Возвращение в Хёртвуд ощущалось так, будто я пропустил пару глав из середины очень трагичного романа. Я читал первые главы, в которых были обозначены персонажи и объяснены отношения между ними, – но затем сюжет скакнул на десять лет вперед, и я совсем не мог в нем разобраться.

Теперь, по крайней мере, стало ясно, почему Люсинда разорвала помолвку. Ричард всегда будто старался усидеть на двух стульях. В школе он вечно бегал за Люсиндой, но при этом бесстыдно флиртовал с ее кузиной (и моей хорошей подругой Додо, да и с любой другой девушкой при каждом подходящем случае).

Тилли отказывалась объяснять, что Джеймс имел в виду. Как бы мы ни расспрашивали, она не рассказала нам, что произошло в 1917-м. Взвинченные, мы с Беллой оставили сестер под зорким надзором Перси, а сами пошли в Хёртвуд-хаус.

Я с удивлением обнаружил, что сержанту Росситеру впервые был поручен патруль и он покинул свою деревянную будку у почты. У нашего местного бобби была лишь одна философия: все лица младше сорока лет явно задумывали что-то пакостное. Он всегда смотрел на меня как на главного подозреваемого в каждом деревенском преступлении, у которого еще не вышел срок действия.

– Я здесь всего на час! – закричал он, будто я предъявил ему какую-то претензию. – Какой-то шишкарь из Скотленд-Ярда потребовал показаться на патруле, но обеду в двенадцать по расписанию не помешает ничто! Моя Маргарет делает пирог с печенкой. Печеночный – мой любимый! – По его тону было ясно: пирог для него обладал как минимум такой же важностью, что и задание от «шишкаря из Скотленд-Ярда».

– Приятно знать, что вы столь серьезно относитесь к работе! – крикнул я ему в ответ.

Человеком он был замкнутым и, видимо, раньше не оставался лицом к лицу с сарказмом:

– Работаю я хорошо. У нас тут преступлений почти не бывает.

Я сдержался и не сказал ему, что другие деревни в Суррее тоже едва ли кишат преступниками. Белла зашагала быстрее, чтобы не рассмеяться над вечно озлобленным полицейским, и вот мы уже прошли паб и перекресток в центре деревни.

Я не мог приехать в Хёртвуд и не увидеться с отцом Беллы. Он был герцогом по титулу и во всех смыслах королем этого маленького, окруженного лесом мира. Всю мою молодость он был в жизни некой константой – будто присматривающий за нами с холма тотем. Если и существовал человек, который находился бы в курсе всего, что происходит в Хёртвуде, то это герцог. Было бы неправильно в одночасье вернуться без его ведома. Хотя стоило навестить его, просто потому что недавно герцог пережил удар.

– Ты же не влюблен в нее? – прямо спросила Белла, как только мы начали подниматься по крутому склону.

– Не знаю, что на это ответить. – Мне хотелось понять, с чего она вообще это спросила. – Если ты хочешь знать, почему я тогда выбрал тебя, а не Люсинду, то…

Она замотала головой, словно я повел себя как дурак, а когда доходило до дел сердечных, то дураком я обычно и был.

– Нет, я имела в виду, очарован ли ты ею, как все? По-моему, ты никогда не был о ней особенно высокого мнения.

Мне пришлось выбирать слова.

– Возможно, но не настолько, чтобы писать ей письма с угрозами? Это немножко другое.

– И все же любопытно! Большинство мужчин мгновенно ею очаровываются. Ее харизма будто всех гипнотизирует, но при этом она всегда была очертя голову влюблена в тебя, а ты даже на нее не смотрел… До сегодняшнего дня, по крайней мере.

Мне понравилась игривая искра в ее глазах. Приятно было знать, что моя подруга детства не сильно изменилась.

– Люсинда добрая, красивая и просто идеальная, но возможно, в этом-то и проблема. Идеал может быстро наскучить.

Я рассчитывал, что Белла продолжит меня дразнить, но ее лицо вдруг стало серьезным, и она сказала:

– Это доказывает, насколько люди разные…

– Хочешь сказать, что раз я смог в нее не влюбиться, то кто-то смог ее возненавидеть?

– Вроде того, да. Я пытаюсь представить, что у нее есть какой-то страшный секрет, который наконец-то всплывет на поверхность, хотя за всю жизнь я не замечала в ней ни капли подлости. Она и правда просто хороший человек, не понимаю, почему все это с ней происходит.

Подъем становился все круче, мы шли мимо заведений, которые закрылись, еще когда я сам жил в Хёртвуде. «Воробей», например, второе питейное заведение на вершине холма, которое в какой-то момент перешло в частную собственность. Магазин – и пекарня по совместительству – тоже закрылся. И с тех пор как его владельцы, семья Дэй, уехали обратно на родину в Уэльс, захочешь купить пинту пива или марку, придется ехать в городок побольше.

Когда мы шли мимо здания бывшего паба, я заметил, что из его дверей выходит мужчина примерно нашего возраста. Я ни разу его не видел, значит, местным он не был. Его щеку рассекал шрам, мне стало интересно, какие кошмары он пережил на войне. Хотя, может, он просто упал. Я улыбнулся, когда мы проходили мимо, и он серьезно кивнул мне в ответ.

– Признаюсь, – сказал я, возвращаясь к нашему разговору, – я всегда был уверен, что дикий интерес Люсинды ко мне связан только с тем, что я не отвечал ей взаимностью.

Взбираться вверх по холму было тяжело, Белла оступилась и врезалась в меня.

– Какой ты скромняшка. Неужели так тяжело поверить, что она была очарована загадочным и сладким мистером Мариусом Куином? Нет, конечно, куда там! Конечно, ее привлекала лишь недоступность!

– Притворюсь, что не слышал этого. – Я смог сохранить серьезное лицо, потому что не поднял взгляд с дороги под ногами. – Даже если б я не был без ума от другой девушки – не помню, кто это был, – Люсинде все доставалось слишком легко. Я ей не подходил.

Я чувствовал, что Белле хочется и дальше меня дразнить, но она сдержалась и слушала.

– Синди стоит только открыть рот, и окружающие уже влюбляются. Прости мне мою избирательность, но я не хочу слепо проваливаться в чьи-то чары.

Когда Белла ответила, мы шли мимо гигантского дома Тилли и Джеймса, и ее голос вдруг прозвучал особенно искренне:

– Мудрый ответ, очень в стиле Мариуса. Но у меня есть вопрос.

– Да?

– Да. – Она потянулась, чтобы заглянуть через вершину холма впереди, и вдруг расплылась в улыбке: – Вопрос такой… Сможешь ли ты и сейчас обогнать меня до ворот? – Она убежала еще до того, как я смог ответить.

И вот нам будто снова по девять лет: она снова на фут выше и бегает в два раза быстрее, а я снова так же закричал:

– Ты жульничаешь! Это нечестно!

Но, слава богу, к вершине я ее обогнал. Такого позора я бы не пережил. Стоило нам преодолеть пугающе крутой склон, впереди во всей красе показались ворота Хёртвуд-хауса. Черные решетки, увитые плющом и листвой, по обе стороны венчали золотые орлы. Ворота могли показаться страшными, но лет с пяти я мог пройти сквозь них без проблем, потому что подружился со стражей.

– Доброе утро, леди Изабелла! – Как только мы подошли ближе, из сторожки, пошатываясь, вышел мистер Уолкер. – И Мариус Куин! Сэр, неужели это и правда вы? – Он снял свою черно-золотую кепку и продемонстрировал спрятанную под ней лысину, которую он тут же начал чесать.

Мистер Уолкер всегда мне очень нравился, поэтому как только он – с большим трудом, к слову, – открыл ворота, я поспешил пожать ему руку.

– Правда-правда, Уолкер! А вы ни капельки не изменились!

Его щербатая улыбка вернула меня в детство.

– Я уже тогда бы таким старым? Как мило с вашей стороны! – Он подмигнул мне. Уверен, не будь он на посту, обязательно бы дал мне подзатыльник, так, по старой памяти. – Мы вас ждали! Как чудесно, что вы приехали. Все будут так рады вас увидеть!

– Даже Кэкстон? – отшутился я. Я всегда был врагом номер один для водителя семьи Монтегю, прямо с тех пор, как набрался смелости грозно зыркать на него в ответ. – Что-то все же здесь изменилось.

На это он лишь рассмеялся и жестом пригласил нас пройти. Как только я пересек ворота, по телу прокатилась необъяснимая волна электричества. Я словно вернулся домой. В деревне я ничего такого не чувствовал.

Хёртвуд-хаус стоял на равнине над деревней. Его земли когда-то принадлежали деревне, но какой-то дальний предок Беллы много лед назад срубил местные леса, чтобы отстроить с одной стороны роскошные сады и огромное поместье, а с другой – декоративный пруд. Мое самое любимое место прекрасного Хёртвуд-хауса – это вид прямо за воротами, когда поместье простирается перед тобой через газоны, словно миниатюрный город на горизонте.

Поместье было одним зданием, но на нем тут и там росли разные «украшения». Тут колокольня, там острый шпиль башни, окруженный тюдоровскими арками, вон крутые скаты крыш и огромные главы куполов – все мастерски сочетались с другими элементами британской архитектуры, придуманными за последние пять сотен лет. Хёртвуд-хаус походил на фейерверк, запертый в камне и кирпиче. Ему самому не было и ста лет, но в его красоте легко угадывалось влияние елизаветинских архитектурных гигантов.

Пока я вдыхал воздух аристократии и любовался головками подснежников, танцующих над идеальными газонами, Белла увидела в этом повод посмеяться надо мной.

– Прости! Просто я не смотрела на свой дом такими глазами… Никогда. Приятно увидеть в нем что-то новое.

– Попробуй не забывать, насколько тебе повезло, – восхищенно сказал я. – Удивительное место – будто сцена из полузабытого сна.

Мы зашагали по тропе, которая в детстве казалась мне бесконечной – такой она, конечно, не была, хотя для большинства людей подъездная дорожка длиной в милю явление необычное.

– Додо с недавних пор работает у нас в библиотеке, – объяснила Белла, и я тут же представил нашу школьную подругу, которая всегда была книжным червем, в окружении пыльных томиков. – Она нашла дневник моего предка, который занимался расширением первого Хёртвуд-хауса. Она прекрасно справляется с заброшенным на века архивом. Скоро покажу.

Мы ненадолго замолчали, и у меня появилась возможность вернуться к вопросам, которые мы с Беллой, начав дружить снова, так и не решались обсудить. Я постоянно хотел спросить, как дела у ее папы и почему мама не помогает с ним после удара. Хотел вежливо поинтересоваться, как поживают ее приятнейшие, но ленивые братья, чем они занимаются, пока она заботится о больном отце. На эти потенциальные вопросы она давала целый ряд потенциальных ответов. Но и вопросы, и ответы оставались в моей голове.

– Кэкстон! – позвала Белла, когда мы подошли к огромному зданию, которое когда-то было конюшнями, а сейчас служило гаражом. Оттуда выглянул ворчливый шофер, и про себя я взмолился, чтобы все люди Хёртвуда, которым я не нравлюсь, перестали быть такими эгоистами и переехали.

– Леди Изабелла, чем я могу вам помочь этим прекрасным утром? – вежливо отвечая своей работодательнице, он умудрялся враждебно сверлить меня глазами, пока она не видит.

– Съезди в деревню и забери сумку Мариуса из красной «Инвикты», припаркованной напротив дома Люсинды Хитон. Он останется с нами на пару дней.

– Да, мадам, конечно. – Он поклонился, и я почувствовал, насколько ему хотелось ударить меня в этом поклоне головой. Никогда не понимал, почему он меня так ненавидит.

К счастью, такое отношение ко мне в этом доме было исключением, коллеги были с Кэкстоном не согласны. Горничная Беллы Агнес являлась моей горячей поклонницей еще до того, как я стал писателем.

– Мальчик мой! – пропела она, как только я зашел в похожий на пещеру вестибюль. – Мариус, мы так рады, что ты приехал! Дом без тебя совсем не тот. Совсем!

Агнес пришла работать в Хёртвуд-хаус няней и каждые несколько лет меняла должности, в зависимости от того, где была нужнее.

– И я рад вас видеть. – Я протянул ей руку, но она ее проигнорировала и притянула меня в объятия, чуть отрывая от пола.

Она не была крупной женщиной даже в слоях юбок и подъюбников, но была обманчиво сильной, поэтому могла поднять меня, как пивовар поднимает бочки пива.

– Мы пришли к папе перед обедом. – Белла ничем не показала, что такое поведение горничной ее смущает. – Сомневаюсь, что к вечеру он сможет принимать гостей, так что я решила поспешить.

– Ну, мое разрешение сходить к его милости тебе не нужно. Я же королева ничего и звать меня никак! – Ее вибрирующий смех, который так хорошо мне запомнился, отразился от стен огромного помещения. В любом другом титулованном доме такое нахальство прислуги быстро бы пресекалось, но Агнес давно стала членом семьи.

Белла же просто хихикнула, и мы пошли к главной лестнице.

– Кто-то из твоих братьев дома? – спросил я на пролете второго этажа. Потолок там был расписан вручную, и, насколько помню, роспись делал архитектор первой постройки поместья, но, признаться честно, она с тем же успехом могла принадлежать авторству Беллы и ее братьев.

– Вроде бы да, – загадочно ответила она, но потом объяснилась: – Дом такой огромный, Мариус. Иногда я неделями не замечаю, что Джаспер снова укатил куда-то путешествовать. Хамфри обычно запирается в западной башне, а Кентон… – Она резко замолчала, потому что прямо перед нами, в дальнем конце арочного коридора, стоял ее младший брат.

Джаспер радостно замахал нам, казалось, он подойдет поболтать, но тот просто зашагал дальше. Я заметил, что Беллу смутило такое его поведение. Она всегда немного стыдилась братьев, но я настолько привык к их странностям, что ни на что не обижался.

– Его милость все еще живет там? – предположил я и зашагал в указанную сторону. Нам пришлось взобраться по короткой каменной лестнице к дубовой двери, выкрашенной в тревожный черный цвет, будто во времена чумы та должна была отпугивать посетителей.

– Наверное, мне стоит зайти первой и убедиться… – фраза Беллы оборвалась, она дернула тяжеленную дверь и нырнула в темноту.

С момента ее возвращения в мою жизнь я заметил несколько, как мне казалось, изменений в ее поведении. Вдруг из-за яркой и интересной личности начала проглядывать неуверенность.

Через пару секунд дверь распахнулась, Белла высунула голову и кивнула мне. По-моему, до того раза я ни разу не был в покоях герцога при нем. Иногда я забегал туда, прячась от его дочери в наших архисложных прятках, но делал я это без разрешения.

Я сделал один неуверенный шаг в комнату, и, когда глаза привыкли к темноте, на меня вдруг нахлынул необъяснимый страх.

– Долго же ты собирался.