Ступни ныли от бесконечного дня на каблуках, от усталости, а теперь еще и от железных перекладин пожарной лестницы, по которой приходилось не просто бежать, а лететь, едва касаясь, пригибаясь от новых пуль и летящих в спину приказов копов. Роза не оглядывалась, все равно ее прикрывал Рик, а парковка была все ближе, водители уже подогнали две тачки, последний рывок. Над ее ухом раздалось шипящее ругательство, и на щеку Розе плеснуло что-то теплое, но Рик удержал ее за плечи, закрывая и не давая обернуться, узнать, что с ним. Ранен? Сильно? Суки! Ничем не лучше картелей!

До земли пришлось прыгать, всего чуть больше метра, а там два шага, и они уже в машине, Гуэро запрыгнул на переднее пассажирское, Розу зажали между плечами Рика и одного из солдат. Тачка сорвалась с места так быстро, что подняла столб дыма из-под колес, а выбежавшим на дорогу копам не осталось ничего, кроме как отпрыгнуть в стороны, бестолково паля по первой бронированной машине. Вторая поравнялась с ними на дороге, они едва не вписались друг в друга на резком повороте.

– Пристегнитесь, будет трясти! – крикнул Гуэро, рев полицейской сирены заглушил половину слов и всполошил неспящий Сан-Диего. Гуэро высунулся из окна с пистолетом в руках, но Рик дернулся вперед и гаркнул:

– Не стрелять по копам! Это патрульные, они всего лишь выполняют свою работу!

– Их работа – пришить нас! – ответил Гуэро, на секунду вернувшись в салон. Тогда вмешалась Роза:

– Гуэро, выполняй! Сбросим хвост без жертв. Педаль в пол! Вперед-вперед, пока я сама не села за руль и не научила вас, сосунков, как это делается!

Всего на секунду, вряд ли заметно для кого-то еще, Рик глянул на нее с удивлением. Что, не ожидал, что она примет его сторону? Вот и влияние копа, размякла совсем. Его рука легла ей на талию, помогая удержаться на очередном повороте, и прижала к торсу. Трудно было признать это вслух, но все же это правда – Роза больше нигде не чувствовала себя в безопасности, если рядом не было чертова Рика Вулфа.

– Куда мы едем? – спросил он, пытаясь разглядеть дорогу между спинками передних сидений.

Гуэро оглянулся на Розу, ожидая разрешения ответить.

– В одно место, где агенты нас не найдут, – сказала она. – Да полегче на поворотах!

Ранение Рика оказалось нестрашным, пуля задела предплечье, и футболку теперь заливала кровь. Гуэро передал небольшую аптечку из бардачка – во всех тачках картеля должна быть такая, с бинтами, спиртом, пинцетом, зажигалкой и ниткой с иголкой, на случай если латать себя придется на ходу. Рик воспользовался только бинтом и перевязал рану, чтобы замедлить кровь.

Выстрелы по бронированной тачке звучали как удары молотка по металлическому листу, и Роза могла бы уже привыкнуть к этому звуку, но нутро все равно сжималось в такт очередной волне вибрации, проносящейся по салону. Гуэро больше не высовывался, передал по рации водителю второй тачки, чтобы тоже не отстреливался, и наконец они свернули с широких дорог на улочки с односторонним движением, в проулки, где едва могла протиснуться машина.

В водители Роза выбирала бывших стритрейсеров или просто сорвиголов, обожающих быстрые тачки и знающих каждый дюйм этого города и окольные пути, по которым можно уйти от погони, будь то копы или преступники. Уличные гонки обычно посещала Бьянка под присмотром парней, делала анонимные взносы или крупные ставки на тех водителей, в которых видела потенциал. В этом вопросе Роза доверяла ей безоговорочно, Бьянка за три года ни разу не ошиблась. Вот и пацан, который не ладил с поворотами, кажется, тоже был одним из протеже Бьянки.

В очередной раз это вложение оправдало себя, когда час спустя, сменив тачку и уже точно сбросив хвост, они заехали на огороженную территорию без единого фонаря и с заросшей сорняком подъездной дорожкой.

– Это место всегда выглядит так, будто здесь лет десять никто не жил? – спросил Гуэро. Прежде он работал только в Мексике и, может, на паре операций в Чикаго, но в Сан-Диего Роза его никогда не вызывала. Кажется, он смышленый пацан, пусть и не следит за языком. Ничего, это поправимо.

– Нет, – отсекла Роза и кивнула Рику, чтобы выходил. Он тоже напряженно рассматривал через лобовое стекло незнакомый дом с мансардой и тянулся к оружию. Выйдя из машины, Рик все еще оглядывался по сторонам и готовился защищаться.

– За мной, – скомандовала Роза и босая направилась по гравию к белому крыльцу дома. Обычно за ним присматривала домработница, но продуктов здесь точно не было, поэтому Роза велела заказать еды на завтра. Ей очень хотелось верить, что здесь они не задержатся дольше, чем на одну ночь и одно утро. Как передал теньенте, предатель оказался полезен, и следующий пункт плана мести уже вырисовывался. Она доверила это Кальве, пусть поиграет в войнушки и не ворчит потом, что его выдернули из Мексики только ради того, чтобы покатать кавалера сеньориты. А к тому времени, когда от вражеских позиций останутся лишь обгорелые головешки, Роза выступит с завершающим ударом.

* * *

Гуэро сам распределил солдат по периметру и отказался поспать хоть пару часов в гостевой спальне, а вышел патрулировать вместе с остальными. С интересом Рик обходил помещение, больше похожее на охотничий домик, если бы в пригороде Сан-Диего кто-то охотился.

– Кто здесь живет? – спросил Рик и остановился у полки для телевизора, где стояла только одна фотография в рамочке. На ней была запечатлена пара молодоженов, а рядом с ними четыре мужчины, одетые в форму вооруженных сил Мексики. – Это Генерал и Рейна Вергара? – переспросил Рик, глядя на фото со свадьбы родителей Розы. По левую руку от Рейны стоял человек, чье лицо выжгли сигаретой, но Рик догадался: – А это… Видимо, Агилара?

Конечно, Генерала он узнал, столько раз видел на фотках, но Рейна Вергара никогда не мелькала в сводках новостей о деятельности картеля. Рик поймал взгляд Розы из другого конца комнаты, она так и замерла на пороге.

– Ты очень похожа на маму.

– Бьянка больше, такая же красотка. Я пошла в абуэлу. – С грустной улыбкой Роза приложила ладонь тыльной стороной к широким скулам.

Рейна Вергара имела худое, чуть вытянутое лицо и лисьи глаза, тонкую шею, предназначенную выдерживать вес короны. Но не выдержавшую тяжести, что взвалил на нее любимый муж.

Рик снова обернулся к фотографии, будто в мыслях сравнивал их.

– Нет, в вашей семье ты самая красивая, – ответил он.

Роза мягко улыбнулась, тоже подошла к фотографии и, указав на одного из гостей, самого низкого среди широкоплечих рослых военных, ответила на первый вопрос:

– Дом принадлежит вот ему, Алехандро Мануэль Ривас де ля Торре, он же Энено. – В ответ на приподнятые в замешательстве брови Рика Роза добавила: – Они с первого дня его так прозвали, Карлик. Обогнали на несколько дюймов роста, и все, зацепилось за мужиком. Он был другом нашего отца, но с картелями дел не имел. У него законный бизнес. – Прозвучало так, будто она снова пыталась кого-то выгородить перед законником-Риком, которым он более не являлся. – После того как бабушку посадили, он часто нас навещал, всегда говорил, что мы можем рассчитывать на его помощь. До сих пор позволяет нам пользоваться этим домом, Бьянка здесь одно время чуть не поселилась.

– И никто не сможет отследить вашу с ним связь? – переспросил Рик и снова вернул взгляд к фотографии, возможно, прицеливался, какие еще знакомые лица там найдет. – Неплохо. А сам он сюда не приезжает?

Роза уже стояла на кухне, изучала пустой холодильник с запиской на средней полочке: «Сухпайки в нижнем ящике». Конечно, бывший военный по старой памяти хранил повсюду сухпайки и наверняка обустроил в подвале бомбоубежище, но его Роза пока не нашла.

– Нет, он сейчас вроде на Кубе живет, – ответила она, наклонившись к нижнему ящику за хоть какой-то едой: двух кусков пиццы ей оказалось мало после целого дня на кофе и перекусах. А с этой облавой ни пиццу забрать с собой не дали, ни повара. Роза уже распорядилась, чтобы его отвезли обратно в Чикаго и приплатили за беспокойство. – Бизнес тоже туда перевел. Так, садись. – Она кивнула Рику на длинный обеденный стол из темного дуба и подала нормальную аптечку. – Надо обработать твою рану.

На ходу Рик стянул футболку и кинул ее на диван, на котором могли бы растянуться двое таких рослых Риков Вулфов. Большая часть мебели в этом доме была внушительных размеров – стол высокий и человек на десятерых, потолки почти под три метра, кровати скорее трехспальные, да и в душевой кабине хоть сальсу танцуй. Роза не хотела и задумываться о том, связан ли выбор мебели Энено с этим дурацким прозвищем.

– Как ощущения после побега от своих же? – спросила Роза и села во главе стола с разложенной аптечкой. Рик – справа, подставив раненую руку, с которой уже снял алый мокрый бинт.

– Не знаю, еще не прочувствовал, – ответил он, когда Роза промывала рану спиртом. Рик поднял голову к трем лампам, низко висящим над столом, которые давали единственный свет в кухне. – Что-то мне это напоминает.

Роза проследила за его взглядом – и правда, совсем как в тот вечер после другой погони, когда Рику подстрелили эту же руку, только не законники, а преступники, и он так же сидел на ее кухне, но латал себя сам. А теперь эту роль взяла Роза, проверила, что пуля снова только царапнула его, а не попала в плоть – да какие святые его охраняют? – обеззаразила иглу и посмотрела на Рика. Оказывается, все это время он наблюдал за ней с ухмылкой, в которой Розе хотелось прочитать «моя девочка». А что? Она должна была упасть в обморок от вида крови?

– Будет больно, – предупредила Роза за секунду до того, как воткнуть иглу ему в кожу.

От неожиданности Рик едва зашипел, но осекся.

– В прошлый раз ты таких почестей не оказала. – Он кивнул на ее руки, бережно зашивающие его новую рану.

– В прошлый раз ты вел себя как придурок и почестей не заслуживал, – ответила Роза.

– В чем я проявил себя как придурок? – заспорил Рик.

– О, если я начну перечислять, мы просидим до утра, – хохотнула Роза. Влажная иголка скользила в пальцах, руки внезапно задрожали, хотя ей уже приходилось зашивать чужие раны и пару раз – собственные. Да и Рика в крови она видела… Но если бы ему попали в артерию, тут бы не помог кружок кройки и шитья, пришлось бы везти его к врачу, тратить время на поиски и дорогу к тому, на кого бы не вышли копы, а Рик бы истекал кровью.

Ладонь Рика легла ей на щеку, и Роза прикрыла глаза, по-кошачьи потеревшись об него.

– В прошлый раз ты бы мне голову снесла, если бы я так сделал. – Рик провел большим пальцем по ее скуле, по губам.

Немало усилий уходило у нее на то, чтобы не отвлекаться и не переводить взгляд на грубую линию его челюсти, на зеленые глаза, на шрам на носу, на черты татуировок на плечах, на крепкий торс, который теперь она знала, какой на ощупь и на вкус. Сколько раз она видела его одетым, раздетым, злым, раненым, открытым для нее или отталкивающим, нежным или язвительным. Когда он уже перестанет лишать ее слов и разума, когда она сможет не смотреть на него как завороженная?

– Я и сейчас могу, не мешай тебя зашивать, – отшутилась Роза. Когда в комнате стало так жарко? Только что ночной ветерок приносил прохладу, а теперь…

– Хорошо. – Он дождался, когда она отложит нитки и окровавленную иголку, перевяжет его руку свежим бинтом и хлопнет по ране, как будто хочет, чтобы пластырь хорошенько держался. В ответ Рик тихо шикнул от боли, но от Розы не отстранился. – В прошлый раз я смотрел на тебя и очень старался не представлять на том столе.

– Врешь, – рассмеялась Роза. – В прошлый раз я была твоим врагом номер один, опасной преступницей…

– Которая только что вывезла нас из перестрелки, – он придвинулся ближе, – привела меня в свой дом залатать, а еще разгуливала там в очень короткой юбке.

– Вот и раскрыт секрет. – Роза подперла щеку кулаком. На ее пальцах осталась его кровь, и Роза не торопилась ее смыть. – Все дело в юбке.

– Все дело в тебе. – Указательным и большим пальцем Рик придержал ее за подбородок и притянул к себе для короткого поцелуя. – В том, как ты стреляешь, как водишь тачку, как ругаешься со мной, как переживаешь за своих людей, как насмехаешься, ага, вот так, когда не веришь мне. В том, какая ты невыносимая заноза и как ты никого не слушаешь, перебиваешь, язвишь и делаешь по-своему и все равно умудряешься быть права. И конечно, в том, как ты выглядишь. – Он окинул ее взглядом, будто Роза снова сидела в короткой юбке или том прозрачном корсете, который выбил у Рика первый комплимент. – Как улыбаешься, когда мне удается тебя рассмешить. – Он поцеловал поползший вверх уголок ее губы. – Как дьявольски тебе идет красный цвет. Как ты смотришь на своих подчиненных, что они прячут взгляды. Дело в тебе, принцесса. Во всей этой нашей игре в догонялки. И я проиграл. Я тебя люблю.

Роза пропустила вдох.

– Я знаю, когда я проиграла, – сказала она, и стоило бы прикусить язык и не говорить того, что так и рвалось из нее, но Роза все же выпалила: – Четыре года назад, когда бабушкино судебное разбирательство только началось. В день рождения отца.

Рик приподнял брови, но не перебивал.

– Ему бы тогда исполнилось сорок лет. Бьянка надралась в баре, а ты просто привез ее домой. Не побоялся, что бабка прострелит тебе колени, не испугался меня, не предъявил никаких обвинений Бьянке. Ты мог дальше строить из себя сурового копа, а повел себя как хороший парень.

– Она горевала и была уязвима, а тот тип опоил ее, я не мог…

– Любой из твоего отдела бы смог. Перес бы смог. – Роза даже поморщилась, представляя, сколько раз Бьянка подставляла семью и себя лично под удар федералов. Но она вернула взгляд к Рику, даже немного злясь на себя. – Я проиграла в тот вечер, когда за тобой закрылась дверь. Ладно, может, не проигрыш, но первая трещина, и… Что?

Он странно улыбнулся, и Роза не смогла считать смысла этой ухмылочки, одной из его арсенала невероятно раздражающих.

– Если тебе станет легче, я проиграл еще на той лестнице, когда увидел тебя впервые, – прошептал Рик ей в губы, и Розе едва хватало воздуха, едва хватало сил, чтобы не вцепиться в него.

– Только наше время зря пот…

– По-мол-чи. – Рик за шею притянул ее для поцелуя, и, как бы ни хотелось поддаться ему и позволить все, что только на уме у этого идиота, Роза отстранилась.

– Ненавижу, когда меня перебивают, но после таких слов прощу, – пообещала она и запустила пальцы в волосы на затылке Рика.

– Ох, надо же, не нравится? – переспросил он, поднимаясь и увлекая ее за собой, подхватил за талию и посадил на стол. Они смахнули на пол аптечку и прочий хлам, одной рукой он расстегивал ее тонкую блузку, вторую подложил Розе под поясницу, чтобы прижать к себе, чтобы она почувствовал, как он возбужден.

В борьбе между желанием уединиться от чужого внимания и желанием трахнуть его прямо на этом столе победило первое.

– Окно, – выдохнула Роза ему в шею после укуса. Рик с рыком шагнул к одному окну, второму, захлопывая их, но не успел он вернуться к Розе, как голос с улицы крикнул на испанском:

– Что случилось, госпожа?

– Все в порядке. И в дом не заходите!

Может, Рик и не понял, что она ответила, но усмехнулся. Роза уже скинула свою блузку на пол, оставив ему возможность раздевать ее дальше самому, и когда Рик подошел, расстегнула пояс его джинсов.

– На чем я остановился? – спросил он и провел кончиками грубых пальцев вдоль обнаженной груди, так что кожа Розы покрылась мурашками. – Что ты не любишь, когда тебя перебивают?

– Именно. Если они влезут еще раз…

– Тш-ш. – Он уложил ее на спину на стол, стянул брюки Розы, а за ними и кружевные трусики и остановился над ней, разглядывая. – Я уже говорил, что ты восхитительное зло? – Всего секунда – и он склонился к ней, одной рукой развел бедра Розы и чуть сжал ягодицу в ладони, вторую – вернул на поясницу, чтобы она выгнулась ему навстречу, а ртом припал к соску. И черт, она снова не может стонать под его ласками, но если будет сдерживаться, то взорвется. Она снова потянулась к его джинсам, которые Рик еще не снял, и потянула вниз за пояс, а после нашла кончиками пальцев чертовски напряженный член, дразняще огладила, и Рик зарычал ей в шею. Он подхватил ее под ягодицы и дернул к себе, на край стола, но не вошел резко и требовательно, как она того хотела сейчас, а опустился перед ней на колени и поцеловал внутреннюю сторону бедра, чтобы у Розы точно сбилось и дыхание, и сердцебиение и мир поплыл перед глазами, когда язык Рика начал ласкать ее клитор. Не отвлекаясь, не сбивая ритм, он поставил ее ноги себе на плечи, и Роза выгнулась от новой волны неги. Это было даже приятнее, чем оргазм, то, как он был нежен, как сжимал в ладонях ее зад, что вытворял языком, водя то вверх-вниз, то обводя клитор языком по кругу, то вводя язык внутрь. И как тут не стонать во весь голос! Роза захныкала, запустила пальцы в его волосы, подалась еще чуть ближе, но Рик держал ее крепко и теперь сфокусировался на самых чувствительных точках и ласкал, облизывал, целовал, надавливал, пока узел внизу живота Розы не разорвался в клочья, заставив ее все же вскрикнуть и свести дрожащие ноги, когда Рик отстранился.

– Нельзя кричать, – шепотом и с идиотским смешком сказал он, вынул из кармана джинсов презерватив, а надев его, придержал Розу за колено.

– Пле-вать, – ответила она по слогам и обвила его ногами за талию.

Рик вошел медленно, давая ей заново привыкнуть, навис на локте, ловил ее вздохи, целовал губы, скулы, глаза, шею, ключицу, грудь, его запах пьянил сильнее текилы, его кожа под ее пальцами полыхала, и хотелось вжаться в него всем телом, прирасти и не отпускать.

Рик никуда не торопился, а стол скрипел под ними, только бы вытерпел до конца, если еще и мебель станет мешать им наслаждаться друг другом…

Роза впилась ноготками в задницу Рика, что он зашипел и в отместку укусил ее за шею, но потом снова припал в долгом сладком поцелуе, ускоряя движения, входя глубже, требовательнее, жестче. Он выпрямился над Розой, снова за бедра сдвинул ее на край стола, и она закинула ноги ему на плечи. Он поцеловал ее щиколотку, провел рукой по тонкой ножке и опустил ладони на ее бедра, не сбавляя ритма, глядя ей в глаза, улыбаясь и ловя ее наслаждение. Роза схватилась за края стола, черт, она снова обездвижена, снова ничего не может сделать, но Рик со всем справляется сам, а ей только и остается что стонать и наслаждаться, чувствуя, что оргазм уже близок, но слыша, как все громче скрипит под ними дерево, и только бы, только бы чертов стол продержался еще пару секунд, еще чуть-чуть, ну же, вот так, чуть-чуть, прошу!

Что-то хрустнуло, Рик потянулся, чтобы подхватить ее за поясницу, но не успел, и они оба рухнули на обломки стола, хохоча.

– Не останавливайся, – шепнула Роза и притянула Рика к себе для долгого поцелуя и застонала ему в губы, когда наслаждение разлилось по телу, сводя ноги судорогой и оставляя их безмолвными и счастливыми. Рик уткнулся лбом в ключицу Розы.

– Хороший был стол, – усмехнулся он, сел на колени и помог Розе приподняться. – Не ушиблась?

– Все хорошо. – Правда, затылок от падения немного ныл. – Когда мы уже потрахаемся в моей постели?

– Пока мы в бегах, думаю, нескоро. – Он встал и поднял за собой Розу, оглянулся на окно, прислушиваясь, но если их кто-то и подслушивал, то никак себя не выдал. Ох, даже если солдаты что-то и заметили, то могут идти на хрен. Пусть поучатся у Рика, как заставить женщину так стонать.

* * *

Утром она проснулась первой. По правде говоря, она просыпалась раза четыре, то в пять утра, то в шесть, проверяла телефон и снова поворачивалась к Рику, чтобы засопеть под его боком. Рядом с ним удавалось хоть на час забыть о том, что готовил грядущий день, но потом нетерпение снова выдергивало ее из сна.

Все началось в восемь утра, как по будильнику. Заголовки появились в СМИ, будто их предупредили, куда смотреть, что говорить и кого винить.

«Пожар на юге Саут Бэй». «На складе в Коронадо прогремело три взрыва». «В порту Саут Бэй сгорели три яхты, число жертв не установлено». «Стрельба в Олд Тауне, полиция сообщает о четырнадцати жертвах с опознавательными знаками банд, среди мирного населения пострадавших нет». «Из разных районов Сан-Диего очевидцы сообщают о черных внедорожниках, останавливающихся на дороге и похищающих людей. Мы выясняем подробности».

И отдельной красной полосой шли заголовки лично о Хосе Агиларе. Его фото – этого улыбчивого седовласого старичка в очках с роговой оправой, с аккуратной бородкой, этакого мецената и доброго дедушки, который балует своих внуков – фото ублюдка теперь светилось на сотне страниц в разных социальных сетях с огромными красными буквами «ОПАСНЫЙ ПРЕСТУПНИК». Бьянка взломала аккаунты несколько новостных порталов в Сан-Диего и оставила там посты с содержанием, что этот человек – убийца и вор, подельник картелей. Если вы увидите его на улице – звоните в полицию! Если вы увидите машины со следующими номерами – звоните в полицию!

Штуку с номерами придумала сама Бьянка, когда Роза объяснила ей свою задумку. Заблокировать город. Парализовать все службы. Оставить копов разбираться с последствиями сотен звонков на горячую линию, с беспорядками на улицах, с пожарами, взрывами, стрельбой и похищениями, устроенными ее солдатами.

Касильяса хотели войны? Они ее получили. Высунулись из своего клоповника, влезли в город Розы, поперли на семью Вулфа и еще думали, что победят? Что выживут? Что не заплатят за ее нервы, за кровь ее людей, за кровь Тио? Ох-х, хрен вам, будет проще стереть вас из памяти, чем собрать по кускам.

Конечно, она подозревала, что в городе много агентов Касильяса, много «спящих» Охотников, которые когда-то отошли от дел или, наоборот, еще не успели хлебнуть крови. Но ее солдаты докладывали о все новых и новых пленниках, о новой стрельбе, о новых складах. Слишком много. Слишком. Как она могла это допустить? Охота на Пепе и кошки-мышки с Вулфом совсем затуманили ей голову? Ладно Роза, но куда смотрела ее разведка? Впредь такого не повторится. Сложно будет, конечно, управлять городом, не находясь в нем, но даже откуда-нибудь с Кубы Роза не позволит им больше так расслабляться. Хочет теньенте этого или нет, теперь он будет держать Сан-Диего под своим крепким каблуком, когда Роза отправится в заслуженный отпуск. Сразу после того, как вырежет каждый росток вражеской силы в своем городе.

Сразу после того, как она раздавит Хосе Пепе Агилару как таракана.

– Ми сиелло? – позвал хриплый голос Рика из-за спины. Она сидела на краю кровати в одной только его футболке с запекшейся кровью на рукаве. С собой у Розы не было другой одежды, и на случай если ночью кто-то все же найдет их здесь, Рик настоял, чтобы она надела это. Длины футболки хватило, чтобы носить ее как платье.

– Доброе утро. – Роза обернулась к нему через плечо и протянула руку, чтобы коснуться пальцев Рика. Он поцеловал тыльную сторону ее ладони и придвинулся ближе, а после перехватил за талию и повалил рядом с собой.

– Что ты там рассматриваешь? Ну-ка. – Он взял телефон и зачитал один-второй-третий заголовок. Рик стал серьезным и сосредоточенным, проморгался со сна, чтобы лучше видеть расплывающиеся буквы. – Началось, значит.

– Все началось, когда они взорвали мой дом. – Роза заглядывала в его лицо, ища осуждение, которое, не сомневалась, он ей выскажет, ведь могут пострадать горожане, ведь все должны решать копы, но этим копам…

– Понятно, – только и ответил он и вернул телефон. – Пишут, что жертв среди горожан нет. Кальва хорошо сработал.

Роза кивнула и прокрутила телефон в пальцах, боясь, что может сейчас сказать что-то, что разрушит тонкое равновесие.

– Он из Тихуаны и обычно решает там все проблемы. Знает методы, при которых горожане не пострадают. И его люди обучены действовать аккуратно.

– Да, мы вчера с ним пообщались. – Рик рывком поднялся, и пусть он говорил то, что Роза хотела услышать, голос и лицо у него при этом были такие, будто его самого воротит от этих слов. – Толковый мужик.

Когда в ванной, смежной со спальней, зашумел душ, Роза оделась и вышла на кухню. Пусть Рик поварится со своими демонами.

Гуэро стоял, упершись в кухонную столешницу, попивал кофе из кружки с надписью «Лучшему папе на свете» и с неодобрением косился на обломки стола.

– Доброе утро, сеньорита, – сказал он и встал по стойке «смирно», будто это не Гуэро вчера болтал с ней как с подружкой, а не своим боссом.

Роза остановилась и скрестила руки поверх алой тонкой блузки.

– Докладывай.

На секунду Гуэро запнулся, но отчеканил, что за ночь никого на периметре замечено не было, все спокойно, холодильник уже затарен едой, мусор скоро уберут – он указал на обломки посреди кухни, – а машины готовы, если сеньорита захочет выехать сейчас.

Может ведь, когда на него гаркнешь.

Без приказа Гуэро приготовил и подал ей чашку кофе, но Роза велела сварить еще одну, как раз когда в комнату вошел Рик с мокрыми волосами. Взгляды Гуэро и Рика столкнулись, будто они были по меньшей мере мужем и любовником, встретившимися на ее пороге.

– Доброе утро, сеньор агент, – с хреново скрытой язвительностью сказал Гуэро. У Розы зазвонил телефон, и пришлось выйти, но в мыслях она пообещала себе, что еще проедется по этому парню, пока он не научится держать язык за зубами.

– Что там? – вместо приветствия сказала она в трубку. – Ты на месте? Тебя встретили?

В ответ – очень долгий и раздраженный вздох.

– Да.

– Бьянка, а можно более развернуто?

– На месте. Встретили. Докладываю. Все?

– Хватит разговаривать со мной как с тюремщиком. Ты уже у Снежки? Я думала, ты еще вечером прилетишь? Почему так долго?

– Были обстоятельства, которые нас задержали, – уклончиво ответила Бьянка через секунду. – Была, кхм, ситуация. Ничего страшного, Ирландец, – последнее слово она странно мурлыкнула, будто обращалась к кому-то по ту сторону трубки, – разобрался.

Роза зажмурилась до белых кругов перед глазами.

– Прошу, держи руки при себе, пока Снежка тебе их не отрубила. Хорошо? И звони чаще, я переживаю.

– Ладно, мамочка. – И Бьянка буркнула напоследок тихо и неразборчиво, что у Розы ушло еще несколько секунд на осознание: – Люблю.

Ее подменили? Это шифр? Ее держат в плену? Какого хрена?

Не сходя с места, Роза набрала номер Снежки, но та сбросила. Ага, отлично, подарите Розе пару седых волос!

Несколько секунд спустя от Вирджинии пришло сообщение:

«Мы забрали язвочку, все в порядке. Не могу сейчас говорить».

Ладно, об этом Роза подумает позже.

На подходе к кухне она услышала громкие голоса нескольких человек и замерла, чтобы дослушать:

– Не ты первый рядом с ней, не ты последний, – хохотнул кто-то. Кто-то, кому явно не дорога голова – так открыто назвать своего босса неразборчивой в связях.

– Чего ты сказал? – угрожающе низко переспросил Рик.

– Я сказал, что наша сеньорита с тобой забавляется, коп, и скоро ты окажешься на помойке. Тогда и поговорим.

– Хоакин говорит, – медленно, как обычно призывают к миру, но Гуэро явно не собирался помешать их стычке, – что если теперь ты считаешь себя одним из нас, то ты ошибаешься. Коп.

И снова это слово, как самое грязное ругательство.

– Не считаю, – ровно ответил Рик. Роза сразу представила, как он расправляет плечи и скрещивает перед собой руки при этих словах. Смотрит на них сверху вниз, всем видом показывая: – Я стою выше вас.

– Потому что сеньорита пустила тебя в свою постель? – издал новый мерзкий смешок, видимо, Хоакин.

– Вулф, верно? – позвал другой голос, говоривший стоял ближе всего к Розе, может, вот сразу за углом, и, если бы она сейчас вошла в комнату, болтун бы точно обделался от испуга. – Ты посадил моего тестя несколько лет назад. И еще десятки наших парней сидят из-за тебя в тюрьме. И сеньора Вергара. Если сеньорита решила, что такое можно простить…

– Я не знаю, как тебя зовут, и мне плевать. Вы парни, сменяетесь тут раз в квартал. Откуда я это знаю? Я слушал ваши звонки. Я читал ваши переписки. Я следил за вашей беготней по городу. Я точно знал, на кого из вас надавить, чтобы получить показания. И вот тебе секрет: если я посадил твоего тестя, значит, он ослушался приказа Розы и облажался. Потому что операции, которыми руководила она сама или Мадера, мы никогда не могли накрыть. Поэтому я стою выше вас. И доказывать ничего не собираюсь.

Шаркнули ботинки по полу, звякнула посуда.

– Может, и так, – сказал Гуэро тише прежнего, и Роза напряглась. – Но тебе рядом с ней не место.

– Что, обидно за отечество, что она среди вас, сосунков, не нашла себе нормального мужика? – бросил Рик, и у Розы поползли брови вверх. Вот сейчас ей и стоило бы вмешаться, пока они не разнесли кухню, но это бой Рика, он должен сам поставить их на место.

– Мэ паресе ке ля бэна де ля ленгуа паса пор ту коло поркэ аблас муча мьерда![31] – рыкнул Гуэро, судя по голосу, уже взбешенный. Роза оценила его витиеватый слог, но вот Рик вряд ли понял, что в него сейчас бросили.

Раздался грохот какого-то дерева, может, стула, зазвенела и разбилась посуда. Роза все же сделала шаг из-за угла и остановилась, упершись плечом в боковую балку, глядя на Гуэро, уже валяющегося на обломках стола, на еще одного из солдат, держащегося за окровавленный нос, и за самого старшего, который за прошлый вечер не проронил ни слова, только буравил Рика тяжелым взглядом. Теперь Вулф держал у его горла нож; не давил, но показывал, как легко будет перерезать болтуну глотку. Это к нему Роза стояла так близко, что слышала каждый хрип под весом ножа на горле.

– Вы разобрались? – спросила Роза негромко и безэмоционально, будто каждый день разнимала собачьи драки на своей кухне. Впрочем, да, всякий раз, когда в питомник подселяли нового пса со слишком большими амбициями, он проходил проверку альфа-самцом. Роза, скорее, ждала, что такую проверку Рику устроит теньенте, но тот, наоборот, не выказывал ни слова недовольства.

– Неплохой пацан этот ваш Вулфи, – сказал Кальва перед тем, как попрощаться. – Кровь горячая, но это то, что нам сейчас и нужно, а?

Рик убрал нож от горла солдата Розы и сделал шаг назад под ее напряженным взглядом. Никто не отвечал, поэтому она повысила голос:

– Я спросила, вы разобрались?

Нестройным хором они ответили: «Си, сеньорита». Только Рик промолчал, напрягая и расслабляя челюсть. Правая скула у него уже краснела от удара. Значит, левша Гуэро врезал первым, понятно. Рик бросил нож в раковину, ставя громким звоном точку в разговоре.

– Если у кого-то еще остались возражения – один на один. На улице, – отчеканил Рик, обводя эту троицу взглядом. – И оставьте пушки, раз вы такие честные.

Когда солдаты вышли из дома, тихо притворив за собой дверь, Роза протянула Рику чашку остывшего кофе и чуть заметно кивнула. Ему не нужно ее одобрение или их признание, но пусть он знает, что она всегда встанет на его сторону. Она не помешает заработать собственный авторитет, но, если что-то будет угрожать его жизни, она повторит представление со складом Касильяса под Тихуана. И пусть смельчаки собирают угли.

Снова зазвонил телефон, и Роза ответила быстрее, чем рассмотрела имя на дисплее.

– Сеньорита. Мы нашли его.