Глава 1

Брам

Мы с Холом выбежали из маленького коттеджа, оставив Голди помогать бабушке. Тревога покалывала в животе, а в костях поселилось глубокое дурное предчувствие. Дым клубился между деревьями, придавая лесу зловещий, жуткий вид. Песец Златовласки, Мэйвен, бежал впереди нас, отчаянно оглядываясь и лая, подгоняя нас двигаться быстрее.

Ветки и листья трещали и ломались под нашими тяжелыми шагами, и наконец мы вырвались на край поляны. Дым здесь был гуще, плотнее, словно сама земля горела под ногами.

— Какого хуя? — спросил Хол, оглядывая стулья, расставленные вокруг пентаграммы. Сквозь дым и ночную темноту было трудно что-либо разглядеть.

— Где все? — Я осторожно приблизился; только боги знали, какая магия всё еще могла витать здесь.

В этот момент облака разошлись, открывая полную луну, и мягкий свет пролился на землю, дав нам возможность лучше рассмотреть поляну. Именно тогда Мэйвен перебежал через выжженную землю и начал скулить, скребя лапой неподвижную темную фигуру, лежащую на земле. Волоски на затылке встали дыбом; разум посылал телу совершенно ясное предупреждение, что случилось нечто ужасное.

— Хол, блядь! Сюда! — крикнул я, двигаясь так быстро, как только мог, чтобы увидеть, кто это и всё ли с ним в порядке. Мэйвен, казалось, был удовлетворен тем, что мы обратили внимание на то, что его так взволновало, и стрелой умчался обратно к коттеджу.

Мы подоспели к нему одновременно, оба затормозив в грязи и упав на колени.

— Фишер, о мои боги, — прохрипел Хол, немедленно нащупывая пульс. Казалось, мое собственное сердце никогда еще не билось так быстро. Лицо Фишера было бледным, и я видел достаточно мертвецов, чтобы понимать: Хол не найдет никакого ритма.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — заладил я, тут же начав компрессии грудной клетки, пока Хол доставал острый нож и срезал лозы с тела Фишера. Эта ебаная сумасшедшая сука убила любовь своей дочери? Ненависть закипела в венах, но быстро сменилась решимостью. Это уничтожит мою женщину, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть его. Он всё еще был обмякшим и слегка теплым, что хоть как-то обнадеживало.

— Вдыхай! — крикнул я Холу, прервав компрессии. Он быстро сделал вдох ему в рот, и я тут же начал снова, отчаянно пытаясь запустить сердце Фишера.

Мы повторяли этот процесс, казалось, целую вечность, хотя, скорее всего, прошло всего несколько минут. Пот струился по моему лбу, когда Хол схватил меня за плечи, останавливая мою работу.

— Нет, — тяжело дыша, сказал я, задыхаясь и находясь в состоянии шока. — Всё будет хорошо. Может, я нажимаю недостаточно сильно?

Я попытался продолжить, но Хол на мгновение удержал меня, а затем крепко прижал к себе; Фишер лежал под нами. Его судорожные вдохи и влага, которую я почувствовал на своей шее, выдавали его скорбь по поводу потери одного из своих. Я никогда раньше не видел, чтобы этот человек плакал — черт, я едва ли видел, чтобы его губы хотя бы дернулись в улыбке. И всё же вот он здесь, ломается.

— Но… Голди. Она… Она доверяет мне. Мы не можем позволить ей увидеть его таким. Я вернусь и буду отвлекать её, пока ты… не придумаешь что-нибудь. Всё будет хорошо, всё будет хорошо, — повторял я, пытаясь убедить себя в том, что, как я знал, было ложью. Это сломает её. Это сломает всех. Остальных здесь даже не было. Я отпустил Хола и осел на задницу.

— Бляяяядь, — выругался я, проведя руками по волосам.

Почему звезды, блядь, должны делать это на каждом гребаном шагу?

Напрягая слух, я уловил характерные звуки чьего-то приближения. Треск сломанной ветки, хруст листьев, испуганный писк мелкого животного.

— Иди, Брам. Не позволяй ей подходить сюда, только не сейчас, — поторопил Хол; его глаза всё еще были мокрыми. Я вскочил на ноги, отчаянно желая добраться до неё, защитить её. Оградить её от этого разрушения хоть немного дольше.

Фишер мертв. О мой ебаный ад.

Острое желание уберечь её от этой боли ударило меня, как кувалдой по голове. Я подумал, что если смогу просто удержать её в доме бабушки, мы выиграем немного времени, чтобы сообщить ей новости помягче. Позволить моей принцессе вот так увидеть мертвое тело её возлюбленного, зная, что в этом виновата её мать, а остальные парни пропали… Нет. Я не мог этого допустить.

Поэтому я попытался удержать её подальше. Попытался и, блядь, потерпел неудачу.

Я перехватил её на тропинке.

— Вы их нашли? Где все? — спросила она, продолжая двигаться ко мне. К нему. — Моя мать всё еще здесь? Я ей устрою за то, что она так поступила с Ба. Кто вообще способен на такое со своей собственной матерью? — Она активно жестикулировала, пока говорила, а всё, что я мог делать, — это смотреть на неё. Я даже не мог говорить.

— Брам? — прошептала она с вопросом; её голос дрожал.

— С-Сэйдж, — прохрипел я; мой голос сорвался. Её глаза расширились от того, что я использовал её настоящее имя.

— Не называй меня так, — огрызнулась она. — Пропусти меня, Брам.

Она понимала, что что-то очень сильно не так.

— Я не могу, ты не хочешь идти туда прямо сейчас, хорошо? Просто… просто останься здесь, со мной, — взмолился я; живот болезненно скрутило при мысли о том, что она сейчас увидит Фишера.

— Что там такое, Брам? — спросила она; её голос был тихим и тревожным, а руки обхватили живот. Я ничего не мог сделать, только покачать головой. Блядь. Блядь. Мои руки снова зарылись в волосы, и я слегка потянул за них в попытке заставить мозг, блядь, функционировать.

— Ты меня пугаешь, — прохрипела она; её глаза уже блестели от влаги, отчего мне стало чуть ли не физически плохо за неё.

— Давай пойдем проведаем твою Ба, ладно? — Я схватил её за руку и начал уводить прочь, обратно к коттеджу.

— Нет, — запротестовала она, из-за чего я пошел только быстрее. — НЕТ! — закричала она, вырвав руку из моей хватки и бросившись сквозь туман и дым, словно привидение.

— Златовласка! Голди, детка, нет! — закричал я, бросившись за ней. — Держи её, Хол!

Когда я выскочил на поляну, она уже подходила к Холу, который стоял на коленях на земле. — Сэйдж, пожалуйста. Не надо, — умолял я; пот стекал по моему позвоночнику.

Её голова повернулась, охватывая взглядом сцену, когда она приблизилась к отцу. Слезы на его щеках были видны даже оттуда, где я стоял, и я услышал, как Златовласка судорожно вдохнула при этом зрелище.

— Хол, что не так? Что происходит? Кто-нибудь, блядь, начните…

Всё. Она увидела. Блядь. Я быстро двинулся вперед; мне нужно было быть ближе. Нужно было быть рядом с ней.

— Ф-Фишер? ФИШЕР! — закричала она так громко, что эхо разнеслось по всему лесу. Я видел, как дрожат её руки, когда она склонилась над ним, словно не зная, за что его потрогать.

— Сэйдж, — позвал я.

Она не ответила. Когда её руки опустились на его лицо, она сделала дикий вдох.

— Сэйдж, детка, пожалуйста, — взмолился я. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким ебаным бесполезным.

— Фишер, просыпайся.

О звезды. Это был ад.

— Где болит, Гуппи? Скажи мне, где болит, чтобы я могла это исправить. — Она проводила руками вверх-вниз по его груди, ища, выискивая какую-то воображаемую рану, чтобы исцелить. Я больше не мог этого выносить. Присев на корточки, я обхватил её за талию, пытаясь удержать, утешить, защитить от этого. Но Златовласка боролась со мной, как дикое животное.

— Отпусти меня, помоги ему! Разве ты не видишь, что он ранен? Почему ты, блядь, ему не помогаешь?! — кричала она на меня, и казалось, будто нож вонзают мне прямо в сердце. О принцесса, я пытался. Я так чертовски сильно пытался.

Хол теперь тоже опустился на колени перед нами, так что его лицо оказалось на одном уровне с лицом дочери.

— Сэйдж. Мне так, так жаль. — Его голос сорвался, но звучал твердо. Это было реальностью. Случилось немыслимое.

— Нет. Нет. Нет. НЕТ! НЕТ! Помоги ему, Брам! — плакала и кричала она. Не зная, что еще сделать, я обнял её и оттащил от тела Фишера. Если бы я мог просто подержать её мгновение, возможно, любовь, которую я к ней испытывал, смогла бы как-то просочиться через мое тело в её и дать ей хоть что-то, что угодно. Я зажмурился, пока она извивалась в моих руках; звуки, которые она издавала, резали мне сердце.

— Отпусти её, Брам, — приказал Хол, и я нерешительно разжал объятия. Она вырвалась и, спотыкаясь, вернулась к Фишеру. Подняв голову к темному небу, проглядывающему сквозь просветы в кронах деревьев, я молил звезды, луну, ебаное солнце позволить мне забрать эту боль за неё. Златовласка не заслуживала такой боли.

— Фишер, Гуппи, нет. Пожалуйста, я не могу, позволь мне помочь тебе, детка. Это не по-настоящему. Этого не происходит.

Я прожил долгую жизнь, я видел много зверств и ужасов. Я видел, как убивают мужчин и насилуют женщин. Но всё это было абсолютно ничто по сравнению с тем, как женщина, которую я любил, была безоговорочно раздавлена потерей мужчины, которого любила она. Я смотрел, как она плачет, умоляет, кричит, воет и рыдает. Мои руки сжались в кулаки, когда она бросилась на его неподвижное тело; эти ужасные звуки пронзали воздух, как выстрелы.

Хол опустился на колено рядом с ней. — Милая, его больше нет. Мне так чертовски жаль. Он был великим человеком, легендой, — сказал он ей.

— Он не ушел. Он прямо здесь, он со мной. Мы принадлежим друг другу. Я люблю его! — визжала она; её волосы торчали во все стороны, макияж размазался по всему красивому лицу. — Как она, блядь, ПОСМЕЛА? Я убью её. Я выслежу её и, блядь, уничтожу, — поклялась она, всё еще прижимаясь к Фишеру.

Внезапно зелёные и золотые нити магии начали окружать её тело, закручиваясь и завихряясь вокруг неё и Фишера. По мере того как её рыдания становились громче, магия разрасталась. Оглушительный треск разорвал ночь, и грохот падающих на землю деревьев заставил меня подпрыгнуть. Взгляд Хола метнулся к моему как раз в тот момент, когда сила Златовласки взяла верх. Сверкающие цвета закрутились в массивный циклон, отгораживая нас от неё.

Я никогда раньше не чувствовал такой мощи, которая сейчас сотрясала воздух. Она была настолько сильной, что отбросила нас с Холом по меньшей мере на пятнадцать футов назад; мы оба споткнулись о поваленную ветку и приземлились на задницы. Кровоточащие крики Златовласки разрывали ночь, каждый из них становился всё громче и полнее отчаяния. Треск отвлек мое внимание от неё; мой взгляд метнулся к кронам деревьев над нами как раз в тот момент, когда огромное дерево с грохотом рухнуло на землю.

— Блядь! — крикнул я, хватая Хола за руку и отскакивая в сторону всего за несколько секунд до того, как нас бы раздавило. Завихряющийся воздух вокруг нас набирал пугающую скорость, и эхом разносились всё новые взрывы и громкие трески, по мере того как другие деревья постигала та же участь.

Мэйвен выл и лаял как ненормальный, пытаясь добраться до Сэйдж. Но его крошечное тело не могло противостоять воздушным потокам, и его безжалостно отбрасывало назад.

— Сэйдж! — проревел Хол, и я присоединился к нему. Это не помогло. Она либо не слышала нас, либо ей было плевать. Огромный всплеск силы озарил небо золотым светом, отбросив нас еще на несколько футов назад, прежде чем мы снова смогли подняться на ноги. Завывал ветер, ломая все больше и больше веток и деревьев.

— Это самое мощное проявление магии, которую я видел за очень долгое время! — крикнул Хол, перекрывая шум. И он был прав. Это было чертовски впечатляюще, но при этом пиздец как опасно. Она была не обучена. Эту магию питали горе, гнев и отрицание. Рецепт катастрофы.

Воздух выбило из моих легких, когда я снова ударился о землю, Хол упал на меня сверху. Еще одно дерево сотрясло землю, рухнув прямо на то место, где мы стояли секунды назад. Блядский ад, мы все здесь подохнем, если это скоро не прекратится.

— Сэйдж?

Мы с Холом вскочили и увидели фигуру её бабушки, материализующуюся сквозь пыль. Он бросился к ней, пряча её за своим крупным телом.

— Мы должны остановить её. Это магический срыв эпических масштабов. Если так пойдет и дальше, она уничтожит весь город, — кричала она; кудри разлетались вокруг её лица.

— Мы даже приблизиться к ней не можем! — крикнул Хол, его голос уносило ветром.

— Что это спровоцировало? — спросила Бетт, убирая волосы с лица.

— Фишер. Он… он мертв, — сообщил я ей, протягивая руку и кладя ладонь на её плечо, когда её лицо побледнело и исказилось от боли.

— О нет, — выдохнула она.

Мы втроем подпрыгнули, когда земля задрожала так сильно, что я испугался, как бы она не раскололась.

Бетти отодвинула нас в сторону, шагнула вперед, подняла руки и начала выкрикивать мощное заклинание. Мою кожу покалывало, и я чувствовал, как сила её магии подчиняется её воле. Что бы она ни задумала, я чертовски надеялся, что это сработает.

Из её рук вырвались лозы и исчезли в густом, пыльном воздухе; ужасающие воющие звуки, исходящие от её внучки, направляли их к цели.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕТ! — Полные муки крики Златовласки перекрыли шум ветра и ударили меня прямо в сердце.

— Что вы с ней делаете? — крикнул Хол, вставая рядом с Бетти.

— Успокаиваю её. Я не могу физически подойти к ней, но она поймет, что это я. Она почувствует мою магическую подпись! — крикнула Бетти нам обоим.

Внезапно всё прекратилось. Как будто кто-то нажал кнопку паузы. Из-за резкой остановки мы все на несколько мгновений застыли на месте, а затем бросились к Златовласке. Она всё еще была в своем прекрасном платье, широко раскинув крылья, укрывая мужчину под собой. Моя истинная с разбитым сердцем, должно быть, потеряла сознание от использования такого количества магии.

— Клянусь звездами, она в порядке? — прохрипел Хол; его беспокойство за новообретенную дочь было очевидным.

Мои колени ударились о землю, и я не раздумывал ни секунды, прежде чем прижаться к её спине, обнимая её. Её тихое посапывание убедило меня в том, что она действительно отключилась от истощения. Моя милая, милая Голди.

— Она спит, — сообщил я им, сжимая свою девочку покрепче. Блядь, если бы я когда-нибудь потерял её… Нет. Я не могу об этом думать.

— Давайте отнесем её в дом. Нам придется вызвать власти для Фишера, — мрачно сказала Бетти.

— Абсолютно исключено. Этот человек был одним из лучших в Radical, и он получит прощание воина, — пообещал Хол. — Я… я сделаю пару звонков.

Я тяжело сглотнул. Где, блядь, были остальные? Ни за что в Бесмете они бы не оставили своего брата вот так… Холодок пробежал по спине; моя собственная внутренняя система сигнализации предупреждала меня о зле, которое всё еще витало вокруг. Здесь происходило нечто гораздо большее, и я понимал, что у нас нет всех деталей пазла.

Мои руки осторожно скользнули под мою женщину, чтобы не разбудить её. Я перехватил её так, чтобы она перекатилась в мои объятия; её тело было безвольным, как тряпичная кукла. Когда я встал, я услышал, как Хол и Бетти одновременно ахнули.

— Что? У неё кровотечение или что-то в этом роде? — спросил я в панике. Мой взгляд метнулся к ним, но они смотрели не на Сэйдж. Их глаза были прикованы к земле, где лежал Фишер.

— Святые звезды и глупые писюны… — выдохнула Бетти, прижав руку к груди.

— Какого хрена тут происходит? — пророкотал голос Хола.

Сделав шаг назад, чтобы мне было видно, я посмотрел вниз и чуть не выронил Златовласку, как мешок с картошкой.

— Мы все сейчас под кайфом? Нас кто-то накачал наркотиками? — спросил я, яростно моргая; мой разум не поспевал за тем, что я видел. — Хол! Посмотри, дышит ли он… э-э, они! — рявкнул я, выводя его из оцепенения.

Сердце бешено колотилось в ушах, когда я смотрел, как Хол и Бетти одновременно бросаются к месту, которое я только что освободил.

— Как это возможно? — спросил Хол, падая на колени и лихорадочно нащупывая пульс, в то время как Бетти делала то же самое напротив него.

— Её магия — это нечто неизведанное, джентльмены. Невозможно сказать, на что она способна… У него есть пульс, но слабый! — победоносно крикнула Бетти.

Хол осел на задницу, хмуря брови в замешательстве.

— И здесь тоже, — подтвердил он, и вздох чистого облегчения покинул мое тело.

— Ну, блядь. Давайте, Хол. Занесем их в дом. Что-то мне подсказывает, что они все будут в отключке какое-то время, — объявила Бетти, вставая и направляясь прочь от нас обратно к коттеджу.

— Ты неси Сэйдж, а я возьму… А, блядь, похуй, — крякнул Хол.

Верно. Потому что с местоимениями прямо сейчас творился семиэтажный пиздец. Всё, что я знал, — это то, что там, где раньше был один очень мертвый Фишер, теперь лежали два едва живых Фишера.