Глава 12

В этом дворце редко появляется что-то, что можно назвать шансом. Здесь всё продумано до мелочей: каждая комната, каждая стена, каждый взгляд. Здесь даже воздух, кажется, работает против тебя. Но иногда судьба подбрасывает нечто странное. Не оружие, не спасение — жалкий, слабый шанс, который ты либо превратишь в своё преимущество, либо он превратит тебя в труп. И этот шанс оказался у меня в руках.

Я заметила его случайно. Маленький чёрный прямоугольник, выглядывающий из-под тряпки на подносе. Телефон. Проклятый, блестящий, словно насмехающийся надо мной. Моё сердце ухнуло вниз. Услужливая девчонка, крадущаяся, как воришка, и озирающаяся по сторонам, была слишком нервной, чтобы быть просто прислугой. Я узнала её — одну из тех, кто время от времени убирается в покоях Лейлы. И я сразу поняла, что этот телефон не её.

"Украла," — мелькнуло у меня в голове, и это было очевидно. Ни одна из нас, простых прислуг, не могла бы даже мечтать о такой вещи. В этом дворце телефоны были под запретом. Мы — рабы. Мы не должны иметь связей с внешним миром. Даже слухи о том, что кто-то из прислуги посмел прикоснуться к подобному устройству, могли стоить жизни.

Я стояла в тени коридора, наблюдая, как она ссутулилась над столом, делая вид, что вытирает пыль. Её движения были рваными, резкими. Она украдкой бросала взгляды на дверь, готовая сбежать в любой момент.

"Чего она так боится? Её же никто даже не видит," — подумала я, сжимая руки, чтобы не выдать себя.

И тут меня осенило. Этот телефон может стать моим шансом. Это не просто устройство — это оружие. Я могла бы записать разговор с Ханан, доказать свою правоту. Я могла бы использовать его против них.

Но сначала его нужно было достать.

Я выждала, пока девчонка оставит поднос на столе и выйдет из комнаты. Она шла быстро, как мышь. Оставила дверь приоткрытой, словно боялась захлопнуть её слишком громко.

Моё сердце заколотилось.

"Решайся, Женя. Либо ты берёшь это сейчас, либо забудь о своей свободе навсегда."

Я вошла в комнату тихо, как тень. На секунду замерла, вслушиваясь в звуки в коридоре. Шагов не слышно. Девчонка ушла. Телефон лежал на краю подноса, половина его была прикрыта грязной тряпкой. Я сделала шаг ближе, протянула руку. Мои пальцы коснулись холодного металла, и я осторожно потянула его к себе, стараясь не сделать ни единого лишнего движения.

— Рыжая, ты что тут делаешь?

Моё сердце остановилось. Я резко обернулась и увидела служанку, стоящую в дверях. Её глаза были такими же круглыми, как у перепуганного кролика.

— Чистоту проверяю, — ответила я сухо, быстро засунув телефон в карман фартука. — Ты тут всё забрызгала, а потом мы получаем за твой беспорядок. Лейла за это головы оторвет.

Служанка побледнела и быстро отвела глаза.

— Только не говори никому я не надолго в туалет, — пробормотала она. — Я все вытру.

Она опустила голову и метнулась к подносу, словно хотела проверить, всё ли на месте. Я не дала ей времени на размышления.

— Убирайся быстрее. Я не собираюсь здесь стоять и следить за тобой весь день.

Служанка кивнула и бросилась к ведру с водой, а я вышла из комнаты, стараясь держаться ровно, хотя внутри меня всё дрожало. Она его украла и теперь я украла его у нее. Она даже пикнуть не посмеет.

Как только я завернула за угол, меня словно прошиб холодный пот. Я прижала руку к карману фартука, где теперь лежал телефон, и сделала глубокий вдох.

"У меня получилось. У меня получилось."

Но радость длилась недолго. Вместо неё пришёл страх. Но я уже знала, что делать. Этот телефон — моё оружие. Моё спасение. Он даст мне то, чего мне не хватает: доказательства. Правда. Правда, которую я запишу.

Я стиснула зубы и посмотрела вперёд, в бесконечно длинный, холодный коридор.

"Теперь у меня есть шанс. Ненадёжный, опасный, но шанс. Я не упущу его. Я заставлю их пожалеть, что они сделали это со мной."

Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как если бы невидимые когти схватили меня за ребра и сдавливали всё сильнее с каждым вдохом. В этом дворце любая ошибка — это нож у твоего горла. Каждое слово, каждый жест могут стать последним. И эта встреча… она была для меня настоящей войной. Без криков, без ударов, но такой, где один неверный шаг может привести к поражению. А поражение здесь значит одно — смерть.

Телефон лежал на столе передо мной, такой маленький и безобидный, будто это просто кусок пластика и металла. Но я знала, что в нём теперь вся моя надежда. Это оружие, острое, как кинжал, но если его неправильно использовать, оно может обернуться против меня.

Я взяла его в руки, осторожно, как будто это была бомба, которая может взорваться от одного неловкого движения. Моё сердце стучало так громко, что казалось, его могут услышать за стенами.

"Работай. Просто работай," — прошептала я себе, нажимая на кнопку. Экран загорелся, осветив мои руки бледным, холодным светом.

Я проверила камеру. Убедилась, что запись включается быстро, что звук будет достаточно чётким, чтобы разобрать слова. Я повторяла это движение раз за разом, пока пальцы не начали двигаться автоматически.

"Ты не можешь ошибиться. Ты просто не имеешь на это права."

В голове я прокручивала план снова и снова, до мельчайших деталей. Как подойти к Ханан. Как передать ей записку, чтобы никто не заметил. Как заставить её прийти. Я знала, что она боится меня, боится, что я могу разрушить её жизнь, как она разрушила мою. Но её страх перед Лейлой был сильнее. И я должна была использовать это.

"Лейла держит её за горло, через сестру. Она унижает её, как унижала меня. И именно это сделает Ханан уязвимой. Если я напомню ей о сестре, если намекну, что знаю, что Лейла может сделать с девочкой… она придёт. Она должна прийти."

Я взяла кусок бумаги и быстро написала несколько строк.

"Я знаю про твою сестру. Нам нужно поговорить. Я могу помочь."

Я специально выбрала слова, которые прозвучат двусмысленно. Помощь. Что это значит? Защита или угроза? Пусть она решает сама.

Но теперь нужно было передать записку так, чтобы никто этого не заметил. В этом дворце стены имели глаза и уши. Одно неверное движение, и Лейла узнает. А если она узнает…

Я уже видела, как Лейла расправляется с теми, кто осмеливается её предать. Ты исчезаешь. Исчезаешь тихо, так, что никто даже не успевает задать вопросы.

Я крепко сжала записку в руках, чувствовала, как бумага становится тёплой от моих пальцев. В голове был только один план. Ханан часто убиралась в одной из дальних комнат на нижнем этаже, куда редко заходили другие. Я должна была подойти туда, оставить записку на виду, так, чтобы её могла взять только она.

Когда я добралась до нужной комнаты, мне казалось, что за мной следят. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом, каждый взгляд слуг казался мне подозрительным. Я глубоко вдохнула, заставила себя успокоиться.

"Ты справишься. Ты должна."

В комнате было тихо. Только слабый скрип метлы за дверью. Это была она. Я бросила взгляд через приоткрытую дверь и увидела её. Ханан стояла спиной ко мне её коса покачивалась, как маятник. Я подошла ближе, оставила записку на краю стола.

— Рыжая, ты чего тут ходишь? — резко раздался голос из коридора.

Я резко обернулась, чуть не уронив телефон из кармана фартука. Это была одна из других прислуг. Её голос был резким, как хлыст, а взгляд колючим.

— Проверяю, всё ли убрано, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжалось от страха.

— Не твоя забота, — огрызнулась она и ушла, бросив на меня ещё один подозрительный взгляд.

Я быстро развернулась, увидела, что Ханан уже заметила записку. Её глаза расширились, когда она прочитала слова. Она быстро прижала бумагу к груди, её руки дрожали.

"Она поняла. Она знает, что я знаю. Теперь она не сможет игнорировать…она будет бояться."

Когда я вернулась в свою комнату, я уже думала о следующем шаге. Эта встреча должна пройти идеально. Я должна была заставить её говорить. Я включила телефон, ещё раз проверила запись. Мои руки дрожали, но я заставила себя улыбнуться.

"Ты боишься, Ханан? Это хорошо. Потому что я больше не боюсь."

Ты не можешь напасть сразу. Хищник всегда ждёт, пока жертва сделает первый шаг. Ты сидишь в тени, наблюдаешь, чувствуешь её страх, видишь, как он заставляет её дрожать. А потом, когда момент настал, ты выходишь на свет.

Я смотрела на Ханан. Она пришла туда, куда я велела — в маленькую, полутёмную комнату на заднем дворе дворца, где нас никто не услышит. Её руки были сжаты в кулаки, плечи напряжены, а взгляд метался из стороны в сторону, как у пойманной мыши. Я видела в ней неуверенность. Но больше всего я видела страх. Он был почти осязаем.

— Зачем ты позвала меня? — голос её был хрипловатым, но она старалась говорить твёрдо. Слишком старалась.

Я мягко улыбнулась, словно пыталась успокоить её, но внутри меня всё кипело. "Ты правда думала, что можешь просто швырнуть меня в пекло? Ты правда думала, что я забуду, что ты сделала?" — хотелось крикнуть ей в лицо, но я держала себя в руках.

— Просто поговорить, — ответила я спокойно, моё лицо было маской сочувствия. Я скрестила руки на груди и сделала шаг ближе. — Ты такая напряжённая, Ханан. Почему?

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то…словно она боялась что я ее помню.

— Я не напряжённая, — сказала она сухо, — просто не люблю тратить время впустую.

— Тратить время? — переспросила я с тихим смехом, как будто её слова меня развеселили. — Как будто у нас здесь есть время, Ханан. Разве мы не живём здесь, как в клетке? Разве мы не принадлежим кому-то?

Она молчала. Её губы были сжаты в тонкую линию, но её руки, которые она пыталась спрятать, едва заметно дрожали.

— Я просто думаю, что ты понимаешь, о чём я, — продолжила я, шагнув ещё ближе. Теперь нас разделяло не больше пары шагов. — Ты же знаешь, как тяжело жить здесь, когда каждая минута — это страх. Когда ты боишься сказать лишнее слово, сделать лишнее движение… боишься, что тебя сломают.

Мои слова задели её. Я видела это по тому, как её плечи чуть опустились, как её взгляд на мгновение дрогнул. Она делала всё, чтобы не показать слабость, но я чувствовала, как её защита трещит по швам.

— Что ты хочешь от меня, Рыжая? — наконец выдохнула она, её голос был низким, почти шёпотом. — Зачем ты меня позвала?

— Хочу помочь тебе, — ответила я, глядя ей прямо в глаза.

Её голова резко дёрнулась, как будто она услышала что-то невыносимо глупое. Она горько усмехнулась, но в этой усмешке не было силы, только боль.

— Помочь? Ты? Ты не можешь помочь даже себе.