Пейтон

Раньше, июль

Это было огромной ошибкой. Мне не следовало приезжать в Калифорнию, и я понятия не имею, что на меня нашло. В смысле, с чего я вообще решила, что после черт знает скольких лет без общения с братом просто появиться у него на пороге с бомбой из новостей – это хорошая идея?

«Эй, Паркер, я чертовски долго игнорировала все твои попытки завести разговор, потому что была зла на то, что ты оставил меня с этой мерзкой женщиной, которая родила нас. И, кстати, я только начала учиться в старшей школе, беременна, сбежала из дома и, о! Кто отец ребенка, спрашиваешь? Не кто иной, как младший брат мудака, который украл девушку, в которую ты влюблен, и теперь хреново с ней обращается».

Я тру лицо руками, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

Господи Иисусе, и как он сразу не вышвырнул меня вон или того хуже… не позвонил нашей матери, чтобы она приехала и забрала меня? Даже если такая мысль и мелькает у меня в голове, я знаю, что он никогда бы этого не сделал, и, пока я переживаю из-за всего этого, он делает все ровно наоборот.

Что ж, он, вероятно, тоже стрессует, но его инстинкты старшего брата – это нечто. Я была несносна все это время, а он только поддерживал и подбадривал меня.

Что удивительно, его друзья оказались такими же, вовлекая меня в каждую мелочь, и в этом не было принуждения. И они никогда не заставляли меня чувствовать себя тенью-прилипалой, от которой они не могут избавиться.

Они все довольно крутые и дружелюбные. Гораздо более сплоченная компания, чем я привыкла, да еще и склонны совать нос в дела друг друга, но, насколько я поняла, в этом нет ничего плохого. Скорее, похоже на маленькую семью друзей, которым на самом деле не все равно.

И все же, когда я перевожу взгляд с Паркера, сидящего рядом с качелями вместе с Кенрой, на остальных, плещущихся в воде неподалеку от меня, становится ясно, что мне здесь не место.

Я не… такая как они.

Они в купальниках, с ветром в растрепанных волосах, и на девушках нет ни грамма косметики, что, как я полагаю, является нормой для дня на пляже. Я же стою у кромки воды в дизайнерском джемпере, который еще не поступил в продажу, мое лицо накрашено так же безупречно, как безупречно лежат идеально уложенные локоны.

Они смеются, шутят и веселятся.

Я в шестидесяти секундах от нервного срыва, и меня может стошнить в любой момент.

Я не выпускница школы, почти поступившая в колледж.

Я не беззаботна и не свободна, и у меня нет всей жизни впереди.

Моя жизнь окончена.

Я закрываю глаза.

Возьми себя в руки. Ты беременна, а не умираешь.

Беременна.

Черт возьми.

В моем теле растет крошечный человечек.

Что, блядь, мне теперь делать?

Мое дыхание учащается, грудь сдавливает, и внутри нарастает паника. Я не могу этого сделать. Я не могу с этим справиться. Это не только моя жизнь, но и Дитона тоже. Ему предложили спортивную стипендию в Пенсильванском университете. Он так ждет этого.

Мои легкие сжимаются, и я задыхаюсь. Ребенок все испортит. Я все испортила, и…

Я. Не. Могу. Это. Выдержать. Я…

– Знаешь, красивая одежда и еще более красивые волосы не защитят тебя здесь.

Я поворачиваю голову влево, чтобы понять, откуда исходит этот дразнящий голос.

Могла бы и сразу понять, кто это, потому что он – единственный, кто разговаривает со мной больше всех, с тех пор как я испортила им лето своей драмой. Он игриво улыбается, проводя рукой по своим влажным каштановым волосам. Они стали темнее, из-за того что с них капает вода… как и со всего остального его тела.

Мне нужна секунда, чтобы понять, что он имеет в виду, и он знает, что я догадалась в тот же момент.

Ухмылка на его губах становится озорной, и он кружит вокруг меня, как будто нашел идеальную добычу.

– Мейсон…

– Ты так мило произносишь мое имя, Прелесть, – смеется он, а затем бросается вперед, обхватывает меня под ноги и поднимает в воздух, прежде чем я успеваю даже дернуться в сторону. У меня перехватывает дыхание, и я жду вспышки раздражения и гнева, но она не наступает. Я ощущаю странное чувство облегчения и волнения, и я смеюсь, закрывая глаза и цепляясь за него, будто от этого зависит моя жизнь, когда внезапно наши тела погружаются в воду.

Я взвизгиваю, почти хихикая от абсурдно ледяной температуры воды.

– Боже мой! – Я еще крепче сжимаю руки. – Почему здесь так холодно?

Мейсон хихикает мне в ухо, кружась и опуская меня все ниже, пока я не начинаю визжать.

– Задержи дыхание. Раз…

– Даже не…

– Два.

– Думай…

Только мои плечи оказываются над водой, как мы снова ныряем вниз, и я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание. Мейсон погружает нас обоих, но лишь на долю секунды, прежде чем мы снова оказываемся на поверхности.

Я дрожу от холода, но неожиданный смех вырывается наружу, и я издаю ворчливый стон, моргая сквозь воду на накладных ресницах, пока Мейсон относит меня назад и мои ноги не касаются земли.

Мои руки сами собой разжимаются, и я брызгаю водой в его сторону, но никак не могу стереть улыбку со своего лица.

– Ну как тебе мои волосы теперь? – спрашиваю я с легкой насмешкой в голосе.

– По-прежнему кажутся мне идеальными. – Наши взгляды пересекаются, и он быстро отворачивается, прочищая горло. Затем снова смотрит на меня с ухмылкой. – Должен признать, я был только на восемьдесят процентов уверен, что ты не разозлишься на меня за то, что я окунул тебя в воду.

– И все же ты решил это сделать.

– Эй, я могу сделать почти все что угодно, с вероятностью в восемьдесят процентов.

Тебе стоит посмотреть на мою статистику.

– Точно. – Я киваю, погружаясь в воду так, что волны мягко плещутся о мой подбородок. – Большой и злой футболист, да?

– Чертовски верно подмечено. – Его улыбка столь же дерзкая, сколь и дразнящая. – Ты когда-нибудь смотрела?

– Мне это не интересно.

Он пялится на меня, прежде чем оглянуться и проверить, услышали ли это его друзья. Наверное, он думал, что его поддержат в его недоумении, но они стоят слишком далеко, и теперь настала моя очередь смеяться. Когда мой смех утихает, я начинаю кружиться на месте, и из груди вырывается глубокий вздох. Я встречаюсь взглядом с Мейсоном, и на этот раз его улыбка наполнена нежностью.

– Вот и то, чего я так ждал, – шепчет он, но через мгновение он начинает качать головой. – Не возвращай их обратно.

Я в замешательстве хмурю брови, и он подходит ближе. Протянув руку, он проводит костяшками пальцев по морщинкам на моем лбу, о которых я и не подозревала.

– Они только исчезли. – Его взгляд снова встречается с моим, и, хотя я не могу понять выражение его лица, у меня что-то сжимается в груди.

Это почти как… как будто ему не все равно. Как будто он волнуется и хочет, чтобы я знала, что все, что я чувствую, – нормально. Что все будет хорошо и моя жизнь не закончена. Что я не испортила все, сбежав из дома, и что у меня есть причины скрывать беременность от парня, которого я люблю, хотя бы еще немного, пока я не придумаю, что делать.

Но это же бред, так?

Я едва знаю Мейсона, буквально познакомилась с ним пару дней назад. И все же в его золотистых глазах виднеется молчаливое обещание.

Моя нижняя губа подрагивает, и он снова протягивает руку вперед, проводя костяшками пальцев по моей скуле.

– Просто вода, – шепчет он, вытирая глупую слезинку, которая скатилась по щеке без разрешения.

Мы оба знаем, что это ложь, и от этого моя улыбка, кажется, возвращается на место.

– Итак. – Я отворачиваюсь, поглядывая на него краем глаза. – Насколько скучен футбол?

Его осуждающий взгляд силен, но смеется он еще сильнее.

– Что ж, Прелесть. – Он выводит меня из воды. – Давай я тебе все расскажу…

Это он и делает.

Часами он пытается объяснить мне суть игры всевозможными способами. Он чертит линии на песке, ставит повсюду крестики и нолики… Когда он протягивает мне палку и просит показать, куда летит мяч, я провожу ею по всему его рисунку и начинаю смеяться, когда он ахает от ужаса.

Мы играем, и он показывает мне, как правильно обхватывать шнурки на мяче для идеального броска. Остальные ребята присоединяются, и внезапно появляются команды. Соревновательный характер каждого парня, и, конечно, Лолли вместе с ними, проявляется во всей красе.

К середине дня Ари, ее лучшая подруга Кэмерон и я, измученные до предела, тяжело дышим и опускаем задницы на песок, но остальным ребятам все равно.

– Как они еще могут бегать? Я едва могу говорить.

Девочки смеются, откидываясь назад, давая полуденному солнцу осветить их лица.

– Дорогуша, у этих мальчиков сил хватит еще на несколько дней. – Кэмерон открывает один глаз и улыбается. – Ну, у них и у Лолли.

Ухмыляясь, я поворачиваюсь к группе ребят и качаю головой, когда вижу, как они сразу же после игры спокойно садятся на землю, не показывая ни малейшего признака усталости, если не считать едва заметный блеск пота, выступившего на коже.

Лолли наклоняется вперед, хлопает в ладоши и начинает играть роль тренера, в то время как мальчики разбиваются на пары и начинают бороться – так они решили определить, чья команда в результате победила.

Единоборства.

Мой парень.

Наш ребенок.

Моя улыбка исчезает, и я вскакиваю на ноги, разворачиваюсь и направляюсь в противоположном направлении от всех остальных… но далеко мне уйти не удается.

– Сбегаешь от нас, не так ли? Ты знаешь, что девочки вот-вот пойдут на пирс пообедать?

Я замираю, сглатываю и заставляю свои губы изогнуться в улыбке, когда разворачиваюсь. Чейз, лучший друг Мейсона, стряхивает песок со своих коленей и трусцой подбегает ко мне.

– Да, но я не голодна. Просто собираюсь взять что-нибудь попить на веранде и немного отдохнуть.

Он сверкает жемчужно-белой улыбкой и шагает вперед, пока не обгоняет меня, затем поворачивается, чтобы идти спиной вперед.

– Отлично. У меня необычайно пересохло в горле.

Мой рот растягивается в улыбке.

– Необычайно?

Он усмехается, отворачивается и поднимается по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки зараз.

– Разве не ты у нас вся такая умная и утонченная, черт возьми?

– О да, ученее не найдешь. – Я вздрагиваю от собственных слов.

Даже если бы я и была такой, а я точно не такая, сейчас это не имело бы значения. Совершенно точно невозможно поступить в колледж с ребенком на руках. Но Дитон такой. У него отличные результаты в легкой атлетике и средний балл 4,2.

Он – долбаный гений, а я – тупица, которая все портит.

Черты лица Чейза на мгновение смягчаются, но он быстро натягивает добродушную улыбку. Порывшись в ящике со льдом, он возвращается с двумя стаканами воды.

Чейз садится на свободное место рядом со мной, предлагая мне стакан, и некоторое время мы сидим в тишине, ничего не делая, только наблюдая за его друзьями и множеством других людей, которые беспорядочно передвигаются по песку.

Через несколько минут Чейз со вздохом откидывается на спинку стула. «Обычно здесь не так оживленно».

Я смотрю в его сторону, и он продолжает, не отрывая взгляда от прохожих.

– Лето всегда немного сумасшедшее. Каждый хочет хотя бы раз в сезон побывать на пляже, и они приезжают сюда отовсюду, чтобы найти себе место.

– Не любишь больших скоплений людей? – Я удивляюсь.

Он пожимает плечами и делает большой глоток.

– Я не знаю, наверное, я не люблю перемены… – он замолкает, как будто сомневается, что это подходящее слово.

Я не уверена, что эта фраза подходит под ситуацию, но я вроде как понимаю, о чем он говорит. Если ты привык к определенному порядку вещей, то появление большого количества незнакомых людей, безусловно, внесет изменения в привычную картину.

– Лучше всего здесь примерно тогда, когда нам нужно уезжать. – Он усмехается. – Август, сентябрь. Тебе стоит задержаться. Я думаю, тебе понравится.

Когда я смотрю в его сторону, то замечаю, что он уже рассматривает меня, но голоса вокруг нас становятся громче – кажется, ребята направляются в нашу сторону.

– Если наша шумная компания станет слишком шумной, дай мне знать, – говорит он, прежде чем встать и поймать мяч, о появлении которого его никто не предупреждал.

Тут появляется Мейсон и закидывает руку на плечо своего лучшего друга.

– Мы играем в «Угадай кто?», и ты в нашей команде. Выиграешь и можешь получить все, что пожелает твое маленькое сердечко. – Оба парня улыбаются, глядя на меня, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Они отходят в сторону, готовясь к игре за столом для пикника, и я на минутку остаюсь наедине с собой, осознавая, что почти весь день я не чувствовала той тяжести, которая стала обыденной в моей жизни. На смену ей приходит беззаботность, которую я, кажется, не испытывала еще никогда.

Когда день сменяется ночью и я смотрю на бескрайние темные воды впереди и не могу не задаваться вопросом…

Что, если… что, если приезд сюда не был ошибкой?

Мой взгляд скользит по людям, с которыми я познакомилась на этой неделе, ненадолго задерживаясь на Мейсоне, прежде чем устремиться дальше за горизонт.

Непроизвольно, может быть, даже подсознательно, моя рука опускается на живот.

Что, если я там, где и должна быть?