День выдался чудесный. По-летнему душистый, светлый и теплый, напитанный птичьим щебетом и ароматами трав.

Жмурясь, я вдыхала волшебный воздух. Здесь, под священным сводом, он был смешан с запахами свечного воска, старого дерева, книжной пыли и ритуальных чар.

Арендовать Оранжерею Вяземских мы не успели, официальной церемонии в Эстер-Хазе не хотелось… Я уж было отчаялась, а потом княгиня Ангелика предложила часовню Карповских. Небольшую и уютную, расположенную на ровной цветущей лужайке вблизи имения. Идеальную.

Дощатый потолок, серебряные подвесы для лампадок, мягкий свет из желтых витражей, рассыпанных под сводом… Белые голубицы перелетали с балки на балку, теснимые ламбикурами. А от каменного алтаря в центре часовенки лет триста назад отломился кусок. Серый растрескавшийся валун так и лежал рядом.

Украдкой я бросила встревоженный взгляд на Андрея Владимировича. Застыв у моего плеча, привычно мрачный и строгий, ректор не шевелился. Окаменел черным изваянием. И лишь изредка подергивал скулой, косясь на алтарь.

Ему уже приходилось отдавать дочь, и, видимо, Карповский не успел переварить прежний опыт. Аврора Андреевна сидела за нашими спинами и воодушевленно потирала ладоши: ее в церемонии устраивало все-все-все.

Андрей Владимирович поиграл челюстью и вопросительно посмотрел на меня. Не пожалеем ли мы о своем решении?

Впрочем, сбегать из набитой гостями часовни поздно. Да и некуда. Набрав воздуха в грудь, я осторожно кивнула: готова. Не пожалею.

«Они столько пережили… Они заслужили свое счастье», — с улыбкой сказала Анна Николаевна перед тем, как мы переместились сюда. Ее слова согревали, вселяли уверенность. Видит тролль, заслужили.

— Мы готовы, — коротко кивнул Карповский, и с массовым «ох» все в часовне пришло в движение.

Кесслер, знавший даже забытые традиции, встал за алтарным камнем на место жреца. Стряхивая искры с ладоней, он активировал ритуальные чары и воззвал к магии этого места. Золотые символы вспыхнули на серой глади, голубицы возбужденно забили крыльями, витражи воссияли…

Я подняла голову. Огляделась. В глазах рябило от белого и золотого. Перья, ленты, световые кристаллы, блеск солнца на желтых стеклах, металл подвесов, лампадки…

А сколько людей вокруг! И все, затаив дыхание, смотрят вперед, на невесту.

Еще бы не смотреть! От платья Аманды Браун невозможно глаз отвести. Я бы и сама любовалась, но от волнения перед взором плыли полчища черных мошек. Как это все-таки… нервно.

Наряд был чудо как хорош. Лавандовое кружево, серебро отделки, жемчужный узор на светло-фиолетовом бархате… Со спины юбку задрапировали на манер этакого многослойного хвоста. А лихо сдвинутая набок кремовая шляпка с крупным цветком ставила финальный акцент.

Уверена, за всю свою головокружительную карьеру госпоже Браун ни разу не приходилось кроить подобный фасон. Клиентка осталась очень довольна, а Аманда сделала нам хорошую скидку.

Теперь я понимала, что значить «сиять от счастья». Глаза невесты сверкали, как два огромных алмаза. Лавандовые, в цвет кружева, они будто стали крупнее обычного и то и дело слезились, увлажняя серую шерсть.

Кто бы думал, что ворчливая Тайнария умеет плакать!

От слез лавандовый оттенок глаз стал ярче, насыщеннее. Шерстка блестела под короткой вуалью, как у молодой морфихи. А сама Тайна кокетливо подтянулась, игриво изогнула спинку и даже мохнатый зад оттопырила, чтобы показать гостям платье с самых лучших сторон.

Видимо, как и у вампиров, у морфов возраст не имеет значения. Значение имеет любовь.

— Тайнария, клятвой и долгом прикрепленная к роду Честер, и Квитариус, клятвой и долгом прикрепленный к роду Карповских… — начал Фридрих, протяжно откашлявшись в кулак. — Подтверждаете ли вы свое обоюдное и добровольное желание вступить в брачный союз?

— Подтверждаем, — одновременно прошептали морфы.

Я стояла за спиной Тайны и, не сдерживаясь, роняла счастливые слезы. Терпеливо ждала, пока за ритуальной речью последует моя очередь.

— Есть ли здесь представитель рода Честер, чтобы дать дозволение на союз?

— Есть, — я поклонилась, распрямилась и торжественно изрекла: — Я разрешаю нашей фамильной морфихе Тайнарии вступить в брак с фамильным морфом князя Карповского. И желаю им счастья.

— Есть ли здесь представитель рода Карповских, чтобы дать дозволение на союз? — вопрошал Кесслер, словно не видел перед собой старого друга.

— Есть, — кивнул Андрей Владимирович, пытаясь выглядеть максимально сосредоточенно. Хотя то и дело ухмылялся краешком губ. — Я разрешаю.

— Найдется ли в этом святом месте тот или та, кто имеет что-либо против союза Тайнарии и Квитариуса? — Кесслер придирчиво оглядел притихший зал. — Ему стоит подняться и во всеуслышание заявить о своем несогласии.

Квит осторожно обернулся, машинально поправляя белоснежный бархатный камзольчик с переливчатыми пуговицами. На его молочном берете блестела брошь из перламутра, закрепляя лихое фиолетовое перо.

Морф опасливо оглядел лавки, точно в любой миг из толпы могла выпрыгнуть возмущенная морфиха и объявить, что ждет от него мохнатую тройню. Но молчание продолжалось минуту, никто не вскакивал и не сыпал на беднягу обвинениями в грехах прошлого. Наконец Фридрих сложил их лапки, Квитариус с облегчением выдохнул и смял дрожащие пальцы Тайны.

Теперь все хорошо. Теперь все так, как надо.

Моя ворчливая морфиха столько пережила за три сотни лет! Как и ее мохнатый возлюбленный. Бесконечность страхов, испытаний и потерь.

Они теряли своих хозяев. Они хоронили. Они навещали в склепах. Они боялись предать… и вынужденно предавали. Они спасали и помогали, исправляли ошибки и делали новые. Они… любили. Но долг роду всегда был прежде всего.

Да что там три сотни лет… Даже последний месяц для Тайны был отменно тяжел. Матушка запретила ей меня навещать, а еще строже велела не видеться с морфом Карповских. Ни-ко-гда.

Клятва вынуждала Тайну служить старшей леди рода и ее детям, терпеть самодурство и чопорность леди Аврелии, участвовать в грязных делах Ланге…

А ведь она не забыла Лиона и вред, нанесенный ее любимице Анабель три века назад. Смотрела в маслянистые глаза Лионнела — и видела того, другого. И подавала ему чай. Утреннюю корреспонденцию и свежий «Трибьюн».

Лишь мнимая смерть графа освободила ее от гадкой службы и участия в темных делах.

Однако, как я давно догадалась, хрупкая старенькая морфиха вела свою игру. Тайную игру Тайнарии.

Она расправляла мохнатые ушки, внимала и потом сообщала Квиту обо всем, что услышала и увидела. А тот передавал сведения князю Карповскому — из первых лап. Маленький секретный информатор по имени Тайна!

Она всегда была верна Честерам. Тем, кто родился под гербом с лотосом и мечом. И тем, кто прикрепился к роду по любви или из расчета. Однако граф Ланге был не настолько прозорлив, чтобы войти в род жены, от которой ему нужны были лишь чистая кровь да наследство.

Я думала обо всем этом — о судьбе длиной в целых три века, — и представляла, сколько еще мы с Эриком переживем за нашу личную вечность. Море радости? Или море слез?

Валенвайд жарко сопел в мое плечо и с интересом глядел на гладкий алтарный камень. Возможно, придумывал, как бы использовать его не по назначению. Упырь!

— Любопытно, чьему роду достанется потомство, — задумчиво прохрипел Эрик, бесцеремонно укладывая подбородок на мое плечо.

Я вслушивалась в речь Кесслера и не сразу поняла, о каком потомстве речь. А когда поняла, озадаченно нахмурилась… Все-таки им обоим по три сотни.

Хотя…

Нет, правда. Триста лет!

И есть ли какие-то правила на этот счет?

Брак двух фамильных морфов считался редкостью даже в древние времена. Это не слишком-то удобно, когда помощники живут «на два дома» и являются на призыв в спущенных штанах, прикрывшись сажей. Если отношения у морфих и заводились, то либо со свободным от клятв существом, либо с тем, кто служит тому же роду. Редко когда этот союз был прочен: долг выше всего.

Но Квит и Тайна тремя столетиями верности заслужили право на счастье.

Мы с Андреем Владимировичем сразу договорились, что ни один из нас не станет препятствовать встречам супругов. Каждый хозяин будет всячески поощрять их совместный быт. Карповский даже пообещал выделить им отдельную семейную комнатку в академии.

Хотя я, конечно, догадывалась, что вскоре мне самой понадобится мохнатая нянюшка. Родится капелька, у Тайны появится много забот. Да и у Квита есть, за кем присматривать. А если еще морфят заведут…

— Да вряд ли… — усомнилась я, чуть поворачивая голову.

— Ох, ягодка, даже если такой дряхлый пень, как я, смог дать росток… — глубокомысленно фыркнул Эрик.

— Значит, нас ждут очень веселые времена. Рано Энди с Софи завидовали, — улыбнулась я и погладилась щекой о щетину любимого кровососа. За что была сладко поцелована в висок и приобнята за талию.

Церемония была домашней, только для своих, и вряд ли кто-то осуждал нас за показную влюбленность. Мы тоже заслужили право на счастье.

— Квитариус и Тайнария, с этой минуты я объявляю вас законными супругами. Живите в радости и достатке, но не забывайте про долг перед родами Честеров и Карповских, — чинно произнес Кесслер. — Квит, можешь поцеловать молодую жену.

— С удовольствием, — прокряхтел морф и притянул к себе смущенную Тайну. Откинул лавандовую вуаль и аккуратно сдвинул шляпку со лба невесты.

Символы на алтаре погасли, церемония завершилась.

— А представителям родов я рекомендую подарить новобрачным месяц законного отпуска, — улыбнулся Кесслер.

— Мы дадим. Даже два месяца! И корзинку полезных снадобий в придачу, — покивала с первого ряда Аврора Андреевна, совершенно счастливая от происходящего.

Она потирала ладошки, подскакивала на лавке и мысленно подсчитывала морфий приплод. В отличие от меня, княжна в успехе не сомневалась. И особые надежды возлагала на розовую бутылочку, повязанную милейшим голубым бантом.

Аврора помахала флаконом перед Квитом и азартно улыбнулась. Тот сдавленно охнул, побледнел.

Подозревая Аврору Андреевну в самых худших намерениях, морф попятился к запасному выходу, прихватив за лапку недоумевающую супругу. Быстро раскланялся, поблагодарил гостей. И, с опаской косясь на бутылек, обнял Тайнарию и исчез в дымном телепорте.

— А корзинку?! — возмущенно воскликнула княжна.

Она подпрыгнула с лавки, запуталась в юбке и чуть не растянулась на дощатом полу, но магистр Салливан удачно подхватил девушку ветерком.

То ли от внезапного урагана, то ли от обиды, Аврора выронила сосуд. Со звоном стекло треснуло, распалось на осколки. И вязкая слизь, разбрызгиваясь по сторонам, растеклась по часовне розовой лужей. Больше всего досталось голубой юбке княжны и брюкам подоспевшего Салливана.

— О-о-ой… Нет-нет-нет-нет-нет! Мне совершенно некогда… вот это все…

Княжна испуганно поглядела на помрачневшего супруга, которому тоже досталось розовых пятнышек. Закусила губу, побледнела, обреченно поморгала.

— Вот ведь троллья напасть!

Конец.

Цикл продолжает вторая часть приключений Артура Карпова и Риты Харт «Демон и Маргарита».