Айвен

При свете луны кожа Нереи будто светилась, и я не мог оторвать взгляда от ее лица, чувствуя, как мой волк порыкивает в нетерпении, вороша задними лапами почву. Уверен, превратись сейчас масойя в волчицу, и ничто не было бы способно остановить его от обращения в зверя. Я не сумел бы удержать своего волка в узде, но даже не огорчался по этому поводу. Знал, что для любого оборотня не было ничего на свете ценнее, чем истинная пара.

Несмотря на собственное желание, пришлось обуздать свое возбуждение и полностью сосредоточиться на удовольствии своей женщины.

— Устала? — выдохнул я ей в губы, как только лег с ней рядом, буквально обволакивая ее хрупкое маленькое тело своим большим. Такая разница в комплекции заставляла и мою человеческую сторону, и звериную урчать от какого-то неведомого доселе трепета внутри. То, о чем я раньше не мог и мечтать, а сейчас наслаждался этим вовсю, невзирая на то, что происходило вокруг. Заговоры, войны, предательства — всё отошло на второй план.

— Тяжелый выдался день, — хмыкнула Нереа и положила ладошку мне на обнаженную грудь. Сама же она лежала в сорочке, которая плотно прикрывала ее аппетитное тело.

Я не спешил ее обнажать, не собираясь так быстро доводить до греха. Всё еще раздумывал, стоило ли. Темные круги под глазами масойи и ее хриплое дыхание мне не нравились. Ей не мешало бы отдохнуть, а мои животные аппетиты можно и поумерить, не впервой. Самое главное — самочувствие Нереи.

— Тебе нужно поспать, птичка. Я чувствую, как рвано и неравномерно колотится твое сердце. Слишком быстро для здоровой самочки.

— Я в порядке, — насупившись, сказала она, но я уже всё решил и менять своего мнения не собирался.

— Знаешь, что должен делать в первую очередь самец по отношению к своей самке?

Мой голос звучал хрипло, но монотонно, настраивая ее животную часть на глубокий сон. Это не альфа-сила, которая заставляла других подчиняться, а скорее, тембр голоса на определенных частотах, который, словно магия, действовал не хуже собственной силы.

— Что?

Нереа зевнула, не удержавшись, и прислонилась носом к моей шее, вдыхая аромат моей горячей кожи. Глубокие вдохи успокоили меня, и я поцеловал ее в макушку, чувствуя, как по груди разливается жар.

— Заботиться о ее здоровье, птичка, — тихо произнес я, но она вряд ли услышала. Разве что на периферии сознания.

Как только она погрузилась в более глубокий крепкий сон, я и сам закрыл глаза и размеренно задышал, выбрасывая посторонние мысли из головы. Весь день мой мозг кипел, решая, что мы будем делать дальше. Какие-то нестыковки не давали мне покоя, но каждый раз, когда я приближался к разгадке, ничего не выходило. Чувство, словно я что-то упустил, никак не желало меня покидать.

— Спать, — прошептал я сам себе, используя свою технику против себя самого, и вскоре я отключился.

Проснулся утром первым. За окном вовсю давно начался день. Судя по шуму невдалеке и внутренним часам, время близилось к обеду.

Нереа сопела мне в шею, одну ногу закинула на мои бедра, а руку — поперек моего торса. Я прикрыл глаза и улыбнулся, и не мечтая о таком спокойном пробуждении.

Рука вдруг машинально скользнула вдоль ее руки вниз, к животу, который я невесомо погладил тыльной стороной ладони, поражаясь тому, как сжало грудную клетку, внутри которой сладко трепетало.

Когда на свет появились Бальтазар, Кельвин и Эрл, я был безумно рад появлению у себя потомству, ведь это означало, что мой род не будет пресечен на мне, однако такого восторга, который я испытывал сейчас лишь от одной мысли, что когда-то у нас с масойей будут свои дети, во мне не было. Гордость, вот что я чувствовал много лет назад. Сейчас же это чувство было более глубокое, осознанное и хрупкое, и мне совершенно не хотелось ни с кем им делиться. Как и знакомить Нерею со своими охламонами-сыновьями. Особенно с не в меру болтливым Эрлом. Его язык что помело, говорит быстрее, чем думает, а моя девочка пока слишком нежная, словно лепесток чувствительного цветка, тронь — и сдует ветром.

Будить Нерею не хотелось. После ранения ей необходимо сейчас больше отдыхать, и лучше она полноценно восстановиться сейчас, ведь в дороге до столицы такой возможности уже не будет.

Услышав шум за окном, в нескольких метрах от дома, я тихо еле слышно рыкнул, на такой волне, чтобы это мог уловить лишь волчий острый слух, однако мое предупреждение было успешно проигнорировано и вскоре рядом с приоткрытыми ставнями зазвучало шипение.

— Псс, псс, псс.

— Проваливай, Эрл! — рыкнул я, прикрыв уши Нереи ладонями.

Если он разбудить мне птичку, огребет по первое число. И мои прошлые уроки покажутся ему невинными пинками по сравнению с тем, что я сделаю с ним сегодня.

— Это срочно.

— Настолько срочно, что ты, как извращенец, подкрадываешься к окнам чужой спальни? — иронично спросил я его, вздергивая бровь. К чести сына, тот не заглядывал внутрь и потому не видел выражения моего лица, но по интонации явно догадался, что я не в настроении шутить с ним.

— Но-но-но, отцовской так-то спальни, хоть и гостевой.

Наглости этому парню было не занимать, даже родного отца не боялся, продолжая гнуть свою линию. Я тяжко вздохнул, экономя энергию, чтобы побольше осталось для Эрла, но следующие его слова перечеркнули мое желание наподдать ему пудовыми кулачищами крест-накрест.

— У нас гости с юга.

— Насколько с юга? — сразу же напрягся я и привстал, освобождаясь из-под объятий Нереи.

— Насколько это возможно. Прибыли старейшины нескольких кланов змеелюдов.

— Когда? Почему меня не разбудили?!

Я быстро подошел к окну, раскрыл ставни шире и спрыгнул на голую землю. Прикрыл окно, чтобы ничто не тревожило сон моей масойей, а после обернулся и глянул на сына. Тот как ни в чем не бывало пожал плечами, совершенно ни о чем будто не беспокоясь.

— Вот я тебя и бужу. Уведомляю, так сказать.