Глава 30

Амирт все еще лежал рядом, его рука невесомо касалась моего живота, но я знала: это только внешнее спокойствие. Внутри него бурлила ярость, которая еще не нашла выхода. Я слышала, как его дыхание становилось все глубже, будто он пытался унять тот шторм, который бушевал внутри. Мысли о том, что я собиралась сказать, не давали мне покоя. Я не знала, как начать. Не знала, как он отреагирует.

– А ведь есть еще что-то, что гложет тебя…Я хочу чтобы ты все рассказывала мне сама. Чтоб я не узнавал от слуг, от Фариды и Омара.

Я сжала в кулак ткань простыни. Этот разговор был неизбежен. Если я продолжу молчать, это может стоить нам слишком дорого. Мне слишком дорого и вот…он момент когда стоит сказать ему.

– Сегодня… – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – я почувствовала что-то странное.

Он тут же привстал, опираясь на локоть, его взгляд впился в меня, как острый клинок.

– Что именно?

– Еда, – тихо сказала я, не глядя ему в глаза. – Она пахла… странно. Горечь. Слабая, но я ее почувствовала.

– Горечь? – повторил он, его голос стал холодным, словно лед.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Я не стала есть, – продолжила я. – Просто сказала Саиде, что у меня нет аппетита.

Он молчал, но я видела, как его плечи напряглись. Казалось, воздух в комнате стал тяжелее, плотнее.

– Ты хочешь сказать, что тебе что-то подмешали? – спросил он, его голос звучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике.

– Я не знаю, – ответила я честно. – Но что-то не так.

Он резко сел, его движения были быстрыми, как у хищника, готовящегося к прыжку. Я смотрела на него, видя, как в его глазах разгорается огонь.

– Кто готовил еду? – потребовал он, глядя на меня так, будто собирался вырвать из меня ответ.

– Хусейн, – сказала я, стараясь не показать, как сильно дрожит мой голос. – Но ты знаешь, что это не только он. Там всегда есть слуги, помощники…

Он резко встал с кровати, будто не мог больше оставаться на месте. Его спина напряглась, кулаки сжались, и я почувствовала, что шторм внутри него вот-вот вырвется наружу.

– Они осмелились? – произнес он, и его голос был таким низким, что я едва его расслышала. – Кто-то посмел…

– Я не уверена, – сказала я, садясь и обнимая себя за плечи. – Но, Амирт, ты знаешь, что это возможно.

Он резко обернулся ко мне, его глаза были полны ярости.

– Саида сказала, что видела Наиму. Она встречалась с каким-то мужчиной за пределами дворца. А потом она видела ее на кухне.

Он замер, его челюсть напряглась, как будто он готовился разбить что-то на тысячи осколков.

– Если это она… – начал он, но замолчал, не закончив фразу. Его голос сорвался на яростный шепот. – Нет…слишком рискованно. За ее спиной есть кто-то другой, сильнее, тот кто обещал ее защитить, тот кто обещал награду!

– Мы не можем быть уверены, – сказала я, пытаясь говорить спокойно, но даже мне было трудно поверить в свои слова. – Может мне показалось и она не виновата.

Его взгляд остановился на мне, темный, тяжелый, словно он хотел разглядеть во мне что-то, что я сама не понимала.

– Я проверю…она сознается, кто ее заставил, – сказал он, его голос звучал напряженно, как натянутая струна. – Я проверю еду, слуг, все. Если хоть один человек замешан в этом, я лично уничтожу его.

Я не знала, что сказать. Его ярость пугала меня, но в то же время она была моей единственной защитой.

Он подошел ко мне, сел на кровать и осторожно положил руку на мой живот.

– Никто не посмеет навредить тебе, – сказал он, его голос стал мягче, но в этой мягкости чувствовалась угроза всему миру. – Никто.

Я закрыла глаза, чувствуя, как моя рука невольно ложится поверх его.

– И я не позволю никому отнять у меня моих детей.

В его словах была такая уверенность, что я на мгновение почти поверила, что все будет хорошо. Но внутри я знала: Лейла не остановится. Она всегда идет до конца. И это значит, что я должна быть готова к ее следующему удару.

***

Все началось с гулкого звука его шагов по мраморному двору. Когда он вошел, воздух словно застыл. Каждое движение, каждый взгляд, каждый вдох вокруг замерли, чтобы не нарушить эту гнетущую тишину. Я стояла в тени колонны, стараясь держать себя в руках, но мои пальцы сжали ткань платья так сильно, что оно могло порваться. Он пришел, чтобы говорить, и я знала, что его слова будут острыми, как клинки.

Шейх остановился в центре двора, его осанка прямая, как будто весь этот дворец был продолжением его воли. Его глаза, тёмные и пронизывающие, скользнули по каждому лицу в толпе слуг, охраны и приближённых, словно ножи. Я почувствовала, как от этого взгляда у меня побежали мурашки по коже, хотя он не смотрел на меня.

– Отныне, – его голос звучал так, словно это не слова, а каменные блоки, падающие с высоты, – каждая тарелка, каждый кусок, каждый напиток, предназначенный для Евшении, будет проверяться до подачи.

Его слова разнеслись эхом по двору. Я видела, как кто-то из слуг вздрогнул, кто-то украдкой бросил быстрый взгляд на соседей, словно хотел убедиться, что они слышали то же, что и он. Но никто не осмелился даже шепотом проронить хоть слово.

– Наима, – он выделил её имя, как удар молотом, и я увидела, как эта пожилая женщина, которую я раньше едва замечала, шагнула вперёд. Её лицо стало белым, как мел, но она подчинилась.

Его взгляд остановился на ней, и я не завидовала ей в этот момент. Это был не взгляд человека, это был взгляд хищника, который сейчас решал, стоит ли ей жить или нет.

– Отныне ты будешь первой, кто пробует еду. Это твоя обязанность.

Наима сглотнула, её губы дрожали, но она сумела кивнуть. Её голос не дрогнул, когда она ответила:

– Да, господин.

Но я видела, как её руки, сложенные перед собой, подрагивали, и как под плотной тканью платья вздымалась её грудь, стараясь втянуть побольше воздуха.

Шейх сделал паузу, и мне казалось, что эта тишина длится целую вечность. Его глаза снова обвели толпу, и теперь я почувствовала на себе этот взгляд. Он знал, что я здесь, знал, что я всё слышу, но не посмотрел на меня ни на секунду. Он защищал меня, защищал наших детей, но в его защите было что-то настолько страшное и яростное, что я не могла понять, успокаивает ли меня это или пугает.

– Если кто-то, – он сделал ещё одну паузу, отчего его голос стал ещё тяжелее, – посмеет угрожать её жизни – он показал на меня пальцем, - или жизни моих детей, я лично найду этого человека. И его смерть будет медленной и очень страшной. Я клянусь!

Эти слова, сказанные с ледяной уверенностью, повисли в воздухе, словно дамоклов меч. Никто не осмелился даже вздохнуть. Я чувствовала, как толпа напряглась, как слуги переглядывались, затаив дыхание. А я стояла там, ощущая, как внутри у меня всё горит.

Он снова обвёл взглядом двор, его глаза холодно оценивающе скользили по каждому лицу.

– Теперь уходите, – резко бросил он, и его голос разбил тишину, как раскат грома.

Толпа начала рассеиваться, слуги уходили быстро, опустив головы, боясь задержаться здесь хоть на секунду дольше. Но я осталась на месте.

Моё дыхание было тяжёлым. Я с трудом могла разобраться в своих эмоциях. Он сказал это ради меня. Ради наших детей. Он сказал это с такой властью, что любой из тех, кто стоял здесь, теперь будет бояться даже думать о том, чтобы угрожать мне. Но было ли в этом только его чувство долга?

Мой взгляд случайно поймал её. Назира. Она стояла чуть в стороне, её руки были сложены, а лицо оставалось непроницаемым. Но в её глазах я увидела холодный огонь. Высокомерие, смешанное с осуждением. Она ничего не сказала, не шелохнулась, но её взгляд был красноречивее любых слов.

Я почувствовала, как мой гнев начинает разгораться. Её недовольство, её снисходительность были как пощёчина. Она стояла там, как будто это она была хозяйкой дворца, как будто её мнение что-то значило.

Когда шейх повернулся ко мне, его взгляд был таким же холодным и сосредоточенным, как и всегда. Но в этот раз я почувствовала в нём что-то ещё. Он смотрел так, как будто пытался понять, что я чувствую.

– Всё будет под контролем, – сказал он, его голос стал мягче, почти успокаивающим.

Я кивнула, но не сказала ни слова. Потому что внутри меня всё кипело. Я знала, что это только начало. Лейла, Назира, Наима – все они хотели увидеть меня на коленях. Но я не собиралась позволить им победить.

***

Сад был тихим, но этот покой был обманчивым. Я сидела на скамье под огромным деревом, глядя, как ветер играет с листьями, и пыталась собраться с мыслями. Моё тело было расслаблено только внешне. Внутри меня всё кипело, как буря, которая только ждёт, чтобы вырваться наружу. Я понимала, что это затишье вокруг — не знак мира, а просто передышка перед очередным ударом.

И тогда я услышала её шаги. Мягкие, неторопливые, будто их владелица считала, что весь мир должен замереть перед её приближением. Моё сердце сжалось, но я не обернулась. Я знала, кто это. Назира.

– Ты часто сидишь здесь одна, – её голос был гладким, словно шёлк, но я чувствовала скрытый в нём металл. Она медленно опустилась на скамью рядом, её движения были спокойными, уверенными, как у человека, который привык занимать главенствующее место в любой ситуации.

Я повернула голову и посмотрела на неё, стараясь выглядеть ровно и спокойно.

– Тишина помогает мне думать, – ответила я, делая вид, что её присутствие меня не беспокоит.

– Конечно, – проговорила она с мягкой усмешкой, поправляя свой идеально сложенный платок. Её глаза задержались на моём лице чуть дольше, чем нужно, и я почувствовала, как она оценивает меня, ищет трещины, слабости. – Но, может быть, тебе не стоит так много думать. Знаешь, Амирт слишком мягок с тобой.

Её слова обрушились на меня…что ж я могла не надеяться что тетка Амирта примет меня. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Она улыбалась, но в её улыбке не было ни грамма доброжелательности. Это была улыбка волка, который только что нашёл свою жертву.

– Он заботится обо мне и о своих детях, – ответила я, держа голову высоко. Мой голос был ровным, но руки на коленях невольно сжались в кулаки.

Она рассмеялась — мягко, почти изящно, как будто я только что сказала что-то совершенно нелепое.

– Дети, конечно, – произнесла она, медленно наклоняясь ко мне, чтобы её слова звучали ещё более лично. – Но ты ведь понимаешь, милая, что они никогда не смогут занять нужное тебе место. Они всего лишь… вторые. Еще одни дети еще одной любовницы шейха. Притом славянки.

Мои кулаки сжались сильнее, но я заставила себя сохранять внешнее спокойствие.

– Их отец – шейх. Этого достаточно, – сказала я, не отводя взгляда.

Её глаза блеснули. Это был не просто холодный взгляд, это было оружие. Она наклонилась ближе, её лицо почти касалось моего, и я почувствовала её дыхание на своей коже.

– Достаточно для тебя, может быть. Но не для этого дворца. Здесь власть измеряется не твоей любовью к ним, Евгения, а их правом на трон. И если они вторые… – она сделала паузу, её слова обжигающим ядом проникли в каждую клетку моего тела, – они всегда останутся лишними.

Я сжала зубы, чувствуя, как волна гнева поднимается во мне, но я не позволила ей вырваться наружу.

– Моей задачей не является угождать этому дворцу, – ответила я тихо, но твёрдо. – Моя задача — защитить их. И я это сделаю.

Её улыбка стала шире, почти довольной, словно я только что подтвердила её мысли. Она откинулась на спинку скамьи, слегка качнув головой.

– Посмотрим, – проговорила она с насмешкой. – Потому что, милая, в этом дворце нет места для слабости. Если ты не сможешь защитить их… – её голос снова стал мягким, но в этой мягкости звучала сталь, – их уничтожат.

Она встала, выпрямившись с той гордостью, которая всегда отличала её от остальных. Её платье едва слышно шелестело, когда она сделала несколько шагов, не оглядываясь. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как мой гнев разгорается с каждой секундой.

Её слова были как пощёчина. Но в этой пощёчине была правда. Жестокая, болезненная правда, которую я знала с самого начала, но боялась признать.

Я сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Она хотела запугать меня. Хотела заставить дрогнуть. Но это не ослабило меня. Это только укрепило мою решимость.

Я положила руку на живот, ощущая крохотные толчки, бьющиеся внутри меня.

– Выживем, – прошептала я, глядя на горизонт, где медленно заходило солнце. – Мы обязательно выживем.

***

— Женя… — голос Амирта разорвал тишину сада, как легкий ветерок, пробежавший по застывшему воздуху. Я повернулась к нему, удивленная мягкостью, с которой он произнес мое имя. Быстро подошел и обнял меня…Вот так в саду, на глазах у всех. Втянул запах моих волос, провел кончиком носа по моей щеке и прижался поцелуем к моей шее. Его ладони легли мне на живот и осторожно погладили.

— Хватит, — сказал он неожиданно, и я нахмурилась.

— Хватит что? — прошептала я, не понимая, о чем он говорит.

— Хватит думать о проблемах, оставь их мне, — ответил он, его голос был ровным, но в нем слышалась твердость, которая заставила меня замереть. — Твое прошлое уже позади, и ты не можешь его изменить. Но ты можешь изменить будущее…Я изменю твое будущее!

Я молчала. Слова застряли в горле, и я не знала, что ответить. Он отпустил мою руку и приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза, обычно такие холодные и непроницаемые, смотрели на меня пристально, но без привычной суровости.

— Ты думаешь, что мир состоит только из боли и утрат, — сказал он, и в его голосе я услышала что-то новое. Почти горечь. — Но это не так. Мир очень многогранен.

— Разве нет? — спросила я, горько усмехнувшись. — Ты сам сказал, что мир опасен. Что он полон людей, которые только и ждут момента, чтобы причинить боль.

Он медленно покачал головой, его взгляд смягчился, и уголки губ чуть дрогнули, будто в намеке на улыбку.

— Мир полон не только боли, Женя. Есть еще красота. Ее не так просто увидеть, но она существует. А еще в этом мире сбываются мечты и желания.

Я снова усмехнулась, но уже менее уверенно.

— Красота? Где ты ее видишь, Амирт? А желания…Санта-Клаусов не существует!

— Я ее создаю, — сказал он просто, и его голос неожиданно потеплел, став почти вдохновляющим. – красоту. А Санта-Клаусы…Зачем они тебе нужны, когда у тебя есть Я.

Мое сердце дрогнуло. Я хотела было спросить, что он имеет в виду, но он заговорил первым, его тон был совершенно другим — спокойным, гордым, но не высокомерным.

— Одевайся и я покажу тебе ради чего ты должна жить, — произнес он, его глаза блеснули в полумраке комнаты. — А еще ты увидишь МОЙ город, каким его вижу я.

— Город? — переспросила я, растерянно.

— Город, который я строил. — Он чуть выпрямился, и даже его поза изменилась: он больше не лежал расслабленно, а выглядел так, будто рассказывает о чем-то значительном. — Фонтаны, которые поют под светом луны. Небоскребы, которые поднимаются выше облаков. Парки, где даже в пустынной жаре растут деревья, которые я привез со всего мира и идет дождь.

Я не могла отвести от него взгляд. Только вряд ли меня будет радовать сейчас красота его мира…Этот мир для меня тюрьма. Я молчала, разглядывая его лицо. Он смотрел на меня с такой уверенностью, что я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Я не знала, как реагировать.

***

Город расстилался перед нами, как ожившая сказка. Высокие небоскребы, утыканные миллионами огоньков, сверкали в ночи, словно звезды упали с неба, чтобы стать частью этого места. Улицы были освещены мягким золотистым светом, отражающимся в гладкой поверхности стеклянных зданий. Фонтаны, подсвеченные синим и серебристым, танцевали в ритме с музыкой, которую я едва слышала через закрытые окна машины.

Я смотрела на все это, и у меня перехватывало дыхание. Каждый поворот открывал новый вид: мост, который издалека выглядел, как тонкая нить, перекинутая через реку; парк с идеально подстриженными деревьями, освещенными мягкими огнями, будто маленькие сказочные леса; и огромная площадь, посередине которой возвышался монумент, сияющий белым, как звезда. Город был уникальным, как будто вырезанным из фантазий и снов.

— Это все ты создал? — не удержалась я, глядя на шейха.

Он сидел рядом, расслабленно облокотившись на кожаное сиденье. Его профиль освещали огни, пробегающие по лобовому стеклу.

— Это все я…один из моих дипломов это архитектор, — ответил он коротко, но в его голосе звучала гордость. — Каждый камень, каждое дерево, каждую улицу я сделал с нуля.

— Это… невероятно, — прошептала я, продолжая смотреть на пейзаж.

— Это не просто город, — добавил он, его тон был твердым, но почти вдохновляющим. — Это надежда. Доказательство того, что даже в пустыне можно создать что-то живое, если есть желание.

Его слова звучали так, будто он говорил не только о городе. Но я не спросила, что он имел в виду. Моя голова была слишком занята всем тем, что я видела.

— Куда мы едем? — наконец решилась я, нарушив эту тишину, которая словно давила на грудь.

— Туда, где ты получишь свои ответы, — сказал он, не глядя на меня. Его голос был глубоким и ровным, как всегда, но в нем звучало что-то странное, что я не могла уловить.

Я снова замолчала, чувствуя, как с каждым поворотом дороги во мне нарастает что-то неясное. Ожидание. Надежда. Или, может быть, страх.

Мы свернули на узкую дорогу, усыпанную гравием. Вокруг раскинулся черный бархат ночи, разрезанный только светом фар. Машина мягко остановилась, и водитель вышел, чтобы открыть дверь.

— Выходи, — сказал шейх, легко подавая мне руку.

Я приняла ее, не сразу сообразив, что он протянул ее мне не из вежливости, а чтобы удержать меня от дрожи, которая внезапно пробежала по моему телу. Вечер был прохладным, а я не знала, что меня ждет.

Перед нами раскинулся небольшой загородный дом. Это место выглядело совершенно не так, как я себе представляла. Уютный, почти сказочный, он стоял среди зеленых деревьев, словно прятался от всего мира. Во дворе горел мягкий свет, освещая ухоженную лужайку и качели, которые слегка покачивались от легкого ветра.

— Зачем мы здесь? — я повернулась к шейху, пытаясь уловить ответ в его лице.

— Иди, — сказал он просто, жестом приглашая меня выйти за ограду.

Я сделала несколько шагов, чувствуя, как сердце бьется в груди все быстрее. И вдруг я услышала ее.

— Мама!

Этот голос. Я знала его. Узнала бы даже среди тысячи других. Он пронзил меня, словно молния, и я замерла, не веря себе.

— Мама!

Я повернула голову. И там, среди света фонарей, я увидела ее. Лиза. Мое дыхание оборвалось, когда я увидела, как она бежит ко мне. Ее светлое платье, взметнувшиеся волосы, сияющие глаза — все было таким настоящим, что я не могла поверить.

— Лиза! — я закричала ее имя, и слезы мгновенно покатились по моим щекам.

Она бежала ко мне с широко раскинутыми руками, ее голос звенел, наполняя тишину радостью.

— Мама!

Я побежала к ней, забыв обо всем, кроме нее. Она была настоящей. Она была здесь. Все, что я хотела, все, о чем молилась каждую ночь, теперь было передо мной.

— Лиза! — я повторяла ее имя снова и снова, пока слезы струились по моему лицу.

Но в этот момент все замедлилось. Ее руки, уже почти дотянувшиеся до меня, вдруг взметнулись в воздух. Ее маленькое тело покачнулось, и она упала на землю, словно кукла, сдавленный вскрик сорвался с ее губ.

— Нет! — мой крик прорезал воздух, и все вокруг рухнуло.

КОНЕЦ 2 КНИГИ

18.12.2024