближе.

— Раз картинка будет плавать, мне нужны границы. Какие проверочные поля готовить для железа? Какая нужна сетка для проверки сведения лучей и вертикальные цветные полосы? Мы с Сашей напишем. Только дайте пределы видимой области: столбцы и строки, которые гарантированно не срежет рамка корпуса.

— Дадим, — ответил Олег, не отрываясь от чертежа. — Заложим программный запас по краям, чтобы текст не улетал за скругления экрана.

Морозов сдвинул вычерченные осциллограммы, освобождая место для тетрадного листка.

— Вы равняете схему по эталону, — Алексей прижал письмо ладонью. — Дело нужное. Но работать машина будет не в кондиционированной аппаратной телецентра. Розетки искрят, штекеры отходят, бытовые магнитофоны жуют плёнку. Олег, глянь.

Тимофеев скользнул взглядом по исписанному в клетку листу.

— На студии дежурный просто ткнётся щупом и найдёт просадку, — заметил Горелов, заглядывая Олегу через плечо. — А человек без осциллографа увидит мусор на экране и решит, что мы прислали брак.

— Именно. Железо мы собрали, а методику отдали в виде черновых записок для своих.

Морозов повернулся к программисту.

— Женя, нужен перечень затыков при чтении с ленты.

Громов с шумом выдохнул, не отрываясь от распечаток.

— Лёш, у меня сейчас зеленоградские массивы горят. Надо память под «СЛОЙ-81» распределять. Если я сяду расписывать школьникам, как втыкать кабель в «Маяк», выдам сплошные шестнадцатеричные коды.

— Художественную литературу оставим Анне, — Морозов усмехнулся. — Журналу всё равно нужен материал по частым ошибкам, вот и попросим её сделать толковую рубрику с советами для новичков. От тебя требуется только голая техническая база. Лента тянет, уровень сигнала мал, чтение слетело на середине блока, пошёл неверный заголовок. Сведи это в сухой список, а она уже переведет твой птичий язык на нормальный человеческий.

— Ладно, напишу, — неохотно протянул Евгений.

Тимофеев молча забрал папку с графиками и пошёл к своему стенду. Громов снова склонился над тетрадью. Зашуршали листы документации, щёлкнул тумблер измерительного прибора.