В глазах Люсинды выступили новые слезы. Возможно, в них была боль за брата и сестру, но мне показалось, было в них кое-кто еще. Думаю, она расплакалась от облегчения – страх, с которым она жила с момента прибытия первого письма, наконец-то отступил.

– Утром, когда я прочитал историю Себастьяна, – начал я, почувствовав, что мы можем продолжить, – я сразу заметил, что она какая-то странная. Текст с потрохами выдавал убийцу. Я все понял, когда полиция нашла Додо. Ее последнее «письмо» было написано не чтобы нас напугать или запутать. Это была предсмертная записка. Додо знала, что наказания не избежать, и хотела донести до нас, почему она на такое пошла.

Люсинда медленно вдохнула и на пару секунд задержала дыхание.

– Меня не удивляет, что люди ненавидят нашу семью. Я всегда чувствовала, что даже Додо меня недолюбливает. Жаль только, что Тилли и Джеймсу пришлось умереть ради мерзкой фантазии этой злопамятной девчонки.

Перси попытался лечь на спину, чтобы Люсинда могла почесать его животик, но что-то пошло не по плану. Пес свалился с ее колен на пол, а затем раздраженно ушел, будто Люсинда была виновата в его неудаче. Я не смог сдержать улыбку: это забавное создание всегда умудрялось меня смешить. Он не знал, насколько грустные вещи мы обсуждали, поэтому просто уселся в луче солнца греться, и я позавидовал его невинности.

– Тилли и Джеймс не заслужили умирать за прошлое, – продолжила Люсинда, – как бы они ни поступили с Себастьяном. – Она замотала головой и повернулась к парню, за которого чуть не вышла замуж.

– Стихи! – вдруг гавкнул он, привлекая внимание любопытного Перси. – Анонимные стихи, которые пришли мне по почте! Их явно написала Додо. Это же логично!

– Логично? – удивился я, потому что не собирался врать ради него. – Она была влюблена в Себастьяна, с чего ей писать стихи тебе?

– Ты же сам сказал: она ненавидела Хитонов. Убила Тилли и Джеймса, сделала бы то же самое с Люсиндой. Она писала мне, чтобы нас разлучить, зная, что это разобьет моей прелестной невесте сердце! – Он подошел к ней и упал на колени. – Милая, ты веришь мне? Веришь, что я тебе не врал?

Люсинда не могла пока ничему радоваться, поэтому просто опустила на него взгляд заплаканных глаз.

– Конечно, верю. Прости, что в тебе сомневалась.

Он наклонился и расцеловал ее руки, хотя лично меня эта теория совершенно не убедила, показалось даже, что он пользуется ее трагедией себе на благо. Мы с Беллой замерли, ожидая, когда это счастливое воссоединение закончится.

– Я не понимаю одного, – наконец произнес я, потому что их нежные объятия сильно затянулись.

– Чего? – Ричард отвернулся от своей невесты (при хорошем раскладе) и посмотрел на нас.

– Сегодня утром я разговаривал с Додо. Мы уже знали, что Тилли убита, и Додо тогда сказала мне, что слышала, как Тилли спускалась, а затем возвращалась в спальню, разговаривая сама с собой. Если Додо убийца, то зачем она это упомянула?

Мы вчетвером задумались над этим моментом, но ответить смог только Перси. И, нет, его зевок не подарил нам никаких внезапных открытий или деталей дела.

– Более того, – продолжил я, – эти слова Додо навели меня на мысль, что она ходила в спальню Тилли за дневником.

Белла сначала растерялась, а затем нашла объяснение:

– Да, все это дело такое запутанное. Письма, конверт с историей Себастьяна, стихи. Это все плоды очень больного разума. Так трагично.

В этом наши мнения сходились. Мы замолчали, попивая чай, и я выглянул в окно, где вдоль дома Люсинды маршировал взад-вперед сержант Росситер. Он был зол и напуган. Выглядел даже как-то дико.

– А что, если это все же был кто-то другой? – спросил я, потому что больше не мог держать эту мысль в себе, Ричард застонал. – Послушайте всего секунду! Вдруг кто-то все устроил так, чтобы виноватой казалась Додо? Убийца мог прокрасться через лес к Хитон-мэнору, аккуратно разбить окно, обмотав руку тканью, затем подняться и запугать Тилли. Что, если Додо слышала не шепот Тилли, а как убийца заставлял ее спуститься на кухню? Тихо убив Тилли там, он вернулся в спальню, забрал дневник, а затем выкинул нож и сбежал через лес.

Люсинда снова приняла позу эмбриона в кресле, и я понял, что не стоило делиться с ней этой догадкой.

– Может, хватит? – прервал меня Ричард, вступаясь за Люсинду. – Ты же сам сказал, все улики указывают на Додо.

Я не хотел тянуть волынку и продолжать, но Белла меня не остановила, и я не остановился:

– В расследованиях часто бывают пробелы. Порой читаешь закрытое дело, а в нем осталось несколько необъяснимых загадок – как дневник, например.

– А что с дневником? – спросила моя напарница так, будто этот вопрос был заготовленной частью шутки.

– Ну, если Додо выкрала дневник, чтобы дописать историю, то когда она успела это сделать? Всю ночь печатала и не спала?

Ричард аккуратно прикоснулся к растрепанным волосам, как бы проверяя, не делись ли они куда с головы.

– Ну, видимо, да.

Росситер становился все более и более нервным. Я подошел к окну, чтобы понаблюдать за ним, и продолжил перечислять несостыковки.

– По расчетам инспектора, Додо убила Тилли между двумя и четырьмя часами.

– К чему ты ведешь? – голос у Беллы был и заинтересованный, и скептический.

– Ну, дел у нее было много. Ей требовалось найти дневник, затем машинку в чужом доме. Нужно было прочитать весь дневник, отыскать то, что Тилли написала о Себастьяне, сплести историю, а затем осторожно вылезти в лес и подобраться к памятнику. И, очевидно, до рассвета, где-то до пяти тридцати, думаю, чтобы ее точно не поймали. Я относительно быстрый писатель, особенно если решил, о чем писать, но не уверен, что успел бы столько напечатать за такой короткий срок.

Даже Люсинда заинтересовалась, а Перси перекатился на спинку на случай, если я захочу согнуться и почесать его.

К его огромному разочарованию, случай такой не представился.

– Ты прав, времени на все было мало. – Глаза Беллы снова блестели от восторга, и я понял, что она со мной согласна.

– Да, странно, – подтвердила Люсинда, и мы опять ненадолго утонули в глубоких раздумьях, пытаясь развеять эти сомнения.

К сожалению, у меня возникло только больше вопросов.

– Еще, чтобы план сработал, Додо должна была точно знать, есть ли в доме Тилли работающая машинка. – Сержант замер, и я вернулся к нашему диалогу. – Синди, ты знаешь, были ли она у Тилли?

Она на мгновение задумалась.

– В детстве точно была. Тилли, правда, ею не пользовалась, поэтому я давно ее не видела.

Все это было крайне странно, так что я пожал плечами и признал поражение.

– А к чему сейчас строить догадки? Полиция скоро во всем разберется. Главное, что убийца остановлен.

Эти слова вернули ненадолго гармонию в комнату, но я не все сказал и остановить себя не мог:

– Есть еще кое-что. Текст из конверта выставлял Додо очевидной убийцей, но утром она ни в чем не призналась.

– И? – снова задала мне вопрос Белла, ее глаз почему-то начал дергаться.

– Утром во время нашего разговора она ведь уже оставила свой «манифест» на памятнике и знала, что пути назад нет. Она могла во всем сознаться, но не стала. Додо убедительно продолжала играть роль. Я лично с ней разговаривал и никогда бы не поверил, что ее эмоции были притворными.

– Наверное, когда дело дошло до правды, она испугалась. – Ричард ласкал ладонь возлюбленной, рисуя большим пальцем крошечные круги. – Одно дело надеяться, что ты сможешь гордо предстать перед судом и ответить за свои преступления, но совсем другое – оказаться рядом с полицией, нервы сдают, и ты решаешь, что лучше убьешь себя в тихой и красивой библиотеке, чем ответишь за все.

– Ох, возможно, ты прав. – Я попробовал сделать глоток чая, но понял, что кружа пустая. – Синди, а у тебя есть машинка?

Всеми любимая девушка, секунду назад казавшаяся растерянной и грустной, резко изменилась в лице. В ее взгляде появилась жесткость. Она стала собранной, включилась в беседу.

– Не… Ну, возможно, у папы где-то была, но, по-моему, я ее недавно выкинула.

– Да, скорее всего. – Я замолчал, наслаждаясь этим разворотом. – А еще, скорее всего, ты унаследуешь каждый пенни семьи Хитон после смерти брата и сестры.

Ричард, сидевший на полу напротив Люсинды, выглядел совсем растерянно, но в разговор не вмешивался.

– Мариус, за что ты со мной так жесток? – Ее обычно мелодичный голос вдруг стал писклявым. – Ты ищешь дыры в раскрытом деле. Во всем виновата Додо. Поэтому она себя и убила.

Я услышал в саду голоса, но на диване было очень удобно, и я не стал вставать.

– Ты была первым доверенным лицом Тилли и одна из немногих людей знала, что тогда случилось между ней и Себастьяном. Возможно, ты была даже единственной, кому она рассказала про его последнее письмо.

Мне нужна была передышка, но столько всего еще требовалось сказать, что слова сами сыпались:

– Когда ты разорвала помолвку и оказалась на дне, то решила сплести план, который поможет получить все, что принадлежит тебе по праву. Отправила письма с угрозами не только брату и сестре, но и себе, чтобы никто ничего не заподозрил. Придумала историю, в которой крайней оказалась Додо, отправлявшая – по твоему мнению – стихи Ричарду, хотя это могла быть любая женщина, ведь он жизнь свою положил на повсеместный флирт.

Она подскочила на ноги, а я продолжал наслаждаться мягким диваном.

– Нет, это была Додо. Поэтому она себя и убила. Не смогла жить с этой виной!

Я отставал ровно на пять секунд. Жизнь – штука непредсказуемая, но я все-таки расстроился, когда в нужный момент дверь не распахнулась, и мне пришлось чем-то заполнить гнетущее молчание.

– Тут ты ошибаешься, Синди. – Я посмотрел на Беллу, вдруг она захочет что-то добавить, но вдруг мы услышали шаги. Дверь в гостиную наконец-то распахнулась, а из нее выглянула стоящая в коридоре Дороти Лайл.