Поединок — это такой красивый народный обычай. У ордынцев он имеет ритуальное, сакральное значение. У нас это просто соревнование силы и умения. У них — борьба за благосклонность духов. Пока трёхметровая горилла будет разматывать меня на ленточки, гвардейцы даже пальцем не пошевелят. Ведь она делает это под взором Пророка и во имя его и прочая ерундистика. Меня же все эти ограничения не парят. Боюсь, пока мы здесь будем в благородство играть, они там уже ритуал начнут.

Я вышел вперёд, держа правую руку за спиной. Надеюсь, мои жесты поймут все бойцы. Связи по-прежнему нет. Не знаю, успели ли они перезапустить свои приборы магического зрения, но после моей волны огня в помещении загорелась часть оболочек коммуникаций. Они ещё горели, давая неровный мигающий свет. Рассчитываю на опыт бойцов. Всё же ликвидаторы часто оказываются без связи, и умения координировать атаки в таких условиях им не занимать. Главное, чтобы хоть кто-то мою жестикуляцию рассмотрел.

Я не тешу себя иллюзиями. Если уж гвардеец сражался со мной не просто на равных, а даже чуть превосходил меня в физических возможностях, то против их главной в честном поединке у меня шансов просто нет. Но я и не собираюсь устраивать «честный поединок».

Проверил запасы «стихийного сердца». Чуть больше половины и медленно убывают. Время работает против нас. Кажется, от меня ждут какой-нибудь тупой пафосной фразы, ака «предсмертная записка». Не будем разочаровывать зрителей — пока буду говорить, повторю свою «распальцовку».

— Ты думала, что принесла смерть на мою землю, — ответил я, чувствуя, как от содержания речи рот наполняется кислятиной. — Но ты сама и твои воины найдёте здесь лишь смерть. Бесславную. Пустую. Ты прокралась сюда как убийца крысиными тропами, чтобы ударить нам в спину. Ты не достойна поединка. Огонь!

Ну, пафос начала немного смазался боевой командой в конце.

Первой начала действовать всё же Орхан. Она топнула по полу, и от неё в моём направлении по бетону побежали трещины. Вверх вырывались острые шипы до метра длиной.

Тут же загрохотали выстрелы, полыхнула вспышка гранатомёта.

Эхлед неуловимо сдвинулась в сторону — это в тяжёлом-то доспехе — и огненная стрела выстрела прошла мимо неё, врезавшись в гвардейца, перекрывавшего коридор. Он исчез в темноте прохода, тут же озарившегося вспышкой.

Ну, Заноза, сучка крашеная. Выживу — накажу!

Я взлетел в воздух, под самый потолок, окружив себя щитом. И сразу начал технику «Адского веретена». С техникой Орхан я благополучно разминулся.

Вокруг творился ад. Непрерывно грохотали очереди, прозвучало два мощнейших взрыва. Помещение быстро заполнялось тёмно-зелёным туманом, в котором чёрными тенями выделялись силуэты гвардейцев.

Орхан тряхнуло взрывной волной, пришедшей из тоннеля. Она медлила буквально секунду, как будто не могла поверить в такое вероломство с моей стороны. И эта секунда решила многое.

Она рванула в мою сторону, размазываясь в пространстве, и тут же её закрутило юлой и швырнуло на пол. Огромная вмятина на нагруднике — работа Свирели, думаю. Не пробило! Считай в упор, калибром, который прошивает лёгкую бронетехнику в два борта! Силы выстрела хватило, чтобы прервать её манёвр и уронить эту тушу на пол. Думаю, это как кувалдой лупануть весом тонн девять.

Я почти сформировал технику, но Орхан прямо с пола метнулась ко мне, снова размазываясь в пространстве. Сбоку в неё прилетел воздушный таран, совсем немного сдвинувший траекторию движения. Под ногами вдруг возникла каменная ступенька, которую стальной ботинок эхлед превратил в осколки. Но это тоже изменило направление рывка. В результате её клинок, направленный мне в сердце, пробив стихийный щит и доспехи, разрезал мне левый бок.

Боли я не чувствовал. Кровь остановил практически на автомате. Насколько рана серьезна, я не имел ни малейшего понятия. Довернувшись вслед за мелькнувшей мимо меня тушей, я спустил с поводка технику.

Веретено ударило в Орхан. Её протащило по полу и приперло к стене. Техника, отражаемая её доспехами, норовила распасться. А я удерживал её целостность, наращивая мощь. Сейчас я еле удерживал баланс. Доспехи эхлед сопротивлялись воздействию магии, не давая сверлу проникнуть внутрь, но моя техника хотя бы удерживала эту тварь на месте.

Две печати одна за другой влетели в тушу Орхан.

Та махнула рукой, и Серну, пославшую печати, отшвырнуло к стене.

Я почувствовал, как «веретено» сдвинулось, и в то же мгновение — что теряю контроль над чарами. Так и не раскрутив технику на максимум, я активировал взрыв. Фигура эхлед скрылась в огненных сполохах, бетон и куски труб разлетелись во все стороны. Один чувствительно приложил меня по голове. Слишком мало здесь места для таких фокусов!

Я буквально упал на пол, на инстинктах послав в то же самое место «хлопок». Громкий звук ударил по ушам, несмотря ни на какие фильтры.

Из облака пламени и дыма выдвинулась трёхметровая фигура. Выглядела она страшно. Обгоревший и проплавленный на груди доспех, весь в копоти и саже. Она надвигалась на меня как танк на пехотинца. Ни о какой стремительности больше не было и речи. Движения Орхан замедлились. Ей изрядно досталось. Но она всё ещё была жива!

Я подбросил потоком воздуха двуручный меч и перехватил его. Моё стихийное сердце было почти опустошено двумя мощнейшими атаками. Этими двумя заклинаниями, с такими-то затратами энергии, я любую тварь класса бы ушатал! Или даже истинного мага, не озаботившегося защитой.

«Фазовый скачок». Я оказался за спиной Орхан и с разворота, вкладывая вес, остатки праны и усилив клинок пламенем. Ударил Орхан сзади в коленные сочленения. Какими бы крутыми ни были доспехи, в местах сочленений они должны быть менее прочными!

Почти одновременно с моим ударом ей в грудь снова как будто ударило кувалдой, и она рухнула навзничь.

Из дыры в грудной пластине выплеснулся поток чёрной крови. Рука метнулась в мою сторону и ухватила меня за лодыжку.

Я буквально услышал треск ломаемых костей и хруст сминаемых мышц.

«Фазовый скачок».

Теоретически такое использование способности могло оторвать мне ногу. Но если бы я этого не сделал, ногу мне оторвала бы Орхан без всякой теории.

Я появился в воздухе прямо над ней. Нога при мне. Кажется. Меч в моих руках раскалился, но всё ещё был цел. Я падал вниз, прямо на пытающуюся подняться мутантку, развернув меч остриём в её сторону. Она пыталась встать! После всех полученных повреждений!

К счастью, рука, закованная в латную перчатку, соскользнула по луже крови, натекшей на бетон, и Орхан снова неуклюже рухнула на спину.

А затем меч вошёл в рану — прямо в дыру в доспехах, проделанную моей техникой. И погрузился почти до рукояти.

В последний момент я сам себя ударил «тараном» и полетел кубарем, ударившись обо что-то по дороге ключицей. Снова хрустнули кости. Учитывая чудовищную живучесть этой твари, я вообще не горел желанием оставаться в досягаемости её лап.

Я попытался подняться, придерживая себя потоками воздуха. В груди кололо, лёгкие жгло. Во время драки с меня слетела маска. В глазах плыло, я с огромным трудом удерживал себя в сознании.

Орхан лежала посреди комнаты, нелепо шевелясь, как жук, наколотый на огромную булавку. Её почти в упор расстреливал боец с ДШК-12. Пули сминали металл, рикошетили в стороны.

Дым, ядовитый туман… Контузия.

Я швырнул ещё один «хлопок» в тоннель, из которого пришли ордынцы, и сознание отключилось.

Придя в себя, я увидел склонившегося надо мной Гору, который бросил на пол смятый шприц-тюбик. Их там лежало пять штук. Я сидел, прислонившись к стене. Под спину мне подложили чей-то рюкзак. Живых вокруг не было.

Посередине помещения лежал труп — теперь уже труп Орхан с торчащим из груди мечом. Закованные в сталь руки безвольно раскинулись по полу. Прибитая какой-то железякой к стене висела Серна, изо рта на комбинезон натекла кровь.

Недалеко лежало тело бойца в «Крабе», рядом валялся раскуроченный ДШК.

Второй боец, который палил по Орхан, был здесь же, голова и нога перехвачены наскоро сделанными повязками. Он как раз заканчивал вводить себе препарат из оранжевого тюбика. Регенератор.

Недалеко валялся по частям страшно искореженный «Витязь» Ветра. Пустой. То есть из всей нашей артиллерии у нас остались только Свирель с её «Экспрессом» и Заноза с гранатомётами. Хотя ДШК-12 Ветра нигде не было.

— Где все? — спросил я Гору.

— Все, кто легко ранен, ушли дальше к заложникам. Здесь остались тяжелые. Ветер принял командование. С меня тоже толку нет — я всю стихию потратил.

— Кто-нибудь пошёл наружу, запросить помощи?

— Я сейчас пойду. Ветер приказал тебя в сознание привести, Боярин. Хотя будь моя воля, я бы тебя так и оставил валяться до целителя.

— Хорошо. Иди быстрее. Скоординируй две другие группы.

Я вздёрнул себя на ноги воздушными потоками. Левая нога — во временной шине, на рёбрах — стягивающая повязка. Кровь не идёт. Минут на пятнадцать-двадцать такого передвижения меня должно хватить.

Мда. Девять ордынских гвардейцев мы здесь положили. Из них четверо были просто вморожены в гигантские глыбы льда. Работа Свирели.

Три ДШК, «Экспресс», одноразовые гранатомёты, магия… У них почти не было шансов. И всё же с нашей стороны — два покойника. А сколько раненых? Там ведь дальше колдуны или шаманы остались. Надо идти.

Гора открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я очень жестко и напористо заявил:

— Бегом, Гора. Твоя задача — связь обеспечить. Я пойду помогу нашим, у меня ещё есть остатки энергии стихий и два накопителя с собой. Я в себе, не умираю. Давай, бегом, лейтенант.

И я полетел низко над полом в сторону прохода, из которого пришли ордынцы.

Из оружия — мои клинки и револьвер. Спецпатроны. На один «хлопок» или «веретено» средней силы меня ещё хватит. Сейчас ещё от накопителей подпитаюсь.

Ощущение «высасывания» энергии прекратилось с окончанием следующего коридора. Видимо, больше обработать ордынцы до нашего прихода просто не успели.

Впереди раздались очереди из ДШК, затем рванул взрыв. Я ускорился.

Я узнал зал, в котором должны были проводить ритуал. На полу, посреди мёртвых линий, начерченных дрянью, лежали скрюченные тела. Я узнал ордынских мутантов, которые должны были проводить ритуал. В центре отблескивал чернотой купол примерно трёхметрового диаметра.

Все выжившие наши были здесь. Свирель обзавелась сочащейся дрянью раной на лице, ещё чуть-чуть — и задело бы глаз.

Кабан бессильно привалился к стене на самом выходе из коридора. Его слегка потряхивало, глаза закатились, только белки отражались в фильтрах моего ПМЗ. Кажется, просто откат. Досуха выжал из себя всю прану и стихийную энергию.

Ветер занял позицию возле какого-то небольшого механизма, положив на него свой ДШК. Пол вокруг усеян гильзами.

Красавчик караулил ещё один выход — прямо в проёме клубился его ядовитый туман. Занозу я нашёл по тубусу гранатомёта, валяющемуся на полу. Возле купола — явные следы объёмного взрыва. Значит, попытались подорвать купол, но не смогли.

Завидев меня, Ветер выругался тройным боярским загибом.

— Ты какого хера, Боярин, здесь делаешь? Чего тебя с такими ранами дальше понесло?

— Так нотации потом читать будешь. Люди где? Которых в жертву должны были принести? Что за купол? Где противник?

— Люди частично вот лежат-на, — действительно, в зале лежали тела гражданских — всего человек пять. — Частично там, — он ткнул рукой в купол. — Основная масса, я подозреваю, за тем тоннелем, который Красавчик своей ядовитой гадостью перекрыл. Тама, — Ветер ткнул опять в купол, — две суки спрятаться успели. Они какой-то ящик охраняли. Как мы вошли — купол поставили. Ничего его не берёт. Кабан попытался пол сломать — вон лежит, отдыхает, великий маг епана. Заноза, овца, долбанула из гранатомёта — ничего. ДШК и «Экспресс» Свирели купол не берут. Доклад окончен.

Я пересчитал служителей. В моём видении их было ровно тринадцать. Двое под куполом. Здесь лежат восемь трупов. Одного я в тоннеле видел, пока бежал. Ещё двое гуляют где-то.

— Красавчик, ты кого-то своим туманом зацепил?

— Хер бы знал, Боярин. Зацепить-то зацепил. Но вот насмерть или так из строя вывел… Я ведь сам в нём ни хрена не вижу. ПМЗ его на три метра максимум прошибает.

Сразу после его слов издали, со стороны прохода, который контролировал Красавчик, донеслись хлопки выстрелов и взрывы стихийных техник. Похоже, гвардия княгини недалеко от нас воюет.

— Свирель, у тебя стихийная энергия осталась ещё?

— Нет. Я все на гвардейцев слила. У них защита очень сильная. Была. Короче, сосульками вдарить по одиночной цели могу, и всё, пожалуй.

— Ладно. Попробую сам, мля. Без ансамбля. Подставь мне плечо.

Я опустился на землю, отпустив воздушную стихию. Тут же всё тело протестующе взвыло, требуя немедленно заползти в какую-нибудь дыру и там сдохнуть. Ага. Не дождётесь.

Итого — враг, кажется, почти повержен. Не помню, сколько я видел гвардии в видении, да и не всех я видел, но я не верю, что они скрытно сюда армию протащили. И так ордынцев здесь что-то многовато, как блох на барбоске.

Свирель подпёрла меня слева, чем сделала, кажется, только хуже. Но заваливаться на бок я перестал.

Я выдохнул. Запустил циркулировать по телу остатки праны. И потянул из сердца смесь огня и воздуха, постепенно формируя перед собой «Адское веретено».

— Укрыться всем, — сквозь зубы прошипел я. — Я постараюсь закачать по максимуму все остатки.

Вдоль стены метнулась тень Занозы к Ветру за укрытие. Красавчик тоже присел за переплетение толстых труб. Ну ладно. Кто не спрятался — я не виноват. А кстати! Я не спрятался. Надеюсь, Свирель догадается утянуть меня в укрытие, когда я отпущу технику.

Веретено вращалось, воздух свистел. Сердцевина техники раскалилась до оранжевого цвета. Затем пламя стало светлеть. Через пять секунд передо мной крутился вихрь белого огня. Жар от него шёл совершенно невыносимый — я создал технику слишком близко к нам со Свирелью.

Ещё секунда.

И я швырнул технику прямо в основание купола. Туда, где он пересекался с бетонным полом.

Раскалённая игла прошила чёрный купол почти без сопротивления. Он лопнул, разбрасывая во все стороны огненные брызги. Бетон потёк. Две скрывавшиеся за куполом фигуры дёрнулись было в стороны. Второй даже накрылся куполом поменьше.

Я разглядел открытый каменный ящик, тела на полу с перерезанными глотками — и взорвал технику.

Зал тряхнуло. С потолка посыпалась каменная крошка. По помещению промчалась волна раскалённого газа. Возле Красавчика лопнула труба, обдав его струёй пара.

Оба колдуна в центре и тела убитых гражданских просто испарились.

А вот каменный саркофаг стоял целёхонький, как будто и не бушевало вокруг него почти три тысячи градусов. Только немного погрузился в расплавленный техникой бетон.

Свирель не нашла ничего лучше, чем завалить нас обоих на пол, прикрыв меня своим объёмным туловищем со стороны взрыва.

Я глянул, что там у неё со спиной, но всё было нормально — за ней на полу расплывалась лужа воды. Она ещё и ледяной щит поставила.

Я снова приподнял себя в воздух. Тратя последние капли энергии, я подлетел к саркофагу. Там, не касаясь стенок, прямо в воздухе висел он.

Тот самый… кусок первозданной тьмы? Кристалл? Зрачок хтонического чудовища? Нет, всё не то.

Образы плыли, меняя друг друга. У меня из носа пошла кровь. Едва первая капля упала на глянцево-чёрную поверхность, картинки сгинули. В ящике лежал клинок с чёрным кристаллическим лезвием. Точно такой же, каким я видел его в своём пророчестве.

Мы всё-таки успели.