Не знаю, что он хотел донести до меня этой картинкой. Что он царь на троне, а я непонятно что у него под ногами? А может, у него не было другого ментального облика? Впрочем, некогда было играть в эти игры.

Это мой разум.

— Как же отвратно ты выглядишь, Пророк, — с этими словами я покинул свой внутренний мир.

Вернее, попытался.

Ничего не изменилось.

Всё так же сидел напротив меня труп на троне. Всё так же сияла над нами печать изгнанника.

Время здесь течёт иначе. Но всё равно у нас его не так много. Я рванулся, потянув в себя эфир из печати.

И не почувствовал ничего. Никакого эфира. Пропало ощущение моего стихийного сердца. Я просто парил в пустоте, осознавая себя, но не ощущал ни капли силы.

— Это не твой разум, — наконец заговорил, не открывая рта, упырь на троне. — Это Преддверие. Только мы с тобой из всех разумных можем быть здесь в полном сознании. Остальные блуждают рядом, плутая в своих снах и кошмарах. Взгляни. Здесь зародится новый Бог. Только здесь есть спасение людского рода от порчи эфира. Час близок! Узри!

Маленький и слегка нелепый японец в офисном костюме стоит перед статуей. Её черты давно стёрты временем. Не понять, мужчину или женщину изобразил неведомый скульптор. Бесформенная фигура в просторных одеяниях сидела на полуразрушенном троне, сложив руки на коленях, ладонями вверх. Единственное, что можно было о ней сказать: у фигуры были нечеловеческие пропорции тела. На уцелевших каменных пальцах имелись дополнительные фаланги.

Японец, как его там, благоговейно кланяется статуе, согнувшись почти до земли. И вкладывает между раскрытых ладоней золотистую искорку эфириума. Кристалл, который должен был упасть на землю, остаётся висеть между каменных дланей. По статуе как будто проходят разряды. Каменная корка начинает трескаться. Куски оболочки сыплются вниз, к подножию трона, обнажая тело из блестящего металла.

С лица осыпается лишняя скорлупа, из-под которой появляется гладкая металлическая маска. На безликом забрале загорается один единственный красный глаз. Алый луч скользит из стороны в сторону, словно существо оглядывается. Затем устремляется вниз, на золотую искру между ладонями.

Руки существа смыкаются.

Японец пятится, продолжая кланяться. Затем поворачивается к статуе спиной и неуклюже, переваливаясь, бежит к тяжёлому флаеру, который ждёт его неподалёку с распахнутым люком.

Руины оживают. Напластования Дряни сдвигаются, и из них формируются огромные фигуры монстров. Весь древний город восстаёт ото сна, длившегося тысячелетия…

Я покидаю видение.

— Я уже видел это, — сказал я Пророку. — Ты всего лишь хочешь разбудить биороботов предтеч. Опасно. Но ничего такого, с чем мир бы не справился.

— Это не видение. Это то, что уже свершилось. Начало. Пролог к первому акту нового сказания. Сказания о новом Боге и новом мире. Бессмысленные твари — лишь вестники апокалипсиса, но не он сам. Я всё это видел. Я несу слово ЕГО и ЕГО дух. Я завязал все нити этой паутины. Тебе же остаётся лишь участь мухи, запутавшейся в них. Именно ты принес мне недостающий ключ. Твоя роль сыграна. За это я подарю тебе право наблюдать.

И снова на меня обрушивается водопад видений.

Мёртвый Ветер, блистер разбит и залит кровью… Заноза, кровь течет изо рта…

Я отшвыриваю эти видения прочь, возвращаясь в «Преддверие», чем бы оно ни было, под мёртвый свет моей собственной печати.

— Если ты и есть носитель духа и слова, то, стало быть, если тебя уничтожить, никакого нового бога не будет? Апокалипсис отменяется?

Не то чтобы я хотел продолжать этот разговор, но мне требовалось время, чтобы найти выход отсюда. Он не просто так загнал меня в это пространство. Если бы Пророк был уверен, что ключ и так попадёт ему в руки, он бы просто его забрал. Я видел не величие полубога, а жалкую попытку смертника протянуть время! Вот только пока что это ему блестяще удавалось.

— Не тебе, жалкому муравью, противостоять силе Пророка! Ты всего лишь неопытный юнец, который чудом получил ключи от сокровищницы. Ты будешь смотреть!

Новое видение накрывает меня с головой.

Пророк встаёт со своего трона, раскалывая ледовую скорлупу. Он сел на этот трон. Превратился в живого мертвеца триста лет назад. Всё ради этого мига.

В его костяной руке горит Скрижаль. Моя Скрижаль! Его фигура начинает разрастаться. Разлетаются кусками льда и снега белый купол дворца. Потоки эфира и Дряни окутывают растущего гиганта в плотный пульсирующий жирный кокон.

Кокон вибрирует, разрывая нити пространства-времени. Отвратительная личинка раскрывается бутоном — окрашенным во все цвета спектра разом. Над землёй появляется гигантская пасть.

«Я знаю тебя», — говорит новорождённый Бог…

Из этого видения я вырываюсь с трудом. Такое ощущение, с меня содрали кожу.

— Ты — проводник моих планов и причина смерти твоих людей. Пешка, что возомнила себя ферзём. Вот только в этой игре один игрок — я!

Слова обрушиваются на меня, хлещут словно плети. И раны от этих плетей кровоточат.

Он точно знает, куда бить.

С чего я взял, что смогу противостоять ему? Существу невероятной силы, осваивающему искусство прорицания сотни лет? Чем я думал, когда решил притащить Скрижаль в центр его силы?

Ему достаточно просто удерживать меня здесь, остальное доделают бааторы его эхлед-хана. Убьют всех, кто пришёл со мной. И заберут ключ к дверям, за которыми притаился «новый бог». Всего лишь подождать — вот и всё, что ему нужно.

А мне нужно что-то. Какая-то опора в этом безумном мире, куда меня затащил Пророк. Хоть что-то. Вещь, символ…

— Всё предрешено, мальчишка, задолго до твоего рождения. Ты лишь…

— Я так не думаю! — в несуществующем кармане иллюзорных брюк я нащупал ребристый край.

— Что ты там бормочешь, ничтожество?

— Я. Так. Не думаю, — повторил я раздельно, доставая из кармана серебряную монету.

Её холод и почти настоящая тяжесть придали мне уверенности. Анна Иоанновна хмуро взглянула на меня с аверса, мол: «Ты, Орлов, здесь какой-то ерундой страдаешь. Займись делом уже». Да, Ваше Величество. Сейчас.

— Орёл или решка, Пророк?

— Что? Как ты смеешь?

— Ну, ты же Пророк. С большой буквы «П»! Сам Аан-Дархан, вечный правитель. Мы в Преддверии, или как там эта пафосная штука называется. Я задал тебе очень простой вопрос! Орёл. Или решка?

И я подбросил серебряный кругляш. Сверкая гранями в свете магической печати, монета плавно взлетела из моей руки.

Пророк молчал. Его мёртвые глаза отрешённо глядели куда-то мимо меня и вращающегося серебряного диска.

— Всё предрешено? Как бы не так, дохлятина. Ты затащил меня сюда, чтобы я не смог активировать артефакт. Ты просто тянешь время, — монета, вращаясь, повисла в воздухе между мной и мертвецом на троне из моржовой кости. — Но делал бы ты так, если бы был уверен в себе? Сейчас ты так же слеп, как и я. Думаешь, меня напугали твои видения? Думаешь, я не готов умереть, как и мои люди? Я готов, мразь. И они готовы. Полагаешь, что прервал ритуал? Но мне для связи со Скрижалью не нужно её видеть, ведь так?

Я сотворил следующий знак активации. Прямо здесь и сейчас, в этом странном месте. И сразу почувствовал, как невидимые нити, связывающие меня кровью и эфиром со Скрижалью, напряглись и зазвенели.

Монета ускорила своё вращение.

— Нет, — на мёртвом лице не отразилось никаких эмоций. — Ты не можешь! Это невозможно. Отсюда нельзя дотянуться до материального!

— Вот только Скрижаль — чистый эфириум. Как и артефакт «Чёрного льда». А знаки — проекция моей воли и сознания. Я не могу? Проверим!

Ещё один знак. Вслепую. Но нити напряглись ещё больше. Я почувствовал, как злая могущественная магия просыпается. И она хочет жрать!

Монета почти перекрыла для меня вид на костяной трон.

Преддверие заволновалось. Откуда-то дохнуло лютым холодом. А печать изгоя потускнела, обрастая чёрной наледью.

Пятый знак. Последний перед пробуждением артефакта. Скрижаль обдала меня потоком тепла. Реальность вокруг трескалась и разлеталась ледяными обломками. И всё это заслонила вращающаяся монета.

Звон осколков.

Блеск серебра.

* * *

Я вывалился из Преддверия, выжатый досуха. Гармониум жгло, как будто прямо в душу мне плеснули кислоты. Но я снова был в реальности.

И прямо передо мной над каменным саркофагом висел в воздухе чёрный ледяной меч.

Мои глаза запорошила каменная пыль. В уши ударил грохот выстрелов. Я закашлялся и упал на колено.

Сколько я пробыл там, в Преддверии? Внутренний таймер оповестил, что прошло две минуты.

Ещё не всё. Осталось открыть заклинанию доступ к эфиру. Но тогда сколько у нас будет времени, чтобы попытаться убраться отсюда? Уже пора или ещё нет?

— Запускай шарманку, Боярин. Мы их не сдержим!

Я протёр глаза и уставился на орущую на меня Занозу. Жива!

Перегородки в комнатушке охраны больше не было. Я видел побоище, устроенное моими людьми, сквозь пыльную взвесь.

На улице клубились ядовито-зелёные облака. Ветер поливал немногих прорвавшихся через ядовитый барьер короткими очередями. Ребята Задиры тоже стреляли. Кабан стоял прямо передо мной, контролируя улицу.

Именно в этот момент, когда я решил, что мы успеваем, разрывая ткань пространства на завалы из трупов, шагнуло шесть закованных в сталь огромных фигур.

— Бейте всем, что есть! Мне нужна ещё минута! — прокричал я в гарнитуру.

Бац! Одна из фигур покачнулась под звук винтовки Свирели. Сверкнул силовой щит.

Из-под земли ударили острые сталактиты.

В воинов Орды полетел огненный вихрь.

Заноза, зло оскалившись, выскочила наружу, активируя очередной гранатомёт. Выстрел!

Голых берсерков сметало пачками, превращая в обгорелые куски плоти. Прямо перед бывшей казармой вырастал бруствер из мёртвых тел.

Стихийные техники в смеси с тяжёлым вооружением устроили на месте появления ордынской гвардии локальный ад.

Я взглянул в мёртвые глаза лежащего недалеко Стержня, одного из гвардейцев княгини. Его грудь была буквально разорвана. И положил руку на Скрижаль. Мне нужна минута.

Но никто не собирался её мне давать. Из огненного шторма выдвинулись практически невредимые закованные в металл гиганты. Подпалённые, двое хромали. Внешнее оружие расплавилось или было уничтожено. Но они всё равно двигались слишком быстро!

Я уже начал наложение последней печати. Одновременно скомандовал:

— Все ко мне, бегом! Кабан, ты сможешь поставить групповой щит?

— Да. Когда?

— По команде!

Возле меня возник опричник, опасливо присев за саркофаг. В руках — автомат. Вояка!

Красавчик упал сверху, затормозив у самого пола.

— Лейтенант, — я, продолжая наложение печати, воззвал к эфиру. — Есть связь с флотом?

Заноза пристроилась за плечом Кабана.

— Есть, Боярин.

Задира, хромая, встала на колено передо мной.

— Вызываю огонь на себя. По команде. Сюда должны ударить главным калибром.

— Я…

— Исполнять!

Стена импровизированного дота взорвалась. Трёхметровый угловатый доспех вцепился в Ветра, который не покидал позицию до последнего. Несколько молниеносных ударов — и тело моего сержанта отлетело в сторону. Блистер разбит. Лицо в крови. Всё как в видении.

— Ветер! Нет! — Заноза.

Справа и слева от главаря через стены, будто те сделаны из фанеры, а не из укреплённого стихией камня, прорвались ещё двое.

— Щит! — мне кажется, что я произнёс команду слишком тихо. Горло забито песком. Но Кабан меня услышал.

Зарычав, он активировал свой щит, укрыв остатки группы. Вот только Свирель осталась снаружи.

Сука!

Главный шагнул к нам и ударил в щит бронированным кулаком.

Без толку.

Тогда он откинул металлическое забрало. Его взгляд был устремлён на висящий в воздухе артефакт. Губы шевелились.

Я завершил печать. Артефакт предтеч начал вращаться и тихо загудел, всасывая эфир.

Процесс запущен. Но я помнил, как два мага держали купол над артефактом, пока я пытался его успокоить. Эти штуки хранились здесь. Ордынцы могут знать о них больше нас. Но снаружи ещё остались Свирель и гвардейцы княгини. Нельзя рисковать.

Простите, ребята.

— Огонь. Лейтенант. Огонь.

Задира бросила наружу какую-то печать, которая на несколько мгновений сплела вокруг нашего щита тонкую плазменную паутину. Дополнительная защита нам не помешает.

Высоко в небе сверкнуло. Мы не слышали грохота орудий. Зато гигант в стальной броне вздрогнул и захлопнул забрало.

— Кабан. Держи!

А в следующую секунду всё вокруг исчезло в пламени.

Щит прогнулся, просел. Начал мерцать.

Кабан кашлял кровью, но держал. Мы ещё были живы.

Артефакт раскручивался медленно, как бы нехотя.

Пламя вокруг сменилось почти непроницаемой пеленой клубящейся пыли и дыма.

Красавчик поставил вокруг нас воздушный щит.

Кабан последний раз кашлянул и тяжело рухнул на бетонный пол. Купол силового щита погас.

— Вы запустили? — требовательный голос Власова. Ишь, прорезался, надзиратель. — Орлов! Артефакт запущен?

— Да, — процедил я сквозь зубы. — Запущен. Сколько у нас времени — не знаю. Лейтенант. Забирайте нас. Красавчик, расчисти немного неба.

В клубах дыма возник громоздкий силуэт. Это предводитель штурмовой группы. Броня на нём горит. Это должно быть безумно больно. Но он идёт прямо на нас. Сука! Артудар должен был подарить нам время на отступление. Здесь, в окрестностях километра, никого в живых быть не должно.

Словно отзываясь на мои мысли, чёрный отросток выстрелил из висящего в воздухе меча. Легко, словно не замечая, он прошил броню, выдержавшую до этого весь творящийся снаружи ад. Раздался тонкий звон, и кровь предводителя расцветила чёрную поверхность кровавыми прожилками. Артефакт настроен на кровь живых. А атаковать моих людей не позволял ему я. Я ещё контролировал это чудовищное устройство, но на грани.

Предводитель ухватился за вонзившееся в него чёрное щупальце. Сжал его. Обломки перчаток посыпались с обожжённых рук. И бессильно обвис.

Времени почти не осталось.

— Ах ты пидор, сука! — я обернулся на крик Занозы, но слишком медленно.

В руках Власова что-то сверкнуло. Заноза, бросившаяся к нему, схватила ублюдка за запястья, но как будто наткнулась на препятствие. Она вздрогнула. Красный луч, вырвавшийся из рук опричника, легко пробил её тело и вонзился мне в ногу.

Я попытался рвануть вперёд, но неловко упал возле саркофага. Левая нога отказалась подчиняться.

Власов ухмыльнулся, и его силуэт покрылся рябью. Тварь! Уйдёт!

В следующую секунду послышался хруст, и труп сексота, не успев уйти в телепортацию, повис на черном кристалле, вырвашемся из меча.

Торжествующий взгляд остекленел.

— Заноза, дура, ты что натворила! — Красавчик попытался броситься к напарнице.

— Небо, Виталя! — прохрипел я. — Расчисти небо.

— Тварь, — по щекам Красавчика потекли слёзы, размазывая грязь.

Но над нами образовался колодец чистого воздуха, постепенно расширяясь воронкой. И там, метрах в двадцати над нами, чернел зев раскрытой аппарели.

— Возьмите меня под руки, — я снова закашлялся. — Задира, возьми Кабана. Виталя, Занозу бери. Прижмитесь теснее.

Меня подняли. Я мимолётом отметил, что нога мне не отказала. Её просто срезало начисто. Я обнял за шею Красавчика и Задиру. Никогда не делал этого вместе с другими людьми. Я даже не знаю, возможно ли это.

Гул, доносящийся от артефакта, перешёл в тонкий звон на грани слуха.

Скачок!

И мы всей кучей покатились по дну десантного отсека. Качнуло. Нас придавило ускорением. Аппарель с лязгом закрылась.

Под нами с треском расцвели первые бутоны чёрного льда.

— Что там? Орлов, вы на связи? Отвечайте! — из динамиков вдруг прорвался голос Маресьева.

— Операция окончена. Забирайте кого сможете из десанта. Времени у вас немного. Как только лед доберётся до живых людей, процесс ускорится.

— Наблюдаем сработавшее заклятие. Распространение со скоростью…

Я закрыл глаза и вырубился.