К ночи я окончательно и бесповоротно убедилась, что горы придумал человек, который испытывал к комфорту личную, глубокую и запредельную ненависть. Очень сильную ненависть. Возможно, даже подтверждённую какими-то детскими травмами.

Сначала наше пешее восхождение сопровождал обычный, меланхоличный снег. Потом к нему лениво подключился колючий ветер. Потом они объединились в единый фронт, устроив классический снег с ветром. А затем ветер, видимо, посчитал, что этого издевательства над попаданкой мало, и включил режим максимального хаоса. Началась самая настоящая, слепая и яростная метель.

— Скажи мне, великий магистр, — прокричала я сквозь гул стихии, наблюдая, как очередной мощный порыв едва не уносит нашу единственную походную палатку в бездну. — Вот это светопреставление — это сейчас вообще нормально?

— Для здешних гор? — меланхолично уточнил Альвар, подбрасывая хворост в защищённый заклинанием очаг.

— Да, для них, проклятых!

— Абсолютно нормально, Неля. Обычные будни Срединного хребта.

— Ненавижу горы, — уныло выдохнула я, глубже зарываясь носом в тёплый мех плаща Янина.

— Это взаимно, — невозмутимо отозвался чародей.

— Погоди. То есть горы тебя тоже искренне ненавидят? — я подозрительно прищурилась.

— Меня в этой вселенной ненавидят абсолютно все, Неля, — кристально честно и без капли обиды ответил маг.

Я на секунду зависла, но так и не нашла ни единого весомого аргумента против его слов. Потому что в контексте характера Альвара это звучало правдоподобно. Очень правдоподобно и логично. С его-то манерами — удивительно, как его вообще до сих пор не утилизировали сами жрецы.

Янин сидел чуть поодаль, проверяя наше нехитрое снаряжение, и лишь тихо, бархатно ухмылялся, слушая нашу очередную дорожную перепалку. Но стоило мне расслабиться и согреться, как Метка на моём запястье снова резко обожгла кожу изнутри знакомым, пульсирующим теплом. Рисунок спирали под тканью рукава на секунду вспыхнул серебром, пробивая тьму пещеры, а в глубине сознания сокрушительным эхом пронёсся уже не шёпот, а громкий, тревожный рокот Серебряного короля:

«...Всадница!.. Приготовься... Вы подошли к самому краю. Невидимый Барьер прямо перед вами... Но за ним... за ним я чувствую чужую, выжигающую волю, я не знаю кто он на самом деле человек или дракон!..Но…, он делает свой первый ход...»

Я судорожно вздрогнула и резко выпрямилась, а сердце испуганно пропустило удар. Метель за пределами нашей стоянки завыла так яростно, словно сотни невидимых монстров Храма Солнца одновременно ринулись на штурм лагеря.

Лагерь пришлось разбивать гораздо раньше запланированного, потому что дальше идти было физически невозможно. Снег валил сплошной, непроницаемой белой стеной, а горная тропа практически полностью исчезла под свежими сугробами. Даже бывалые гвардейцы Янина начали заметно мрачнеть. А это, на минуточку, были суровые люди, которые обычно выглядели так, будто способны безболезненно пережить конец света, а потом ещё и лениво пожаловаться, что он был недостаточно зрелищным и интересным.

Походных палаток в нашем арсенале оказалось немного. Гораздо меньше, чем мне искренне хотелось бы для минимального девичьего комфорта. Особенно в тот эпичный момент, когда выяснилось, что моя собственная персональная палатка осталась где-то на предыдущем привале.

— Как это «потерялась»? — возмутилась я, утирая летящий в лицо снег. — Вы шутите?

— Очень просто, леди Неля, — философски и совершенно спокойно ответил один из гвардейцев, увязывая поклажу.

— Её унесло ветром.

— Палатку? — я ошарашенно захлопала ресницами.

— Да.

— Прямо целиком? Вместе со всеми колышками?

— Да. Сдуло в ущелье.

Я молча посмотрела на бушующую вокруг метель. Потом перевела взгляд на невозмутимого гвардейца. Потом снова уставилась на белую пустоту за пределами лагеря.

— Знаете что... Я даже спрашивать дальше не буду, — удручённо вздохнула я.

— Правильное и очень мудрое решение, леди, — одобрил воин.

Я сокрушённо покачала головой, кутаясь в тяжёлый королевский плащ, и медленно повернулась к костру, у которого Альвар пытался удержать защитный купол. Из-за потери палатки намечался очередной, чисто ромфантовский кризис: спальных мест в обрез, на улице арктический шторм, а это значит, что кому-то придётся делить жилплощадь.

И почему-то моё правое запястье, где спала Метка Всадника, снова предательски кольнуло волной тепла, стоило мне поймать на себе внимательный, тёмный взгляд Янина.

Спустя десять минут выяснилось, что масштаб катастрофы куда серьёзнее, чем я предполагала. Свободных спальных мест в оставшихся палатках почти не осталось — гвардейцы набились туда плотными штабелями, спасаясь от арктического холода.

Именно поэтому я сейчас стояла посреди засыпаемого снегом лагеря. Абсолютно мокрая, замёрзшая до синевы, глубоко несчастная и злая на всю эту фэнтезийную пакость. И выразительно смотрела на Янина.

Янин скрестил руки на груди и с плохо скрываемой ухмылкой смотрел на меня. Вокруг нас суровые королевские гвардейцы изо всех сил, просто самоотверженно делали вид, что ничего не замечают и чертовски заняты чисткой доспехов в метель. Особенно те из них, которые на самом деле замечали абсолютно всё и уже мысленно принимали ставки.

— Нет, — сразу, на опережение отрезала я.

— Что именно «нет», Неля? — спокойно, с обволакивающей бархатной хрипотцой в голосе уточнил король.

— Нет.

— Очень содержательный и весомый ответ, — хмыкнул он.

— Я не буду жить в твоей палатке, Ваше Величество. И точка.

— И почему же?

— Потому что это запредельно плохая, идея!

— Хм. А если подробнее? По пунктам?

— Потому что! — выдала я свой главный козырь.

— Железный, неопровержимый аргумент, против которого бессильно любое королевское право, — Янин покачал головой, а его глаза весело блеснули в полумраке.

Я упрямо скрестила руки под его тяжёлым меховым плащом — У нас есть какие-нибудь другие, более цивилизованные варианты?

— Разумеется, есть.

— Какие? Огласите весь список.

— Например, ты можешь остаться стоять здесь и гордо замёрзнуть насмерть под этой прекрасной метелью.

— Мне категорически не нравится этот вариант, — буркнула я, шмыгнув носом.

— Мне, признаться, тоже, — тихо ответил король, делая шаг ко мне.

— Видишь?

— Вот именно поэтому я и предлагаю тебе вернуться к первому, — он указал рукой на свою просторную, надёжно закреплённую палатку.

Ненавижу, просто люто ненавижу, когда этот невыносимый мужчина включает логику. Это мгновенно лишает меня доброй половины моих законных девичьих аргументов и заставляет капитулировать.

А в голове в эту же самую секунду, вибрируя от дикого хохота, снова раздался басистый голос Серебряного короля:«...о, клянусь Ледяными пиками, Всадница, бескрылый парень снова загнал тебя в угол! Иди уже в палатку, пока твоя аура не превратилась в сосульку... Я обещаю закрыть глаза и не подглядывать... Почти...»

В итоге через полчаса я уже сидела в королевской палатке, бережно завёрнутая сразу в три плотных шерстяных одеяла. Вид у меня при этом был как у крайне недовольной, нахохлившейся рыжей гусеницы, которую насильно выселили из родной зоны комфорта.

Янин сидел напротив меня, устроившись на походном сундуке возле небольшой медной жаровни. От углей шло приятное, обволакивающее тепло. Король подпёр голову рукой и увлечённо что-то читал в толстом потрёпанном фолианте.

— Знаешь, Ваше Величество, ты сейчас выглядишь слишком спокойным, — нарушила я тишину, высвобождая нос из-под одеяльного плена.

— Спасибо, — не отрываясь от страницы, отозвался он.

— Это вообще-то был не комплимент.

— Я сразу об этом догадался, Неля.

Метель снаружи тем временем завывала всё сильнее, переходя в какой-то утробный, зловещий свист. Плотную ткань палатки периодически так сильно трясло и выгибало внутрь, словно кто-то невидимый и огромный раз за разом пытался перевернуть наше хлипкое убежище.

— Если нас этой ночью вместе со всеми вещами на фиг унесёт в пропасть... — мрачно начала я.

— Не унесёт. Опоры палатки укреплены защитными рунами Альвара, — спокойно перебил он.

— Дай мне договорить, я выстраиваю логическую цепочку!

— Хорошо, молчу, договаривай.

— Так вот. Если нас всё-таки унесёт в пропасть, виноват в этом единолично будешь ты.

— И по какой же причине вся ответственность снова ложится на меня? — Янин наконец поднял на меня свои тёмные, искрящиеся весельем глаза.

— Да потому что остаться ночевать в этой экстремальной зоне — это была исключительно твоя царственная идея!

Король тихо, бархатно рассмеялся, отчего у меня внутри снова подозрительно потеплело, а затем послушно вернулся к чтению.

Несколько минут я честно и самоотверженно пыталась смотреть куда угодно — на угли в жаровне, на стыки палатки, на собственные пальцы, — только бы не коситься на него. Потом окончательно сдалась. Просто потому, что делать в этой глуши без интернета и вайфая было абсолютно больше нечего.

— И что ты там так усердно читаешь? — поинтересовалась я, подаваясь вперёд.

— Старые хроники Первой эпохи, — вздохнул он, переворачивая пожелтевший пергамент.

— И как? Интересно?

— Ни капли. Сплошные сухие перечни дат, имён и налоговых сборов тысячелетней давности.

— Тогда зачем ты себя так жестоко пытаешь на ночь глядя?

— Альвар заставил перед выходом, — Янин иронично приподнял бровь. — Сказал, что хороший правитель обязан знать историю Барьера до того, как этот самый Барьер его уничтожит.

— А-а... — протянула я, глубже зарываясь в одеяла. — Ну, тогда теперь всё стало предельно понятно. Против занудства нашего магистра даже королевская власть бессильна.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к гулу бури за стеной. Но стоило мне расслабиться, как Метка на моём запястье снова слабо, но настойчиво запульсировала серебристым свето. А вслед за этим сквозь монотонный шорох страниц в палатке я вдруг отчётливо услышала странный, едва различимый звук снаружи. Похожий на тихий, вкрадчивый скрежет когтей по обледенелой ткани прямо у меня за спиной.

Позже стало ещё холоднее. Я даже не подозревала, что в природе вообще возможны такие температуры. Но здешние горы явно решили окончательно расширить мой скромный городской кругозор.

Пытаясь спастись от арктического сквозняка, я натянула на себя четвёртое одеяло. Не помогло. Пятое, выуженное откуда-то из глубин королевского сундука, тоже не принесло долгожданного спасения. Шестое одеяло в палатке отсутствовало как класс, что я мысленно сочла личным, кровным оскорблением со стороны принимающей вселенной.

— Что, Неля, всё действительно настолько плохо? — раздался тихий, бархатный голос Янина со стороны жаровни.

— Нет, что ты, — безбожно соврала я, сильнее вжимая голову в плечи.

— Ну конечно.

— Я просто прекрасно себя чувствую. Атмосферно. Аутентично.

— Неля, ты стучишь зубами так громко, что заглушаешь мне вековые хроники, — иронично подмигнул он.

— Это исключительно от переполняющего меня спасительного счастья, — просипела я.

Король мягко покачал головой и аккуратно отложил книгу в сторону. Затем неторопливо поднялся со своего сундука, подошёл ближе ко мне, и прежде чем я успела открыть рот, чтобы выдать новую порцию праведного возмущения, уверенным жестом набросил мне на плечи свой огромный меховой плащ поверх всех моих текстильных слоёв.

— Ну и как? Так хоть немного лучше? — тихо спросил он, присаживаясь на корточки рядом со мной.

Я ненадолго задумалась, прислушиваясь к внезапно разлившемуся по телу блаженному теплу — Да. Ладно, признаю, гораздо лучше.

— Вот и отлично.

— Но ты не расслабляйся, Ваше Величество. Я всё равно буду жаловаться на этот поход каждую божью минуту, — строго предупредила я.

— Это я, поверь, уже отчётливо понял ещё на первом километре пути, — рассмеялся Янин, и его тёмные глаза оказались пугающе, притягательно близко от моих.

И именно в этот момент, когда я окончательно согрелась в его плаще, странный царапающий скрежет за обледенелой стеной палатки повторился. Но на этот раз гораздо ближе и отчётливее. Метка на моём запястье резко обожгла кожу, вспыхнув ослепительным серебряным сиянием прямо сквозь слои одеял!

* * *

Ночью меня разбудил странный, ни на что не похожий звук.

Сначала, сквозь пелену остатков сна, я лениво решила, что это просто очередные завывания ветра бьются о плотную ткань палатки. Потом, окончательно придя в себя, поняла, что нет. Ошибочка вышла. Звук был человеческим, причём кто-то снаружи отчаянно и яростно спорил. Очень тихо, почти на грани шипения.

Я осторожно, стараясь не шуметь одеялами Янина, выбралась наружу и приоткрыла полог. Из палатки пахнуло накопленным теплом, а мне в лицо тут же прилетел колючий заряд ледяного воздуха.

На засыпанной снегом поляне я сразу увидела Альвара. Эту долговязую фигуру в глухом дорожном плаще было сложно с кем-то перепутать. Маг стоял у едва теплящегося костра в компании командира нашей гвардии. Оба мужчины выглядели напряжёнными. Максимально сосредоточенными и мрачными, словно прямо сейчас решали вопрос о немедленной эвакуации.

— Что здесь опять случилось? — негромко спросила я, полностью выбираясь из укрытия и зябко кутаясь в меховой воротник.

Они одновременно, как по команде, обернулись на мой голос.

— Неля? Ты как здесь оказалась? — нахмурился Альвар.

— Да вот, шла мимо, дай, думаю, загляну на огонёк.

— Почему ты вообще не спишь в такой час? — недовольно буркнул ворчливый чародей.

— Да потому что я девушка по природе своей запредельно любопытная. Шумные разборки посреди ночи — мой главный триггер.

— Это я, признаться, заметил ещё в лесу при первой встречи, — вздохнул он.

Я подошла к мужчинам ближе, игнорируя хруст снега под ногами.

— Так что у вас тут произошло, пока я досматривала третью серию снов про Серебряного короля?

Альвар несколько бесконечных секунд хранил зловещее молчание, словно решая, стоит ли посвящать попаданку в государственные тайны. Потом всё-таки нехотя ответил:

— Барьер. Мы зафиксировали аномалию.

— И что с ним не так? Сломался?

— Он изменился, Неля. Прямо на наших глазах, буквально полчаса назад.

По моей спине моментально пробежал ощутимый, липкий холодок. И его первопричина на этот раз была вовсе не в паршивой горной погоде. В памяти мгновенно всплыли слова дракона из кошмара: «процесс запущен».

— Изменился в какую сторону? — я нахмурилась. — Стал слабее и открыл нам проход?

— Наоборот. Он стал в разы сильнее. Плотность защитных потоков выросла до критического уровня.

— Это... очень плохо, да?

— Очень, — мрачно отрезал маг и посмотрел куда-то в сторону чернеющих провалов гор. Туда, где во тьме ночи пролегала невидимая глазу стена древней магии Первой эпохи. — Такое ощущение, Неля... Будто кто-то на той стороне Барьера внезапно чётко понял, что мы идём. И целенаправленно заблокировал нам единственный безопасный проход. Только нам…, не тебе. Та магия что в тебе копится пропустит тебя без проблем. А вот нас…

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Безумная ночная метель за пределами нашего лагеря внезапно показалась мне самой мелкой, ничтожной и неважной проблемой на свете. Нас выслеживали. Кукловод сделал свой ход и убирает преграды на своём пути.

А в следующую секунду из непроглядной, глухой темноты каньона донёсся далёкий, раскатистый звук. Очень далёкий, но отчётливый. Он был похож на утробный, яростный рёв, но только совершенно точно не драконий. В нём не было величия крылатых — только слепая, голодная и первобытная агрессия.

И от этого леденящего душу эха мне почему-то стало так не по себе, что подкосились колени. Очень жутко стало. Настолько, что даже обычно высокомерный и спокойный Альвар за долю секунды побледнел до цвета окружающих нас сугробов. Притихший командир гвардии беззвучно положил ладонь на эфес меча.

— Что... что это, блин, сейчас вообще такое было? — тихо, с трудом выдавливая слова пересохшими губами, спросила я.

Маг медленно поднял голову, вглядываясь в метель, и его голос прозвучал как эпитафия:

— Вот это... — глухо произнёс он. — Я очень, искренне надеюсь никогда в своей жизни не узнать лично.

В этот же миг Метка на моем запястье резко, болезненно запульсировала серебром, словно отвечая на этот далекий, жуткий призыв из темноты.